Часть 3
27 января 2025 г., 14:53
Даже когда слёзы прекращаются, проблем меньше не становится. Рейна встала на дрожащих ногах и подошла к окну. Она хотя бы должна была увидеть солнце. Иначе просто сойдёт с ума. Распахнув шторы, яркий свет залил комнату, а глаза непривычно сощурились, после чего девушка резко задвинула их обратно.
— К черту этот свет, только хуже сделал, — прошипела недовольно Хартс, вроде более-менее отходя от ситуации с Аято. Хотя его угрозу она помнила до сих пор. Теперь это её триггер, и даже если свет солнышка осветит комнату, он не испепелит все её страхи.
Девушка на пошатывающихся ногах вышла из комнаты, вглядываясь в длинный коридор. Местами стояли вазы с прекрасными веточками сакуры. Коснувшись одной такой веточки, Рейна непроизвольно улыбнулась. Её цвет и запах словно был не от мира сего. Лепестки были такими же нежными и мягкими, как кожа девушки. Это заставило Хартс сравнить себя с веточкой сакуры.
— Что ты делаешь? — детский безумный голосок раздался прямо за спиной девушки, заставляя ту вздрогнуть и настолько резко убрать руку, что ваза опасно пошатнулась, грозясь упасть и разбиться. Это было бы ошибкой. А ошибки — фатальны. Голова резко повернулась, сталкиваясь с фиолетовыми безумными глазами.
— Я… а… я… просто любовалась сакурой… — она поспешила оправдаться, дабы не получить ещё больше проблем. Если повадки Аято ей были понятны, то с этим вампиром она ещё не сталкивалась. Как он может себя повести — она не имела ни малейшего понятия, поэтому даже её движения были аккуратными и медленными, хотя напряжение в теле было жутко заметно.
— Сакура красивая, а ты… — он настолько резко похолодел, что у девушки спёрло дыхание, — ты уродливая, я хочу убить тебя, — его голос обжигал подозрительным спокойствием, хотя где-то мелькали те самые нотки безумства.
Вампир резко и опасно двинулся на Рейну. Она выставила вперёд ладони, словно в попытке укротить зверя. Однако, это было бесполезно. Её горло вновь взяли в тиски, слегка надавливая на кадык, от чего появились неприятные болезненные ощущения вместе с удушьем.
Взгляд девушки опустился на плюшевого мишку, которого мальчик держал в другой руке. Это разозлило вампира только сильнее и пальцы на её тонкой шейке опасно сжались, в попытках придушить. От чего глаза непроизвольно закрылись, а рот пытался судорожно поймать хотя бы маленькие капли кислорода.
— Ненавижу тебя! Я убью тебя! Ты мерзкая! Ты никакая не невеста!!! Ты ужасна! — тот засыпал её оскорблениями, переходя уже на повышенный тон. Неужели этот медведь — спусковой крючок для его агрессии? Думать об этом было некогда, сейчас была цель — выжить.
Вампир стиснул её шейку до хруста, вызывая предсмертный хрип девушки, после чего с силой впечатывает ту в пол. Резкая и тупая боль пронзила затылок, а из уголка рта выступила кровь. Видимо, тот что-то ей всё же повредил. Страх возник снова, опутав сердце девушки и сдавив, одинокая слеза прокатилась по щеке. Привкус металла во рту не исчезал, ведь глотка была полностью перекрыта сильным сжатием его руки. Казалось бы, ещё чуть-чуть и она умрёт на этом чёртовом полу. Однако вампир резко отпустил её.
Девушка распахнула глаза, и начала судорожно вдыхать долгожданный кислород, параллельно сплёвывая на пол кровь, что скопилась во рту. В один момент она перевела потерянный взгляд на мальчишку. Она узнала его. Это Канато Сакамаки. Его безумный, радостный взгляд смущал и пугал одновременно. Он словно слетел с катушек окончательно, пока наблюдал, как легко может манипулировать её надеждой и жизнью.
— Ты такая милая, когда теряешь надежду, — его безумный голос вызвал дрожь в девичьем тельце. Его рука резко схватила запястье Рейны, чуть не сломав его, после чего подносит к своему лицу.
