каменщик

      — Нет, нет, нет, — шептал себе под нос Джисон, упираясь ладонью в косяк и боясь открыть дверь. — Как они здесь оказались? Зачем пришли в деревню?       От паники на глаза стали наворачиваться слёзы. Хан даже не чувствовал их, не мог контролировать, будто это явление, которое могло приходить и уходить самостоятельно. Омеге некогда было об этом думать. Его трясло от страха, а в воспоминаниях стали всплывать картины избиения, которые до сих пор были чертовски яркими.       С ним обращались жестоко. Били руками, ногами, и всем, что попадётся. В последний раз, когда Джисона вышвырнули в лес, он даже не замечал, чем к нему прикладывались. Словно он уже привык терпеть эти издёвки, будто другой жизни не было и никогда не будет.       Омегу трясло. Он вцепился в дверную ручку, словно к нему кто-то пытался ворваться, и закрыл глаза, выпуская горячие слёзы из-под век. Они солёными дорожками покатились по щекам к подбородку, вырисовывая на нежной коже влажные полосы.       — Пожалуйста, пусть они уйдут, — прошептал Хан рваным, сбитым от волнения голосом. — Прошу, пусть уходят.       Он не знал, кого молил. Ему было всё равно, лишь бы просьбы, отправленные в воздух, куда-нибудь дошли.       — Что угодно сделаю, Боже, только помоги мне.       Он закрыл рот рукой, чтобы заглушить всхлип. Сердце замерло от страха, ведь Джисона могли услышать. Омега и так находился слишком близко к опасности, а если будет издавать звуки, то спрятаться уже не удастся.       Сев на корточки возле двери, Хан зажал рот руками, пытаясь успокоиться. Подобный метод никогда не помогал, но иного способа у Джисона не было. Его никогда никто не жалел и не ласкал. Если видели, что омега плачет, били сильнее, потому что раздражал. Приходилось зажиматься в углу, пытаясь утихомирить собственные рыдания, пока его лупили, приговаривая: «Если не успокоишься, сильнее тресну». От угроз становилось только хуже. Очень сложно прекратить плакать, когда продолжают делать больно.       В данную минуту его никто не обижал, а слезы почему-то не останавливались. Организм будто предчувствовал будущие удары, заранее включая защитную реакцию.       Выйти было страшно. Джисон готов был навсегда остаться в бане, лишь бы никто его не нашёл. Он вытер слёзы, продолжая сидеть на корточках и прислушиваться к посторонним звукам. Шаги, что какое-то время назад удалились, сейчас снова возвращались. Хан поджал губы, предчувствуя самое худшее, что могла представить сломленная фантазия.       — Джисон? — раздался голос прямо за дверью.       Сердце перестало биться. В груди заломило.       Этот голос Хан не ожидал сейчас услышать, но был ему неописуемо рад.       — Джисон, ты ещё не закончил? — вновь позвал альфа, негромко постучавшись.       — Минхо, — омега поднялся на ноги, прислоняясь к двери, чтобы его лучше было слышно, — ты один?       — В каком смысле? — в голосе послышалась усмешка, но потом альфа дал более серьезный ответ: — Конечно, один.       — Честно? — Джисон потянулся к задвижке.       — Зачем мне врать? — уже напрягся Минхо. — С кем я должен был прийти?       Омега отодвинул щеколду и толкнул дверь. Придержал её за ручку, чтобы в случае обмана альфы вновь закрыться в бане, однако Минхо стоял перед ним абсолютно один. Поблизости не было ни души.       От облегчения на глаза снова навернулись слёзы. Джисон припал к груди альфы, ухватываясь за ткань его тёмной рубашки. Минхо застыл от неожиданности, но обнял в ответ, чувствуя, как омега дрожит.       — Всё же было нормально, — растерялся альфа, пытаясь понять, что могло произойти за такой относительно короткий промежуток времени.       — Не сдавай меня им, пожалуйста, — стал молить Джисон.       Теперь он знал, кого просил.       — Прошу тебя, спрячь меня. Я сделаю всё, что захочешь, обещаю. Только не говори им, что я здесь, пожалуйста, — Хан поднял голову, встречаясь с непонимающим взглядом Минхо. — Я могу на коленях попросить.       