Bright places.

— Ханна, ты опять взяла мою футболку? — голос Эммы раздался из соседней комнаты, полный лёгкого раздражения. — Она лучше подходит мне, чем тебе, — спокойно ответила Ханна, аккуратно складывая в чемодан стопку летних платьев. — Ещё чего! — сестра появилась в дверном проёме, скрестив руки на груди. Её карие глаза внимательно изучали вещи, уже уложенные в чемодан. — Неудивительно, что мне всегда нечего надеть. Ханна лишь усмехнулась, не поднимая взгляда. Вся эта предпоездочная суета была для неё почти ритуалом — Эмма всегда ворчала на тему вещей, мама проверяла документы в последний момент, а отец спокойно наблюдал за всем этим хаосом со своего места на диване, читая газету. — Девочки, вы хоть немного можете побыть взрослыми? — мама заглянула в комнату с мягкой улыбкой. Её глаза лучились нежностью, но голос звучал твёрдо. — Это Ханна! — тут же заявила Эмма, театрально воздев руки к потолку. — Всё, всё, — Ханна встала и захлопнула чемодан. — Я закончила, можешь проверять. — А я уже проверила, — мама подмигнула и исчезла в коридоре, направляясь к отцу. Сестра взглянула на чемодан, оценивающе приподняв бровь. — Как ты вообще можешь собираться так быстро? — спросила она, опускаясь на кровать и задумчиво теребя край простыни. — Ты знаешь меня, я не люблю суету, — Ханна пожала плечами, смахивая невидимые пылинки с рукава белой рубашки. В доме стоял приятный запах свежесваренного кофе и выпечки, мама готовила угощения в дорогу, а отец уже погрузил чемоданы в машину. Летний воздух проникал через открытые окна, и в нём было что-то тревожно-радостное. — Ты вообще рада, что мы едем? — неожиданно спросила Эмма, глядя на сестру с интересом. Ханна замерла на мгновение. — Конечно, — ответила она, но в её голосе скользнуло что-то неуверенное. Эмма заметила это, но решила не настаивать. — Это лето будет крутым, увидишь, — добавила она с улыбкой и, вскочив с кровати, вышла из комнаты. Ханна осталась стоять посреди комнаты, слушая шум за окнами. В глубине души у неё было странное предчувствие, будто этот остров станет для неё чем-то большим, чем просто местом для отдыха. После короткого перелёта и непродолжительной поездки на машине они наконец прибыли на остров Чеджу — место, которое всегда казалось Ханне чем-то далеким и почти нереальным. Море здесь было другим — глубоким, безмятежным, с оттенками сине-зелёного, которые менялись в зависимости от времени суток. Воздух наполняли ароматы сосен и солёного бриза, а на горизонте виднелись вулканические холмы, покрытые зеленью. Машина остановилась у небольшого уютного дома с белыми стенами и черепичной крышей. На пороге их уже ждала хозяйка — давняя знакомая матери Ханны, госпожа Ли, женщина с тёплым взглядом и неизменной улыбкой. — Ханна! — радостно воскликнула она, обнимая девушку. — Как же ты выросла! Последний раз, когда я тебя видела, ты была ещё ребёнком. — Спасибо, что приютили нас, — вежливо ответила Ханна, оглядываясь по сторонам. Дом выглядел почти так же, как она помнила: яркие бумажные фонарики, уютный внутренний дворик, полный цветов, и широкая веранда, с которой открывался вид на пляж. Эмма, нагруженная чемоданами, тяжело вздохнула. — Может, кто-нибудь поможет? — с укором посмотрела она на сестру, а Ханна лишь ухмыльнулась, намеренно не торопясь. — Ты сама настояла на этом количестве вещей, — спокойно парировала Ханна, поднимая небольшой рюкзак. Мама, как всегда, сглаживала любую ситуацию, легонько хлопнув Эмму по плечу. — Не ворчи, давайте уже заносите всё внутрь. Мы сюда приехали отдыхать, а не спорить, — с улыбкой сказала она. Когда чемоданы были расставлены по комнатам, Ханна вышла на веранду. Здесь было удивительно спокойно, время словно текло медленнее. Волны мягко касались берега, а лёгкий ветер трепал волосы, заставляя её задуматься о том, как быстро пролетели школьные годы. Впереди была новая жизнь — поступление, большие ожидания и мечты, которые, казалось, уже распланированы до мелочей. Но пока у неё было лето. И это лето обещало быть чем-то особенным.

