Dried sakura.

      Проснулась Рейна от звука открывающейся двери. Для неё это было подобно нажатию на курок. Вскочила она моментально и, словно стрела, понеслась на выход. Естественно, клетка на то и клетка, чтобы при видя возможной свободы, рвануть к ней и врезаться в золотую решётку. Собственно, тут случилось тоже же самое. Её грубо схватили за шкирку, из-за чего ткань блузки натянулась с такой силой, что Хартс чуть не задохнулась.       — Какого чёрта?! Пустите! Я хочу домой! — голос предательски прохрипел, однако девушка не сдалась и начала протестующе махать ногами и кулаками, в попытках убрать препятствие. Но столкнулась она в ответ лишь с насмешливым до тошноты взглядом изумрудных глаз. Растрёпанные кроваво-красные волосы выглядели словно напоминание о том, что она далеко не в рай попала. И, самое страшное, безумный оскал, где виднелись клыки. Стоп, клыки?       — Булочка, какая свобода? Ты теперь не более, чем наша игрушка, — спокойный и холодный голос резанул по ушам, заставляя девушку сопротивляться лишь сильнее, но хватка была нечеловеческой силы, а это означало лишь одно — перед ней явно представитель расы посильнее. — Прекрати вырываться! — донесся с уст парня гортанный рык, что швырнул Рейну в стеклянный столик. Да с такой силой, что тот треснул и разбился на миллион крошечных и больших осколков, что попали в тело девушки. Благо глаза остались целы. Из ран мгновенно выступила кровь, стекая по нежной коже. За этим неизвестный и следил.       Он двинулся на неё, словно хищник, желающий сожрать добычу. При этом девушку сковал такой ужас, что шевелиться лишний раз было попросту невозможно, да и больно, ведь одно движение, и осколки вонзятся глубже под кожу, а это бы лишь усугубило её и без того плачевное положение.       — Прошу, не надо… — впервые за столько лет она издала писк страха, дрожа, словно осиновый листик на ветру. Умирать она не хотела, да и в целом не хотелось как-то злить этого монстра. Он же убьёт её.       — Да, да, умоляй Великого Меня остановиться… — довольный, раскатистый смех разнёсся по особняку. Он резко склоняется, хватая её за горло и прижимая сильнее к осколкам. Один из них порезал заднюю часть шеи Рейны, заставляя ту напрячься от внезапной боли. — Я сказал, умоляй! — снова с уст раздаётся злостный рык. Рука сжала горло сильнее, перекрыв доступ к кислороду. Казалось, что ещё чуть-чуть, и он попросту сломает ей шею. Нос прошёлся по её раненной щеке, оценивающе принюхиваясь. Только непонятно, для чего…       — У-Умоляю вас, прошу, не надо… я больше так не буду… — с щёк Хартс покатились маленькие бусинки солёных слёз, что болезненно обжигали раны, заставляя ту зажмуриться. Кислород в лёгких заканчивался быстро, поэтому парень действовал быстрее, но всё ещё нарочно медленно.       — Вот так, молодец, — шёпот раздался где-то около её губ, после чего он медленно прошёлся языком по дорожке кровавых слёз, пробуя на вкус. Понятное дело, что в крови было полно одурманивающих веществ, что Рейна употребляла с шестнадцати лет. Вкус был явно ему приятен, раз хватка на шее слегка ослабла.       Только в лёгкие поступил кислород, девушка вдохнула, как можно тише, лишь бы не разозлить его сильнее. Спрашивать его имя ей не хотелось после такого, да и в целом не было нужды. Он — чудовище. Даже не человек, в прямом смысле того слова. По всей видимости — вампир, раз имел клыки и ему так нравился вкус её крови.       Только вот отпускать её никто не планировал. Парень только прошёлся носом ниже, до изгиба её шеи, заставляя девушку краснеть в смущении. Так близко с ней не был никто, а уж тем более так нежен. Только вот продлилось такое чувство всего пару секунд. Как только тот вонзил клыки в её шею, тело пронзила такая адская боль, что девушка вздрогнула и издала непроизвольный крик. Клыки парень вонзил достаточно глубоко, чтобы оставить шрам на всю жизнь, но перед этим там естественно будет синяк.       Кровь покидала её тело достаточно быстро, даже было удивительно, какой же силой обладает раса вампиров, а ещё и таких психопатов, как он. Тело буквально немело с каждой секундой, и перед глазами расплывалось все с необъяснимой скоростью. Ещё чуть, и она потеряет сознание. Попытка двинуться привела к острой боли в бёдрах, куда вонзились осколки. Стало только хуже, а в районе шеи боль переступила свой порог, заставив девушку потерять сознание из-за болевого шока.

