Враги, обреченные любить

От лица Джо Хёна. Они вырвали меня из моего мира тогда, когда я даже не успел сказать прощай. “Ковчег” не спрашивал согласия. Для них я был инструментом, который нужно было закалить. Поставить под удар, сломать — и собрать заново. Я помню, как меня поставили лицом к лицу с другими детьми — такими же, как я. Кто-то старше, кто-то слабее. И каждый день нам внушали, что если хочешь жить — бей первым. Если хочешь выжить — забудь про жалость. Удары по лицу, по ребрам. Они били нас не только кулаками, но и словами. Стирали эмоции. Меня заставляли смотреть, как слабых забирают в “другие сектора” — туда, откуда никто не возвращался. Я пережил многое: переломы, голод, постоянный страх оказаться следующим на списке. Но я выстоял. Потому что у меня было одно воспоминание, что держало меня — её улыбка. Райден на той самой крыше. Там, где мы прятались от взрослых и мечтали. Тогда я дал себе слово: не позволю, чтобы она попала в этот ад. Лучше исчезну. И я исчез. Сегодня, когда я увидел её снова… что-то внутри щёлкнуло. Она выросла. Не просто выросла — стала сильной, красивой, прямой. Не той тихой девочкой, которую я защищал от хулиганов. В её глазах теперь другой свет — твёрдый, уверенный. Но… остался отблеск того прошлого, где она была моей единственной опорой. И всё же, как бы ни болела душа, я понял: я не имею права связывать её с тем, кто я есть сейчас. Я — часть “Ковчега”, часть их плана. Райден — это уже мир, к которому я не принадлежу. Я смотрел на неё в зале, ощущая тяжесть в груди. Но потом взгляд упал на другого. Джинву. Он стоял рядом с ней. Его сила — это то, о чём говорят на каждом подпольном собрании. Слишком быстро возросший авторитет. Слишком опасная аура. Мне сказали: проверь его. Убедись, что слухи правдивы. В бою с ним я понял — это не слухи. Он держал удары как никто из тех, с кем я сражался за последние годы. Это не просто сила S-ранга. Он другой. Но в бою я заметил и кое-что ещё. Как Райден смотрела на него. И как он — на неё. Я ушёл после поединка и направился в то место, которое когда-то значило для нас всё. Старая крыша. Ржавые балки и скамейка, которую мы когда-то с ней сами чинили. Всё было как прежде, и в то же время — не таким. Я сидел здесь, позволив себе хоть на мгновение вернуться в прошлое. Тогда я услышал шаги. Она. Райден. Я затаился в тени, не желая, чтобы она увидела меня. Моё сердце сжалось, когда я увидел, как она села, обняв колени, и спрятала лицо. А потом — слёзы. Настоящие. Это было хуже любого удара. Хуже любой боли, что я испытывал в “Ковчеге”. Но я остался в тени. Я не мог подойти. Не сейчас. Я наблюдал за ней, вцепившись пальцами в холодный металл, пытаясь не шагнуть вперёд. «Ты не должен вмешиваться», — звучал в голове голос наставника. Спустя несколько минут на крыше появился он — Джинву. Я видел, как он спокойно подошёл к ней, сел рядом. Как она позволила ему остаться. Их разговор я не слышал — ветер уносил слова. Но выражение её лица менялось. Я видел, как в ней что-то отпускало. Как она позволяла себе открываться перед ним так, как когда-то — передо мной. И тогда внутри что-то болезненно сжалось. Я не привык к ревности. Я привык быть хладнокровным. Думать головой. Но сейчас — впервые за долгие годы — почувствовал, как в груди закипает странное чувство. Я злился на себя за это. На них. На всё. Я понимал: она ушла далеко вперёд. Она стала кем-то другим. Как и я. Мы оба чужие друг другу. Но когда она вдруг легко улыбнулась ему сквозь остатки слёз — этот момент прожёг меня. Я сжал кулаки, оставаясь в темноте, наблюдая за ними. И впервые за много лет почувствовал себя тем самым парнем со двора. Тем, кто смотрел на неё с крыши, мечтая просто остаться рядом.