***

Дом наполнен мягким полуденным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески. Воздух неподвижен, за окном лениво гудят насекомые, а вдалеке слышен плеск волн. Ханна лежит на диване, лениво листая журнал, который нашла в гостиной. В доме тихо — родители, кажется, ушли по делам, а Эмма устроилась на веранде с книгой и, скорее всего, уже задремала. Летняя жара давит, вызывая сладкую, тянущуюся сонливость. Но тишина резко прерывается, когда в комнату заходит мама. — Девочки, сегодня вечером мы идём в гости! Ханна медленно поворачивает голову, не особо реагируя. — К кому? — К госпоже Юн, моей старой подруге. Эмма, которая, судя по всему, всё-таки не уснула, поднимает взгляд от книги. — Юн? Это которая живёт тут круглый год? — Да, она переехала на Чеджу ещё лет двадцать назад. И у неё есть дочь, почти вашего возраста. Ханна тут же настораживается. — Мам… это случайно не та ситуация, когда ты хочешь нас познакомить, потому что считаешь, что у нас “много общего”? — Разве это плохо? — мама улыбается, но в её голосе сквозит невинная хитрость. Ханна тяжело вздыхает и закрывает журнал. — Мам, я и так нормально провожу лето. Мне не обязательно срочно заводить новых друзей. — Ну и сиди дома, — пожимает плечами Эмма, переворачивая страницу. — Я не говорила, что хочу сидеть дома, — возмущается Ханна. — А что ты хочешь? — Не знаю. Но точно не неловкие знакомства по инициативе мамы. Мама игнорирует её протесты и продолжает собирать на столе какие-то упаковки — видимо, подарок для подруги. — В любом случае, это всего лишь ужин. Госпожа Юн очень милая, и нам будет приятно пообщаться. Тем более, она приглашала нас заранее. — Да уж, наверняка ты сразу согласилась, — ворчит Ханна. — Конечно, — весело отвечает мама. — Я бы хотела, чтобы вы с её дочерью нашли общий язык. Эмма хмыкает. — Вот увидишь, Ханна, ты проведёшь вечер не так уж и плохо. Солнце уже опускается к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки персика и золота. Вечерний воздух на Чеджу особенный — более прохладный, свежий, с лёгким солёным привкусом. Ханна идёт следом за родителями и Эммой по узкой дороге, ведущей к дому госпожи Юн. — Даже не представляю, как она живёт здесь круглый год, — говорит Эмма, разглядывая окрестности. — Почему? — спрашивает Ханна. — Ну, для лета место идеальное, но что тут делать зимой? — Дышать свежим воздухом, не стоять в пробках, — вмешивается папа, усмехаясь. — Да-да, и вставать в пять утра, чтобы ездить за покупками в город, — добавляет Эмма. — Не всем нужен ритм большого города, дорогая, — мягко замечает мама. Дом госпожи Юн оказывается именно таким, каким Ханна его представляла: уютный, с деревянными ставнями и пышными зелёными кустами вокруг. У ворот уже ждёт сама хозяйка — невысокая женщина с доброй улыбкой, в лёгком льняном платье. — О, как же я рада вас видеть! — тепло говорит она, подойдя поближе. Мама тут же заключает её в объятия, а потом отступает назад, внимательно её разглядывая. — Ты совсем не изменилась, — говорит она с улыбкой. — А ты, как всегда, преувеличиваешь, — смеётся госпожа Юн. Затем её взгляд падает на Ханну и Эмму. — А это ваши девочки? Как выросли! Ханна улыбается из вежливости, а Эмма чуть склоняет голову в знак приветствия. — Проходите скорее, ужин почти готов, — приглашает хозяйка. Внутри дом оказывается просторным, но при этом невероятно тёплым. Окна открыты, впуская лёгкий вечерний ветер, на полках аккуратно расставлены керамические фигурки и старые фотографии, а из кухни доносится аромат чего-то пряного и жареного. — Проходите, чувствуйте себя как дома, — говорит госпожа Юн, направляясь к кухне. — Хозяйка этого дома заставляет всех чувствовать себя как дома, даже если они в гостях впервые, — с улыбкой замечает отец. — Вы прекрасно знаете, что у меня так принято, — смеётся она. Ханна садится за стол рядом с Эммой, оглядываясь. В углу комнаты стоит старый граммофон, а на стенах висят картины с пейзажами Чеджу. Всё здесь кажется таким… настоящим. Без суеты, без ненужного блеска, без ощущения, что нужно куда-то спешить. — Кстати, — говорит госпожа Юн, возвращаясь в комнату с подносом. — Я хотела познакомить вас с моей дочерью, но она сегодня работает в ресторанчике, так что не сможет присоединиться. — Значит, мы увидимся в другой раз? — спрашивает Ханна, скорее просто чтобы поддержать разговор. — Обязательно, — кивает хозяйка. — Думаю, вы поладите. — О, если она хотя бы наполовину такая же, как её мама, — говорит отец, — то сомневаться в этом не приходится. — Ой, перестаньте мне льстить, — смеётся госпожа Юн. — Лучше ешьте, пока не остыло! Она раскладывает еду на стол, и вскоре комната наполняется звуками беседы, смеха и звоном посуды. Ужин оказывается невероятно вкусным — домашним, насыщенным. Мясо нежное, соусы идеально сбалансированы, а свежие овощи кажутся пропитанными летним солнцем. Ханна, слушая разговор взрослых, чувствует, как её напряжение постепенно уходит. Всё-таки в таких вечерах есть своя прелесть. Без обязательств, без формальностей — просто тёплый ужин в уютном доме, среди людей, которые знают друг друга не первый год. Она ещё не знает, что совсем скоро судьба действительно столкнёт её с дочерью госпожи Юн. И что это знакомство станет куда важнее, чем ей сейчас кажется.

