каменщик

      В деревне, где проживал Минхо, большинство людей занимались грязной и тяжёлой работой. Таким образом низшее сословие зарабатывало на еду, чтобы прокормить себя и свою семью. Тех, кому сильнее везло, отдавали в дома богачей для работы слугами, где их вкусно кормили и неплохо одевали. Остальные, у кого не было возможности пробиться к высшему сословию, разделяли тяжелые обязанности. Мусорщики, пастухи, ткачи, кузнецы и каменщики — профессий в деревне было ещё полно, но это, пожалуй, основные. Не работали лишь те, кто по состоянию здоровья уже не могли встать с кровати и заниматься какими-либо делами. Как, например, папа Ли Минхо.       В своё время он работал мусорщиком, чего никогда не пожелал бы своему сыну. В то время машин в деревне не было, поэтому работникам приходилось таскать тяжелейший мусор на себе. Ещё в те годы Ли Ухён сорвал спину, но продолжал работать, не обращая внимания на недуг. Сейчас он встает с кровати, чтобы справить нужду или поесть, на большее сил не хватает.       Минхо же удалось стать каменщиком. В деревне редко что-то строили, однако работников данной профессии часто вывозили в город для возведения новых домов, а иногда даже многоэтажек. Он радовался, что не стал мусорщиком по стопам своего папы, однако и работать каменщиком было нелегко. Особенно когда после нескольких тяжелых дней приходилось снова ехать в город, когда болели растянутые мышцы и сводило голодный желудок.       Приходилось вставать с кровати и ехать, чтобы были деньги на еду и лечение для папы. Целыми днями Минхо только и делал, что работал. У него не было личной жизни, мечт или целей. Единственным желанием было поскорее вернуться домой и уснуть после тяжёлого дня, остальное было неважно. Иногда он даже забывал поесть, словно это было совсем не важно. Хотя, после того, как на протяжении всей ночи уставшие мышцы сводит судорогами, еда действительно отходила на второй план.       — Ты позавтракал? — спросил папа перед тем, как Минхо покинул дом.       — Перекушу на работе.       Однако альфа не ожидал, что в последний день стройки на объекте он не сможет отойти даже в туалет. Забот и проблем оказалось слишком много, зато работы над домом были закончены, и Минхо ждала долгожданная пара выходных дней перед тем, как он найдёт себе новую стройку.       Получив деньги за работу, он забежал в аптеку, дабы пополнить запас мазей для папы, а потом в продуктовый магазин. Закупился едой, чтобы хватило надолго, а в дорогу прихватил себе булку и молоко, однако поесть не удалось даже по пути домой. Его вместе с остальными строителями везли в кузове грузовой машины. Там негде было даже сесть, а воздуха было критически мало. Альфа думал, что потеряет сознание прежде чем доедет до деревни, поэтому попросил остановиться раньше. Кое-как смог вылезти из кузова, расталкивая людей, и облегчённо выдохнул, прижимая к себе большой рюкзак, полный еды. В последний раз Минхо ел вчера вечером.       До деревни он не доехал по собственной инициативе. Его высадили возле леса, через который легко можно было дойти до дома по тропинке, но у Минхо уже не было сил. Он вошёл в тёмный лес, где в вечерних потёмках было плохо видно, и долго брёл по заученному пути, помня каждый поворот. Однако с каждым шагом боль в животе усиливалась, а урчания становились всё громче. Наплевав на всё, Минхо снял с плеча тяжёлый рюкзак и поставил на землю. Облегчённо выдохнул и сел рядом, облокачиваясь спиной на ствол дерева. Расстегнул самый маленький отдел и достал булку и бутылку молока, что купил перед отъездом домой.       Откусив сдобное тесто, альфа запил, чтобы не было сухо, и с облегчением на душе начал пережевывать. Темнота сгущалась, а после тяжелого дня безумно хотелось спать. Веки понемногу закрывались, но Минхо отгонял от себя сон, зная, что исполнит своё заветное желание как только вернётся домой, где его ждёт теплая кровать. Он планировал спать все свои выходные, а потом, может, пропустит пару заказов на строительство, чтобы привести в порядок перетруженные мышцы и не повторить участь папы, который постоянно перетруждался. Альфа не хотел до конца жизни быть прикованным к кровати.       Доев булку, Минхо сунул целлофановую упаковку в рюкзак, не желая доставлять мусорщикам дополнительные заботы. Сделал несколько глотков молока и вытер влажные губы. Тяжело вздохнул и откинул голову, утыкаясь затылком в кору дерева.       Альфа чувствовал, что вот-вот может заснуть. Он устал после тяжелой работы, поел и удобно сел. Вставать и идти домой уже не было сил. Минхо был уверен, что заснёт прямо в лесу, если бы до его ушей не донёсся посторонний шорох.       Открыв глаза, альфа осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, откуда пришёл звук. Вокруг было темно, поэтому не удавалось нормально оценить округу, но шорох послышался снова.       