***

      Сознание вернулось к ней только тогда, когда девушка была уже в комнате совсем одна. Руки и ноги были перебинтованы, а на щеке и задней части шеи были прикреплены пластыри. Значит, не сон. Рейна подняла дрожащие руки и осмотрела бинты. Да, перемотка не была идеальной, но всё же странно, что он сначала обошёлся с ней настолько жестоко, а после и вовсе обработал раны. Левая рука потянулась к изгибу шеи, но как только подушечки пальцев коснулись нежной кожи, то руку пришлось моментально отдёрнуть и шикнуть от боли. Он явно больной ублюдок, не иначе.       Хартс огляделась. Ничего примечательного. Серая комната, с плотными шторами на окне. Из мебели лишь небольшой шкаф, туалетный столик с зеркалом, мягкая кровать и тумбочка, на которой лежала странная записная книжка в кожаном переплёте и местами разодранная, словно её использовали раз пятьдесят и всё неудачно. Интерес взял вверх, так что она решила взять её и посмотреть.       — Что за…? — Рейна чуть книгу из рук не выронила, когда увидела фото и имена под ними. Паренька, которого она встретила, звали Аято Сакамаки. В графе «особенности» было указано лишь то, что он психопат с манией величия. Ничего удивительного. Но вот что с остальными? И сколько их вообще? Резко вспомнилась фраза: «Ты всего лишь наша игрушка». Это уже был намёк, что в этом огромном поместье их несколько. И у каждого свои особенности характера.       Паренька с рыжими волосами, но с такими же изумрудными глазами, как у Аято, звали Райто. Извращенец и садист. Далее, фиолетовые глаза и волосы, синяки под глазами — Канато. Психопат с биполярным расстройством. Те же фиолетовые волосы и глаза, но уже в очках — Рейджи. Психопат учёный. Белые волосы и розовые глаза — Субару. Психопат с приступами агрессии. Последний, блондин с глазами цвета сапфира — Шу. Психопат со скрытой агрессией. Боже. Куда же она попала? Не иначе, как в клетку с дикими зверьми, каждый из которых может убить тебя за пару секунд. Шансы на побег минимальны. Если и вовсе не равны нулю.       — Это пособие по выживанию что ли? — шепчет она себе под нос, после чего всё же роняет книжку на пол, как только в её комнату нагло вошли. Но сказать против было уже нельзя. Любое слово могло стать последним, а любая ошибка — фатальной. Пришлось застыть на месте, словно испуганное животное в ожидании своей смерти.       — Посмотри, как ты дрожишь, булочка, — тот же насмешливый голос заставил действительно задрожать и испугано вжать голову в плечи. Аято подсел прямо сзади, проведя подушечками пальцев по линии её позвоночника, вызывая множество мурашек на нежной коже. Благо под тканью блузки этого видно не было.       — Не на… — договорить Рейна не сумела, так как пискнула, когда тот оттянул воротник её блузки, любуясь своей работой. В этом месте она совсем размякла. Силы куда-то тоже растерялись, а гнев заменился животным страхом. Как долго она сможет это выносить?       — Если я увижу чужой укус, я тебя убью, — холодный тон пробрал до новой порции мурашек. Его предупреждение звучало, как настоящая угроза. Только вот она понимала, что выполнить его не сможет, ведь в этом поместье полно психопатов, и если она скажет хоть одно слово против, то придётся отвечать за последствия.       Ответить она не смогла. Она панически боялась его. Боялась его дыхания, движений, присутствия, да и в целом его сущности. Вампир прошёлся языком по своему недавнему укусу, вызывая сильнейшую порцию дрожи в девичьем тельце. Кровавый след, на котором красовался тёмный синяк — вот так можно было это описать. Рейна напряглась сразу же, в ожидании новой порцией боли. Долго ждать не пришлось.       Аято вонзает клыки в то же самое место, прикрыв изумрудные глаза. Тело сковало от невыносимой боли, которая буквально парализовало даже сознание девушки. Глаза раскрылись, после чего из них градом потекли слёзы, а из горла вырвался громкий хриплый крик. Кровь тонкой струйкой стекала по предплечью, мгновенно впитываясь в белоснежную блузку, оставляя на ней красные пятна. Это не закончится.       Однажды боль сломает её окончательно. На каждого сильного человека найдётся управа. Сейчас же эта управа была в лице шести вампиров-психопатов. В клетку птички впустили голодных котов, каждый из которых готов поймать её и оторвать крылья, чтобы лишить свободы навсегда. И даже если клетка пропадёт, то птица не выживет без своих крыльев. Так же было и тут.       Девушка упала буквально в руки Сакамаки, который неудачно оторвался от занятия, больно раня кожу в месте укуса, буквально разрывая плоть на шее, хоть и не слишком сильно, но звук был пугающе громким. Девушка тряслась от боли, заливая слезами перед своей одежды. А Аято лишь самодовольно ухмыльнулся.       — Какая же ты слабая, — на лице была тень презрения, когда он грубо отталкивает от себя девушку и уходит, кидая перед этим на неё убийственный взгляд. Птичке подрезали ножки. Теперь нормально стоять она уже не сможет. Возможно, она и хотела выбраться из этой ловушки, но понимала, что это было просто невозможно.

***

      Слабость? Она присуща каждому, кто сломан или постепенно ломается. Это вовсе не постыдно. С помощью слабостей люди выражают эмоции и переживания. Однако, вампиры этого не понимали и не поймут никогда.       Лёжа на кровати и захлёбываясь в слезах, Рейна дрожала, пытаясь вынести боль в районе шеи. Руки сжались у её рта, когда она пыталась заглушить вопли от истерики. Почему она? За что судьба прогневалась на неё? На самом деле, она знала ответы на эти вопросы, однако какая-то внутренняя гордость не позволяла ей признаться в своих собственных грехах. Из-за Сакамаки она вогнала себя в позицию жертвы настолько, что казалось, вытащить её из этого было уже невозможно.       Сталкиваясь с другими проблемами, она решала их, но как только столкнулась с чудовищами, тут же забилась в угол, поджав ножки и молясь, чтобы её не трогали. Возможно, она и правда выглядела жалко, однако то был её способ удержать психику от разлома. Но надолго ли? Этого не знала даже сама Рейна. Возможно, тут она и встретит свой самый страшный кошмар, а в последствии — конец.