***

Солнце ещё только начинает пробираться сквозь занавески, мягкими золотыми лучами ложась на деревянный пол. В доме тихо — только слабый шум прибоя доносится издалека. Ханна просыпается раньше обычного, не зная, что её заставило так рано открыть глаза. Она какое-то время просто лежит, вслушиваясь в тишину, а потом решает, что раз уж проснулась, то можно хотя бы спуститься на кухню. На кухне уже хлопочет мама, ловко шинкуя овощи. — Доброе утро, — зевает Ханна, садясь на табурет у стола. — О, ты рано. — Не знаю, что со мной не так, но я проснулась без будильника. Мама улыбается и передаёт ей нож. — Раз так, помоги мне с зеленью. Ханна берёт доску, лениво начиная нарезать зелёный лук. Запах свежих продуктов, утренней прохлады и чего-то жареного на сковороде делает атмосферу почти медитативной. Но, конечно, тишина не может длиться долго. — Почему, если кто-то и встаёт рано, то это обязательно ты? — раздаётся с лестницы сонный голос Эммы. — Доброе утро, тебе тоже, — фыркает Ханна. Эмма потягивается, подходит к чайнику и заливает себе горячую воду. — Мам, ты понимаешь, что если продолжишь приучать её к готовке, то скоро ты ей вообще не понадобишься? — Очень смешно, — отвечает Ханна, закатывая глаза. — Правда, мама, может, ты просто учишь её, чтобы в будущем она готовила и тебе, и мне? Гениальный план. — Угу, а тебя мы оставим просто для украшения интерьера, — парирует Ханна. — Не завидуй, что у меня природный талант быть украшением, — отвечает Эмма с невозмутимым видом, садясь за стол. Мама только качает головой и продолжает мешать что-то в кастрюле. — Кстати, — говорит она, как бы невзначай, — вчера госпожа Юн напомнила мне про фестиваль. — Какой фестиваль? — одновременно спрашивают обе сестры. — Ой, не делайте вид, что забыли. Его проводят каждый год. Будет музыка, представления, еда… в общем, всё, что нужно для праздника. Ханна вздыхает. — Это обязательно? — Конечно! Госпожа Юн сказала, что её дочь будет там работать, и нам точно стоит прийти. — Ну, раз уж госпожа Юн сказала… — начинает Ханна, но мама тут же прерывает её. — Даже если бы она ничего не говорила, вы всё равно бы пошли. Это часть местной культуры, к тому же, разве вам не интересно? Эмма, сделав глоток чая, лениво пожимает плечами. — Мне интересно. — Тебе бы только в толпе теряться, — фыркает Ханна. — А тебе бы только дома сидеть. — Девочки, — предупреждающе говорит мама. Они замолкают, но переглядываются с лёгкой ухмылкой. Ханна думает, что фестиваль — это всего лишь ещё одно событие, которое они просто посетят, и всё. Но все же интересно, что он из себя представляет.