Поднявшись на ноги, Минхо уже запаниковал, боясь, что наткнулся на какого-нибудь кабана, который решил пойти в наступление. Поблизости альфа так никого и не обнаружил, а звуки продолжались. Решив рискнуть, Ли стал двигаться в сторону шорохов, медленно и осторожно, пытаясь внимательно прислушаться. По ощущениям, с каждым шагом он оказывался всё ближе к цели. Альфа убедился в этом, когда между деревьями увидел лежащего парнишку, ноги которого были согнуты и прижаты к животу. Минхо вдохнул лесной воздух полной грудью, улавливая еле различимый запах омеги.       — Эй, ты как тут оказался? — Минхо присел на корточки и протянул руку к незнакомцу, осторожно касаясь его плеча.       Омега задрожал, тихо промычав что-то от страха. Он не поворачивался, ещё сильнее свернувшись клубком на траве, чтобы спрятать лицо. Ли и не просил его показаться, однако поведение незнакомца показалось ему странным и даже пугающим. Омегу кто-то сильно запугал, раз он так себя вёл, может, даже угрожали или били.       — Нельзя оставаться ночью в лесу, — вновь послышался голос альфы. — Где ты живёшь? Я могу проводить тебя до дома.       Никакого ответа не последовало. Омега трясся, то ли от боли, то ли от страха, и разговаривать совсем не мог.       — Или пойдём в мою деревню, — продолжил Минхо. — Тут недалеко.       Омега тихо захныкал, находясь в бессознательном состоянии. Минхо понял это, принимая незамедлительное решение. Вернулся к рюкзаку и надел его на оба плеча, а потом вновь пришёл к парнишке, который так и не пришёл в себя. Подхватил его на руки и поднялся, рассматривая в темноте нежное омежье лицо. Его глаза были закрыты, а веки дрожали. Минхо понял, что парнишка пребывал в сознании и не открывал глаза от страха, однако принуждать его Ли не стал и молча понёс домой, не столкнувшись ни с каким сопротивлением.       После тяжелого дня было затруднительно нести рюкзак, а теперь ещё и омегу. Минхо шёл быстрым шагом, чтобы побыстрее оказаться в деревне. Время от времени он поглядывал на омегу и догадывался, что тот слегка приоткрывает веки, дабы поглядеть, на чьих руках находится, а потом снова закрывает глаза от испуга, когда видит, что альфа на него посмотрел.       В гости к папе Минхо заходить не стал и сразу направился к своему небольшому домику, который закончил самостоятельно отстраивать три года назад. Там была всего одна комната, которая разделялась перегородкой надвое. Как только войдёшь, взору представала комната с кроватью, а если пройти чуть дальше — маленькая кухня.       Благо, что поздним вечером по улицам уже никто не ходил, и Минхо остался незамеченным. Он чудом смог открыть входную дверь и внёс трясущегося омегу в тёплое помещение. Надавил бедром на выключатель и озарил комнату очень тусклым, но вполне приятным для глаз светом. Парнишка, почувствовав тепло и увидев из-под век свет, распахнул глаза от испуга и задрожал.       — Тише, — попытался успокоить его Минхо, укладывая на кровать. — Здесь безопасно.       Омега уставился на него испуганными глазами, наполненными слезами, и отодвинулся до самой стенки, забивая самого себя в угол. Его взгляд осматривал незнакомое пространство, то и дело возвращаясь к Минхо, который молча за ним наблюдал. Парнишка боялся каждого его движения, опасаясь любой опасности. В лесу, услышав чужой голос, он изо всех сил пытался прикинуться мёртвым, хоть это ему совсем не удалось, и уж омега никак не мог ожидать, что его принесут в чужой дом.       — Тебя обидели? — прервал тишину Ли, так и не поняв, почему парнишка молчит. — Как ты оказался в лесу?       Омега упёрся в Минхо взглядом, но так и не заговорил. Альфа вздохнул и ушёл за перегородку, оставляя парнишку одного. От страха по его щекам потекли слёзы. Омега боялся представить, что незнакомец вынесет из другой комнаты, и что решит сделать с ним. Стоило бы ему бежать, пока не поздно, однако всё тело сковало от страха, не позволяя даже пальцем пошевелить. Он трясся и тихо плакал, пока Минхо вновь не показался в комнате. Омега попытался сдержать свои эмоции, но альфа прекрасно увидел его влажные от слёз дорожки.       В руках у Минхо была глубокая тарелка. Он медленно подошёл ближе к гостю, чтобы не напугать, и сел на край кровати, протягивая чашку и показывая содержимое:       — Смотри, что у меня есть.       Омега на миг опустил взгляд в тарелку. В неё Минхо наложил рис, два вареных батата и кусочек рыбы. Хоть еда и была остывшая, парнишка почувствовал её запах, а после поёжился от урчания в желудке.       — Ты, наверное, голоден, — предположил Ли, услышав вой китов в чужом животе. — Покушай.       Гость вновь посмотрел на еду, а потом повернулся к альфе, размыкая дрожащие губы:       — Что вы со мной сделаете?       Голос тонкий и слегка хриплый после плача, но такой приятный и нежный. Минхо не смог сдержать улыбки, но сделал это лишь уголками губ, чтобы показать свою расположенность.       — Ничего, — ответил спокойно, чтобы не напугать. — Просто поешь.       — Мне нечем заплатить за еду.       — Однажды я за неё уже заплатил, — Минхо поднёс тарелку ближе к омеге. — Для гостей она бесплатная.       Парнишка нерешительно взял чашку и вновь осмотрел содержимое. Достал батат, игнорируя наличие ложки, что торчала из тарелки, и откусил. Пережёвывая, уставился на Минхо, словно ожидая, что тот его обидит, но альфа всё так же сидел на краю кровати и молча наблюдал. Взгляд Ли спустился к одежде омеги, на груди которого увидел бейджик с именем «Хан Джисон». Минхо несколько раз прочитал его, после чего столкнулся со взглядом напуганного омеги, который продолжал есть батат.       — Ты чей-то слуга? — догадался Ли.       Джисон кивнул, но потом растерялся и тихо произнёс:       — Уже нет.       — Почему?              Омега перестал жевать и поджал губы, вновь заливаясь слезами. Минхо сразу же пожалел, что спросил.       — Всё, не плачь, — альфа осторожно коснулся чужого плеча и ненавязчиво похлопал. — Не нужно отвечать на мой вопрос.       Хан кивнул и потянулся к лицу, чтобы вытереть слёзы. Рукав кофты задрался, и взору Минхо открылся большой фиолетовый синяк, от которого спёрло в груди. Он не знал, что это было лишь начало — под одеждой омега прятал кучу гематом.       Голодный Джисон полностью засунул батат в рот и стал пережёвывать с набитыми щеками. Поглядывая на альфу, он взял ложку из чашки, набрал в неё немного риса и отправил следом, хотя ещё предыдущую еду не успел пережевать. Парнишка торопился, словно вот-вот у него должны были отобрать тарелку и дать оплеуху за поглощение чужих продуктов. Разломав ложкой рыбу, Хан перемешал её с рисом и принялся спешно есть.       Неизвестно сколько дней он не ел, если омежий запах почти не чувствовался. Парнишка совсем обессилел. Если бы Минхо приблизился к нему и попытался бы почувствовать аромат, возможно у него бы получилось, вот только он не станет этого делать, дабы не пугать и без того недоверчивого Джисона.       — Я заварю мятный чай, — прервал тишину альфа, заставляя Хана вздрогнуть.       Он ушёл на кухню, а омега спешно засунул остатки еды в рот и отставил тарелку на кровать, прикрывая губы, которые уже размыкались от переизбытка продуктов за щеками. Скулы устали от непривычки, приходилось глотать не прожёвывая, но даже это было намного лучше, чем пустой изнывающий желудок, в который совсем не поступало питания.       Минхо вернулся с кружкой чая, но перед тем, как отдать её в руки гостя, решил узнать:       — Ты наелся?       Омега спешно закивал, а альфа вздохнул, даже не рассчитывая на другой ответ. Разве такой перепуганный парнишка скажет, что всё ещё голоден?       — Держи, — он передал кружку Джисону. — Только осторожно. Горячо.       Хан взял чай и отхлебнул, пытаясь согреться. Его трясло после долгого пребывания в лесу, и до сих пор, находясь в тёплом помещении и на мягкой постели, он не мог согреться. Минхо видел, как он дрожит, поэтому и заварил горячий напиток. После него омега должен был разгорячиться, а если нет — Ли заварит ещё одну кружку.       — Ко мне никогда не приходили гости, — растерянно улыбнулся альфа. — Здесь не особо красиво, но зато не холодно.       Внимательно послушав, Джисон вновь оглядел пространство. В чужом доме достаточно уютно, хоть и было заметно, что построена хижина на скорую руку из подручных средств. Стены немного неровные, окна потёртые — видимо, из некондиции. Кровать старая, но хорошо сохранившаяся. Посуда самая простецкая, ничего особенного. Одеяло с заплатками, зато тёплое. Одежда на альфе тоже обычная и старая, даже немного грязноватая после работы.       — Или в лесу было лучше? — усмехнулся Минхо.       — Не было, — отрицательно замотал головой Хан, будто боясь, что прямо сейчас его снова вышвырнут на улицу.       — Приятно слышать.       Минхо откинул край одеяла, закрывая ноги омеги, чтобы поскорее согрелся.       — Ложись спать, — произнёс он нежно. — Я тебя не трону.       — А где ляжете вы? — напрягся Джисон, натягивая на себя одеяло, чтобы прикрыться.       — На полу.       Хан внимательно следил, как альфа достаёт из шкафа постельное бельё и укладывается на полу. Было до ужаса стыдно, что хозяин в своём же доме уступил ему кровать, а сам улёгся на жесткие и прохладные доски, укрывшись тонким пледом, а под себя постелив лишь простынь. Но идти Джисону было некуда, а здесь его накормили, напоили и оставили в тёплой постели. Даже не заставили переодеться из грязной одежды после леса, чему Хан был поражён ещё сильнее остального.       Он укутался в одеяле, прячась от внешнего мира и чужого альфы, и погрузился в сон, дрожа от страха и каждый час просыпаясь от кошмаров, которые генерировал его мозг.       Омега и представить не мог, что Минхо караулил его всю ночь.