Он уже согнул ногу, собираясь молить альфу, припадая лбом к земле, но тот схватил его за предплечье, не позволяя опуститься. Напуганный и измученный взгляд встретился с решительным и уверенным.       — Ты что устроил? — опешил Ли. — Кому я должен тебя сдать?       Джисон потянулся к лицу, чтобы вытереть слёзы, а альфа уставился на его дрожащие пальцы, которые сейчас, наверное, не смогли бы даже кружку с водой удержать. Омега был не в себе, не слыша вопроса от Минхо. Его губы пересохли, язык заплетался. Джисон попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный всхлип.       — Пойдём, — более мягким тоном произнёс Ли, подталкивая омегу под лопатками.       — Нет, они где-то здесь.       — Я шёл к тебе по этой дороге. Здесь никого нет.       — Минхо, мне страшно.       Альфа шумно выдохнул, не зная, каким образом разрешить ситуацию.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спокойно спросил он, действительно надеясь найти какое-то решение. — Давай, пойду проверю, есть ли там кто-то.       — Нет, — Джисон схватил его за руку, не позволяя отойти. — Не оставляй меня одного.       — Тогда пойдём.       Выбора особо не было. Омега молча принял свою участь, прекрасно понимая, что если Минхо его подставит и сдаст, выхода уже не будет. Джисону некому было довериться, поэтому и приходилось перекладывать свою судьбу в руки чужого альфы, с которым Хан был знаком всего второй день. Ли и не догадывался, что спас омегу от страданий, когда привёл в свой дом.       Альфа следовал вперёд по тропинке, держа Джисона за руку, а тот спешил за ним, немного отставая. Омега переживал, он оглядывался по сторонам в поисках жутких лиц, которые так не хотелось видеть. Больше никогда в своей жизни.       Страх заполонял все участки мозга, словно слизень, растекающийся по каждой нервной клетке. Медленно и болезненно Джисон осознавал, что для него больше нет безопасных мест на этой планете. Где бы он ни был, везде найдут. Куда бы ни спрятался, отыщут.       — Минхо, — прошептал омега, трясущимися губами.       Альфа незамедлительно повернулся:       — Да?       — От страха можно умереть?       Минхо ощущал переживания Джисона, витающие в воздухе. Омега трясся так сильно, будто его заморозили, а теперь пытались отогреть. У него подрагивали даже ресницы, намокшие от слёз. Глаза смотрели с недоверием, которое ни чем не было обусловлено. Джисон боялся всех, не только Минхо, и ждал подвоха от каждого.       В этой жизни он не видел добра, никогда не сталкивался с бескорыстными поступками или чьим-то сочувствием в свой адрес. Обычная уличная шавка, которую колотили изо дня в день, если посмеет провиниться. Никому ненужная блохастая собачонка. К таким не подходят даже добродушные дети, потому что мама пугает разными болезнями, которые можно получить от бездомной псины.       — Боишься? — вполголоса спросил Минхо, пытаясь передать немного спокойствия омеге.       — Никогда ещё не было так страшно.       — Как тебя утешить?       — Меня?       Они уже подошли к хижине Минхо. Джисон на миг отпустил руку альфы, собираясь войти в открытую перед ним дверь, как из-за дома вышел незнакомый парень, от вида которого внутри всё перевернулось. Хан видел его впервые, и точно был уверен, что этот человек пришёл не за ним, но был так сильно напряжён, что вскрикнул от испуга. Забежал в дом и спрятался от посторонних глаз, а заодно и от Минхо, который смотрел на него округлившимися от удивления глазами. Он не мог понять, как нужно было довести беспомощного омегу до такого состояния.       — У тебя гости? — опешил Феликс.       — Да, — напрягся Минхо, встретившись взглядом со своим соседом. — Ты немного не вовремя.       — Я лишь хотел сообщить, что начался набор на стройку торгового центра в городе, — объяснил омега.       — Пока пропущу, — Ли кивнул на прощание и прошёл в дом, запирая за собой дверь.       Он остановился на коврике у входа, не рискуя проходить дальше. Джисон стоял в углу у шкафа и тихо плакал, то ли от испуга, то ли от облегчения. Он смотрел на альфу, но не мог ничего сказать. В груди всё болезненно перекручивало. Хана будто загнали в угол.       — Джисон? — негромкий вопрос. — Можно мне подойти?       — Кто это был? — заикаясь от плача, еле выговорил омега.       — Мой сосед.       — Он не сдаст меня?       — Тебя никто никому не сдаст, — уверенный ответ старшего. — Теперь ответь на мой вопрос. Мне можно подойти?       Джисон кивнул.       Чем ближе Минхо подходил, тем сильнее дрожали колени. Когда альфа встал напротив, протягивая руки, омега не выдержал. Припал к его плечу и расплакался навзрыд. Словно Минхо тот, в чьи слова Джисон действительно поверил. Альфа не сдал, как и обещал, хотя мог бы. Он получил бы за это большое вознаграждение, но вместо этого успокаивал жалкого омегу, не зная, как поднять ему настроение.       Тёмная растянутая рубашка пропиталась слезами. Джисон отстранился, вытирая слёзы и поглаживая ладошкой по плечу и груди Минхо в попытке скрыть следы своей истерики. Но альфе было плевать на одежду. Он смотрел на него, поглаживая по мокрым волосам и перебирая прядки.       — Мне стыдно, — прошептал омега, слизывая со своих губ слёзы. — Постоянно показываю свою слабость.       — Это не недостаток.       — Ага, как же, — с грустью усмехнулся Джисон. — Ты сильный и умный. Сам дом построил, сам сделал ремонт. С тобой чувствую себя сопливым мальчиком, который не может за себя постоять.       — Раз я сильный, чего тогда дрожишь рядом со мной? — краешками губ улыбнулся Минхо. — Неужели думаешь, что не смогу тебя защитить?       Наивные карие глаза вновь уставились на альфу. Джисону стало казаться, что у старшего проявляется ангельский нимб над головой, иначе как он мог так уместно отвечать, купируя страхи омеги на корню? Минхо будто читал его, как открытую книгу, видел его мысли, чувствовал сердцебиение и всеми силами пытался нормализовать состояние Хана.       Он доктор, не имеющий медицинского образования, но знающий, как излечить раненую душу.       — Чего? — Минхо позволил себе шире улыбнуться. — Почему молчишь?       — А что мне ответить?       — Просто скажи, что тебе стало легче.       Джисон почувствовал лёгкое касание тёплой руки на своём плече и покрылся мурашками.              — Мне легче, — подтвердил он, действительно чувствуя себя лучше.       Больше не хотелось плакать. Страх немного отступил. Рядом с Минхо, в его доме, становилось спокойнее. Может, будь омега рядом с ним во время «встречи» со своими обидчиками, удалось бы пережить страх в более лёгкой форме.       Минутами ранее Джисон думал, что загнан в угол, а теперь свободно стоял в чужом доме после долгих объятий и литра выплаканных слёз. Ему больше не хотелось отходить от альфы, так же как отбило желание покидать его дом. Хотелось вцепиться в изголовье кровати, чтобы остаться подольше, чтобы даже насильно не смогли вытащить из чужой хижины.       — Это ты закрыл шторами окно на кухне? — еле слышная усмешка от альфы.       — Да, — Джисон напряженно уставился на Минхо. — Нельзя было?       — Почему же? Закрывай, если тебе так нравится.       Звучало по-домашнему. Так мягко и приятно, словно Джисону ещё долго предстояло здесь оставаться.       — А ты предпочитаешь жить с открытыми окнами? — смущённо, с покрасневшими щеками.       — Мне без разницы, — пожал плечами Минхо. — Я сюда обычно только переночевать прихожу. Одному в доме тоскливо.       — Если бы у меня был свой дом, я бы из него не вылезал.       Гнёздышко было завидное, особенно для омеги, которому некуда было податься. Свои слова он сказал от души, без подтекста или намёков, а в ответ услышал:       — Так не вылезай.       Стало стыдно от осознания, что Минхо мог его неправильно понять. Омега говорил от чистого сердца, а теперь считал свою душу гнилой, ищущей свою выгоду. Неприятная горечь растеклась по горлу, но от дрянных мыслей пришлось отвлечься, вновь слушая голос альфы:       — Я поменял постельное бельё. Сегодня будешь спать на чистом.