***

Солнце уже высоко в небе, когда Ханна снова открывает глаза. Лёгкий шум за окном, пение птиц, приглушённые голоса родителей внизу — всё это складывается в ленивую, тёплую атмосферу летнего утра. Сегодня фестиваль. Ханна зарывается лицом в подушку, пытаясь отсрочить момент, когда придётся вставать. Вчерашний разговор с мамой всё ещё крутится в голове, но особого энтузиазма он не прибавил. Снизу доносится запах еды. Видимо, завтрак уже на подходе. С тяжёлым вздохом Ханна наконец выбирается из кровати, натягивает свободную футболку и шорты и спускается вниз. — Ты проспала, — тут же сообщает Эмма, отрываясь от тарелки с рисом. — Нет, я просто решила поспать чуть дольше, — отвечает Ханна, садясь за стол. — Это и есть проспать. — Девочки, — предупреждающе говорит мама, разливая суп по пиалам. — А где папа? — спрашивает Ханна, пробуя кимчи. — Вышел прогуляться, — отвечает мама. Они завтракают в привычной суете: Эмма рассказывает, как собирается пройтись по фестивалю и “исследовать все палатки с едой”, мама уточняет, взяли ли они всё необходимое, а Ханна просто наслаждается тишиной перед тем, как день закрутится в вихре событий. Когда завтрак подходит к концу, мама снова напоминает: — Девочки, не забудьте — перед тем как идти на фестиваль, нужно занести коробки на место проведения. — Коробки? — переспросила Ханна, надеясь, что ослышалась. — Да, госпожа Юн попросила помочь. В них декорации и кое-что из посуды. Ханна тяжело вздыхает, а Эмма усмехается. — Ну вот, а ты жаловалась, что тебе нечем заняться. — Я этого не говорила. — Ну, думала. — Девочки, — снова предупреждающе говорит мама. — Ладно, — сдаётся Ханна, поднимаясь из-за стола. — Пойдём, раз уж обещали. — Вот и умницы, — улыбается мама. — А я чуть позже присоединюсь к вам. Ханна и Эмма переглядываются и направляются к коробкам, даже не подозревая, что сегодня их ждёт не просто обычный фестиваль. Несколько коробок с декорациями и посудой оказались тяжелее, чем ожидалось. Ханна держала одну из них, осторожно ступая по дорожке, а Эмма шла впереди, с лёгкостью балансируя с другой коробкой на руках. — Напомни, почему мы согласились на это? — проворчала Ханна, когда они подошли к площади, где уже кипела подготовка к фестивалю. — Потому что мама попросила, — пожала плечами Эмма. — И потому что ты любишь помогать. — Я не… — Да-да, конечно. Ханна закатила глаза, но ничего не ответила. Вокруг было полно людей — кто-то развешивал бумажные фонарики, кто-то устанавливал деревянные прилавки, отовсюду доносились голоса и смех. В воздухе пахло свежими красками, жареными закусками и морем. Они подошли к столу, где несколько волонтёров раскладывали бумажные ленты и прочие украшения. — Извините, — обратилась Ханна к первой попавшейся девушке, — где можно оставить это? Мы от госпожи Юн. Девушка обернулась, оценивающе посмотрела на коробки и указала в сторону. — О, спасибо! Там, вон у той стойки, оставьте, её дочь разберёт. Ханна и Эмма переглянулись. — Ну что ж, идём искать «дочь госпожи Юн», — вздохнула Эмма. Они подошли к указанной стойке, но рядом никого не оказалось. Ханна аккуратно поставила коробку на скамейку, потирая уставшие руки. — Ты думаешь, она… — Простите! Обе обернулись на голос. Перед ними стояла девушка в удобных чёрных шортах и широкой футболке с логотипом ресторанчика, выглядела чуть взъерошенной, но явно дружелюбной. — Вы от госпожи Юн? — спросила она, быстро подойдя к ним. — Да, мы принесли коробки, — кивнула Ханна. — Отлично! — Девушка широко улыбнулась и взяла одну из них. — Спасибо вам огромное! Ох, простите, даже не представилась. Я Сухён. — Ханна, — ответила она, слегка удивлённая такой искренней энергией. — Эмма, — добавила сестра. — Очень приятно! Простите, что не встретила сразу, у меня сегодня целая куча дел! Она ловко поставила коробку и вытерла ладони о шорты. — Ты одна всё это готовишь? — спросила Ханна, оглядываясь на стойку, где уже стояли контейнеры с едой. — Ну, не совсем. Со мной друг работает, но он куда-то исчез. Наверное, пьёт чай где-нибудь в тени, пока я таскаю коробки. Ханна усмехнулась, невольно отметив, что в ней есть что-то… лёгкое. Как будто с ней невозможно чувствовать себя скованно. — Вы ведь тоже будете на фестивале? — спросила Сухён, заглядывая в коробку. — Судя по всему, да, — пожала плечами Ханна. — О, здорово! Значит, заходите сюда, я вас угощу лучшими закусками! — Ты так говоришь, будто сама их готовишь, — поддела её Эмма. Сухён рассмеялась. — Ну, скажем так, я их дегустирую. А это тоже очень важная работа! Ханна неожиданно почувствовала, как уголки её губ дрогнули в улыбке. — Что ж, тогда будем надеяться, что твой вкус не подведёт. — О, ты ещё не знаешь, насколько он безупречен, — хохотнула Сухён. Эта встреча определённо обещала быть интересной.

***

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки розового и оранжевого. В доме Пак царила привычная суета: все готовились к выходу, переодевались, спорили, кто дольше задерживается в ванной, и искали мелочи, которые «только что лежали здесь». Ханна стояла перед зеркалом в своей комнате, задумчиво рассматривая себя. Она переоделась в лёгкое летнее платье — простое, но удобное, с нежным цветочным узором. Волосы она оставила распущенными, неохотно подумав, что на фестивале они, скорее всего, всё равно запутаются от ветра. — Ты закончила? — Голос Эммы раздался из-за двери. — Почти. — Почти — это значит, что я могу зайти или ты снова будешь шипеть на меня, как бешеная кошка? — Просто заходи. Дверь распахнулась, и Эмма, одетая в светлые джинсовые шорты и свободную блузку, оценивающе посмотрела на сестру. — Неплохо. Хотя я думала, ты выберешь что-то менее милое. — Я не выбирала его ради «милоты», — возразила Ханна, разглядывая себя в отражении. — А, конечно. Случайно оказалось, что платье подчёркивает твою талию, и случайно волосы так хорошо легли, да? — Эмма… — Ладно-ладно, — рассмеялась сестра. — Мама с папой уже ждут нас внизу. Ханна вздохнула и ещё раз провела руками по волосам, прежде чем последовать за Эммой. На кухне мама поправляла браслет на запястье, а папа застёгивал лёгкую льняную рубашку. — Наконец-то, — сказала мама, увидев дочерей. — Я уже думала, что придётся вас вытаскивать. — Это всё Ханна, — тут же выдала Эмма. — Очень смешно, — пробормотала та. — Девочки, не начинайте, — устало вздохнул отец, беря ключи. Ханна поймала взгляд мамы и поняла, что та оценивает их. Удовлетворённо кивнув, она сказала: — Вы обе прекрасны. — Я знаю, — ухмыльнулась Эмма, а Ханна только закатила глаза. — Пошли уже, пока солнце совсем не село, — сказал отец, открывая дверь. Они вышли на улицу, и Ханна сразу почувствовала, как тёплый воздух обволакивает кожу. Чуть дальше, за домами, уже можно было услышать приглушённые звуки музыки и голосов — фестиваль набирал обороты. Они шли по узкой тропинке, ведущей в сторону центра деревни. Фонарики вдоль дороги уже зажглись, освещая путь мягким светом. — Я так люблю эти летние фестивали, — мечтательно сказала мама. — В них всегда есть что-то волшебное. — Для меня волшебство — это еда, — вставила Эмма. — А она там будет? — О да, — усмехнулся отец. — И я уверен, что ты попробуешь всё, что увидишь. — Именно! Ханна слушала их разговор, но сама была больше сосредоточена на том, что её ждёт впереди. Фестиваль казался просто очередным событием, которое нужно посетить. Но что-то в этом тёплом воздухе, в мерцающих огоньках фонарей, в предвкушении чего-то нового… Когда они добрались до площади, уже вовсю звучала музыка, смешиваясь со смехом и весёлыми голосами. В воздухе витали ароматы уличной еды: жареные кальмары, сладкие горячие манду, свежая кукуруза на гриле, ттокпокки с острым соусом. Всё вокруг переливалось огнями бумажных фонариков, а по краям площади стояли деревянные прилавки с сувенирами, украшениями, лакомствами и даже карикатурными портретами. Ханна невольно замедлила шаг, вглядываясь в этот пёстрый хаос. — Вау, — выдохнула Эмма, крутанувшись на месте. — Вот это я понимаю, фестиваль! — Смотрите, там выступление, — указала мама в сторону небольшой сцены, где группа молодых людей в традиционной одежде исполняла энергичный танец с барабанами. Отец кивнул. — Мы с мамой сначала пройдёмся по сувенирным лавкам, — сказал он. — А вы можете пока исследовать фестиваль сами. — То есть ты хочешь сказать, что мы свободны? — уточнила Эмма, лукаво прищурившись. — Только не убегайте далеко, — строго добавила мама, но уже с улыбкой. — О, конечно! — Эмма схватила Ханну за руку. — Пошли! Прежде чем Ханна успела возразить, её уже потащили вперёд, вглубь ярких огней и пёстрого праздника. Толпа жужжала, как огромный улей, но это не раздражало, а, наоборот, придавало всему какую-то особую живость. Люди переходили от одного прилавка к другому, пробовали угощения, играли в традиционные игры. — О, смотри! — воскликнула Эмма, таща сестру к палатке, где стоял мужчина в фартуке, поджаривая на гриле маленькие осьминожки. — Ты собираешься есть всё подряд? — спросила Ханна, наблюдая, как сестра уже вытаскивает деньги. — Конечно. Разве в этом не смысл фестиваля? Ханна усмехнулась и покачала головой. — Тогда мне что-то сладкое, — сказала она и посмотрела по сторонам. — О! Вон там, кажется, продают хотток. — Отличный выбор! Они обменяли пару купюр на горячие, пропитанные мёдом коржи и отошли к фонарикам, чтобы перекусить. Музыка, смех, запахи — всё это окружало их плотным коконом атмосферы праздника. — Знаешь, — проговорила Эмма с набитым ртом, — не так уж плохо. — Что? — Этот вечер. Ты ведь думала, что будет скучно, да? Ханна пожала плечами, не особо желая спорить. Эмма довольно кивнула и вдруг замерла. — Подожди. Разве это не та девушка, с которой ты познакомилась днём? Ханна проследила за её взглядом и увидела знакомую фигуру в футболке с логотипом ресторанчика. Сухён. Она стояла у палатки с едой, поправляя контейнеры с приправами. Ханна колебалась ровно две секунды, прежде чем Эмма подтолкнула её вперёд. — Ну же, подойди! — Мы только встретились сегодня… — И что? Надо же налаживать связи! — Ты говоришь, как мама, — пробормотала Ханна, но всё же направилась к палатке. Сухён заметила её первой. — О, привет! — Она расплылась в улыбке, поставив в сторону бутылку с соусом. — Ты пришла! — Кажется, да, — усмехнулась Ханна. — Ты удивлена? — Честно говоря, немного. Сухён засмеялась. — Понимаю. Иногда фестивали выглядят слишком хаотично. Но в этом весь их шарм. — Не поспоришь. — А ты что-нибудь попробовала? — Да, — кивнула Ханна. — Хотток. — Отличный выбор! — одобрила Сухён. — О, а я осьминожек, — вставила Эмма, появляясь рядом. — Смелый выбор! — хохотнула Сухён. — Я до сих пор не уверена, люблю ли их или просто ем, потому что все заказывают. — Мы с тобой поладим, — сказала Эмма, кивая. Сухён улыбнулась и вдруг обернулась к Ханне: — Эй, хочешь заглянуть внутрь палатки? Посмотреть, как мы тут всё организуем? Ханна замялась, но прежде чем ответить, Эмма уже подтолкнула её вперёд. — Конечно, хочет! Сухён рассмеялась и отодвинула занавеску, приглашая её внутрь. Ханна шагнула внутрь палатки, и тут же её окутало тепло — от множества кастрюль, сковородок и паровых корзин. Запахи смешивались: обжаренное тесто, острые приправы, карамелизированный сахар. На маленьком столе стояли разложенные в ряд контейнеры с овощами, зеленью и специями. Сухён, ловко передвигаясь в узком пространстве, схватила пару деревянных щипцов и показала на стол: — Добро пожаловать в миниатюрную кухню фестиваля! Здесь царит хаос, но мы называем это «творческим беспорядком». Ханна огляделась. — Неудивительно, что ты вся в работе, — заметила она. — О да, — усмехнулась Сухён, — но в этом тоже есть кайф. Люди счастливы, когда получают свою еду, а я счастлива, когда их радую. — Благородная цель. — А ты сама когда-нибудь работала в ресторане? Ханна покачала головой. — Нет, но мне кажется, это не так просто, как кажется. — Абсолютно верно! — раздался новый голос, и из-за стойки появился высокий парень с рукавами закатанной рубашки. Он вытер руки о фартук и окинул Ханну заинтересованным взглядом. — Так ты та самая «новая подруга» Сухён? — Не знаю, насколько «новая» и насколько «подруга», — осторожно сказала Ханна, переводя взгляд на Сухён, но та только усмехнулась. — Это мой напарник, Джунхо, — представила его Сухён. Парень слегка поклонился. — Рад познакомиться. — Взаимно. — Ты вовремя, — сказал он, скрестив руки на груди. — Нам как раз нужна лишняя пара рук. — Что? — моргнула Ханна. — Ага, — подхватила Сухён, хитро улыбаясь. — Раз уж ты уже здесь, может, хочешь попробовать себя в роли фестивального повара? Ханна открыла рот, чтобы возразить, но вдруг почувствовала чей-то толчок в спину. — О, да! Давай! — раздался голос Эммы, которая явно находила всё это невероятно забавным. — Поддерживаю, — ухмыльнулся Джунхо. — Не каждый день можно научиться готовить от лучших мастеров уличной кухни. Ханна взглянула на Сухён, но та смотрела на неё с лукавым блеском в глазах. — Ну, если ты боишься, я пойму… — Я не боюсь, — тут же ответила Ханна. — Тогда надевай фартук! Прежде чем она успела осознать, как это произошло, на её шее уже висел тканевый фартук, а в руках оказались деревянные щипцы. Ханна вздохнула, понимая, что пути назад уже нет. — Ладно, начинаем с простого, — Сухён поставила перед ней тарелку с тестом и начинкой. — Сделай кукси-джон. Просто бери тесто, макай в кляр и на сковородку. Всё легко. — Легко, говоришь… — пробормотала Ханна, закатывая рукава. Она взяла кусочек теста, аккуратно обмакнула его в кляр, а потом попыталась переложить на сковородку. Тесто соскользнуло с щипцов, ударилось о край и шлёпнулось прямо на деревянную стойку, оставляя липкое пятно. — Оу, минус один, — заметил Джунхо. Сухён прыснула от смеха. — Может, тебе лучше попробовать работать официантом? — Просто неудачное начало, — сказала Ханна, сосредотачиваясь. Она взяла следующий кусочек, уже аккуратнее, и на этот раз успешно уложила его на сковородку. — О! Уже лучше! — одобрительно кивнула Сухён. Ханна почувствовала, как невольно улыбается. Через несколько минут она уже втянулась в процесс. Конечно, она не могла тягаться с ловкостью Сухён и Джунхо, но постепенно поняла, что это даже весело. Фестиваль продолжался за стенами палатки, но здесь, за стойкой, тоже царила своя атмосфера: слаженные движения, подшучивания, смех. — Не думала, что буду проводить вечер вот так, — призналась Ханна, переворачивая очередной блинчик. — Жизнь полна сюрпризов! — засмеялась Сухён. И Ханна была вынуждена согласиться. Толпа на улице будто усилила свой ритм — смех, звонкие голоса, вспышки камер и музыка, отдающаяся в груди. Фестиваль достиг своего пика. Ханна стянула фартук и глубоко вдохнула, наконец ощущая, как воздух пропитан летним вечером и запахами еды, но теперь уже без удушающего жара плиты. — Ну, это было весело, — сказала она, стряхивая невидимые крошки с рук. — А ты боялась, — поддел её Джунхо. — Я и не говорила, что боюсь, — возразила Ханна. — Ой, только не начинайте, — засмеялась Сухён. — Мы закончили, так что давайте уже выбираться наружу! Но в этот момент занавеска палатки отдёрнулась, и внутрь шагнул кто-то новый. — Джунхо, ты совсем без меня не справляешься? Голос был низким, уверенным, и в нём не было ни капли сомнения. Ханна, не ожидавшая появления ещё одного человека, посмотрела на него, и в её голове на мгновение будто отключился звук. Высокий, с лёгкой небрежностью в движениях, он держал в руках небольшой бумажный пакет и скользнул по палатке оценивающим взглядом. Задержался на секунду — на ней. А потом, чуть склонив голову, спросил: — Ты кто? — Ханна, — ответила она быстрее, чем успела обдумать, почему вообще должна объясняться. Он чуть приподнял бровь, будто запоминая. — Ты не отсюда. — Ты тоже не выглядишь как кто-то, кто работает на фестивале, — парировала она. На его губах мелькнула улыбка — мимолётная, но она её заметила. — Вот и познакомились, — пробормотала Сухён, подталкивая Ханну локтем. — Джэй, — наконец представился он, всё ещё не отводя взгляда. — Он мой брат, — добавил Джунхо, забирая у него пакет. — Как неожиданно, — заметила Ханна, чуть прищурившись. Джэй усмехнулся: — Да, не каждый день видишь двух братьев на одном квадратном метре. — Всё, хватит словесных дуэлей, — заявила Сухён, перехватывая инициативу. — Мы идём смотреть шоу фонарей! — И вам срочно нужно сменить обстановку, — добавил Джунхо, глядя на брата и Ханну. — Не спорю, — согласился Джэй. Он смотрел на Ханну чуть дольше, чем того требовалось для простой встречи. И хотя Ханна уже отвернулась, выходя из палатки, она чувствовала этот взгляд на себе. Что-то подсказывало ей, что этим вечером всё только начинается. Толпа жила своим ритмом — вспышки смеха, музыка, сплетение голосов. Фестиваль кипел вокруг, но казалось, что между ними образовался свой, отдельный пузырь тишины. Ханна снова поймала на себе его взгляд. Он не спешил отводить глаза. Она тоже. — Ты всегда так смотришь? — наконец спросила она. Джэй чуть приподнял бровь, будто вопрос его позабавил. — Как? — Будто изучаешь. — А ты не любишь, когда на тебя смотрят? — Зависит от того, кто смотрит. Уголки его губ дрогнули, но он не ответил. Рядом Сухён и Джунхо что-то обсуждали, а Эмма наблюдала за сценой, но Ханна всё ещё чувствовала на себе этот взгляд — тёплый, чуть ленивый, с каким-то неуловимым оттенком любопытства. Сцену осветил мягкий свет. Ведущий поднял руку, и толпа разом замерла в ожидании. — Пять… четыре… три… два… один! Первый фонарь взмыл в воздух, медленно поднимаясь, будто нерешительно проверяя, позволит ли ему небо остаться там. За ним второй. Третий. Десятки, сотни огней, рассыпавшихся по тёмному пространству, превращая его в мерцающее море света. Ханна запрокинула голову, глядя, как они плывут всё выше. — Красивая традиция, — сказала Сухён, заворожённо наблюдая. — Угу, — рассеянно согласилась Ханна, но знала, что её внимание отвлекает не только зрелище. Джэй тоже смотрел на фонари, но время от времени ловил её взгляд. Это был почти невидимый, едва ощутимый ритм. Она смотрела на него в тот момент, когда он уже отворачивался, но через секунду снова находила его взгляд на себе. Тёплый вечер. Огоньки отражаются в воде. А между ними — всего лишь мгновения взгляда, невесомые и лёгкие, как этот летний воздух. — Долго они будут гореть? — спросила Ханна, чтобы просто что-то сказать. — Недолго, — отозвался Джэй. — Но некоторые поднимаются выше, чем другие. Она посмотрела на него, но он уже отвёл глаза. Всё казалось случайным. Но в летние вечера такие случайности иногда бывают самыми запоминающимися. Дорога домой казалась длиннее, чем была на самом деле. Может, из-за вечерней усталости. Может, из-за ощущения, что этот день всё ещё не закончился внутри неё. Ханна шла чуть позади, слушая, как Сухён с Джунхо спорят о вкусе уличной еды, а Эмма иногда вставляет язвительные комментарии. Джэй не вмешивался, просто шагал рядом, руки в карманах, взгляд — то на дорогу, то на фонари, которые ещё медленно угасали в небе. И всё же он не переставал быть где-то в пределах её восприятия. То ли потому, что время от времени его рука чуть касалась её плеча, когда они случайно шли слишком близко. То ли потому, что даже в тишине рядом с ним было ощущение скрытого диалога. Она попыталась отогнать эти мысли, сосредоточиться на шуме шагов, на прохладном ветре, на том, что завтра будет новый день. Но, когда они добрались до дома, внутри всё равно что-то дрожало. Как только Ханна вошла, тепло дома накрыло её. Это было то самое ощущение, когда уставший день оставляешь за дверью, но он всё ещё немного тянется за тобой. — Ты спать? — лениво спросила Эмма, проходя на кухню. — Фильм посмотрю. — Конечно, фильм. Ханна промолчала, включила телевизор и устроилась на диване, надеясь, что усталость окончательно сотрёт из её головы всё, что цепляется за память. Но фильм не спасал. На экране мерцали сцены, но она не вникала. Перед глазами снова вставала набережная, отражение фонарей в воде, и этот ритм — короткие взгляды, лёгкая игра, ни одного лишнего слова. Она мотнула головой и сосредоточилась на экране. Спустя несколько минут на диван рядом плюхнулась Эмма, лениво потянулась за пледом и, бросив мимолётный взгляд на сестру, протянула: — Так… Джэй, да? Ханна даже не сразу отреагировала. — Что? — Да так, — протянула Эмма с полуулыбкой. — Просто наблюдение. — Никаких наблюдений. — Ну конечно. Вы даже разговаривали почти без слов. — Просто усталость, — отмахнулась Ханна, не отрывая взгляда от экрана. — Ну-ну. Эмма потянулась, зевнула и встала. — Главное — не пытайся убежать от интересных вещей, Хан, — бросила она уже на выходе из комнаты. Ханна ничего не ответила. Просто сделала погромче звук фильма. Фильм закончился. Ханна даже не поняла, о чём он был. Телевизор всё ещё мерцал синим светом, но в доме уже давно воцарилась тишина. Эмма ушла в свою комнату, родители тоже легли. Только на улице, за окном, всё ещё слышались отголоски праздника — далёкий смех, музыка, шаги тех, кто не хотел отпускать этот вечер. Ханна смотрела в экран, но перед глазами снова вспыхивало другое: ночь, фонари, отражения в воде, тёплый ветер, случайные касания и чужой взгляд, который слишком часто находил её. Она резко выдохнула и провела руками по лицу, будто стирая с себя этот день. Это просто фестиваль. Просто обычный вечер. Просто парень, с которым они вряд ли пересекутся за пределами этих дней. Тогда почему это всё до сих пор было с ней? Ханна выключила телевизор, встала и пошла в комнату, не включая свет. Лёгкость лета, шум праздника — всё это осталось за окном. Но когда она закрыла глаза, всё ещё видела огни в темноте. И где-то среди них — чей-то взгляд, который, как ни старалась, не могла выбросить из головы. Она уснула с мыслями о нём. И семь лет спустя встретилась с ним снова.