Вампир принюхался, после чего мягко, но достаточно резко вонзил клыки прямо в кожу, хоть и не так глубоко. Однако, это вызвало неприятную боль, которую всё же возможно было стерпеть. Только сейчас она заметила, что каждый вампир по разному кусает её, да и места тоже отличались.
Однако крови выпил он не мало, заставив девушку ослабеть на столько, что та уснула прямо на полу, лёжа под Сакамаки. Постепенно психика давала трещину. Гнев Рейны, с которым так долго боролись родители, испарился достаточно быстро. Но это было и не удивительно, ведь иначе она погибла бы за считанные секунды.
***
Постоянные провалы в сознании будто стали уже её привычкой. Это выбивало из колеи окончательно. Принять бы душ и закрыться в комнате, но девушка боялась сделать даже этого. Страх всё ещё неприятно сковывал, не давая прийти толком в себя. Благо, она уже не спала. Открыть глаза было всё ещё страшно, но она отчётливо слышала это дыхание. Канато всё ещё сидел сверху, опираясь руками по обе стороны от её головы. Сталкиваться с его взглядом она не горела желанием, безумие вампира лишь заставило бы девушку дрожать. — Ты такая молчаливая, словно кукла. Может превратить тебя в фарфор? — голос был почти влюблённым, но безумные нотки никуда не делись. Однако, этой фразы хватило, чтобы девушка с ужасом распахнула глаза и наконец взглянула на него. — Прошу, не надо… — голос дрожал, в нём всё ещё была хрипотца усталости, да и повреждённые вампиром места всё ещё отдавали тупой неприятной болью, заставляя славливать вертолёты. Может, даже Аято был не настолько жестоким. Однако, увидит он на ней чужой укус, и пиши — пропало. Канато по-ребячески рассмеялся, после чего искренне и радостно улыбнулся. Может, он передумал? Хотя взгляд выдавал его с головой. Тот же безумный, словно вампир сбежал из психиатрической клиники. Девушка просто хотела уйти, однако, из-за нехилых повреждений, это попросту было невозможно и оставалось в девичьих мечтах. — Ты не хочешь стать объектом моей коллекции? — его настроение сменилось за секунду, он опасно сощурился, после чего оседлал её ноги, наконец давая волю своим рукам. Казалось, вампир даже не собирался её спрашивать, и сам этот вопрос был риторическим. Девушка даже пошевелиться не могла. На запястье красовался след от укуса, хоть и выглядел он более сносно, чем «награда» Аято. Когда вампир нагло и без предупреждения проник под её блузку, очерчивая контуры нежной тонкой талии, будто делая собственные разметки, из глаз хлынули слёзы. Она боялась кричать, боялась двигаться. Причина была проста — она не хотела получить ещё одну порцию гнева этого мальчишки. — Канато, какого чёрта ты творишь с моей добычей? — голос раздался прямо за спиной девушки. Она сразу узнала его и даже обрадовалась, ведь становиться куклой маньяка девушка явно не горела желанием. Топот вампира приблизился, заставляя Рейну приподнять голову и снизу вверх посмотреть на спасителя. Только вот назвать его таковым точно было ошибкой. — Какая жалось, а я хотел превратить её в искусный фарфор. В принципе, она слишком уродлива, — вампир наконец встал с девушки, поднимая своего драгоценного медведя и сжав его в руках. Аура его гнева была настолько сильной, что Хартс буквально сковало вновь. Несмотря на это, вампир всё же начал уходить. Видимо, в их «семейке» отношения у всех достаточно натянутые, пусть те и живут в одном поместье. Углубляться в их прошлое было равносильно спуску на дно, где ты окунёшься в тёмное и липкое болото, а ведь при этом уже находишься в полной заднице.***
Радоваться было рано, ой, как рано. Аято был не в хорошем расположении духа, а как увидел след укуса Канато, так и вовсе не на шутку разозлился. Всё, пора вспоминать молитвы и готовиться к смерти. Он же предупреждал её. «Мама… папа… простите меня… я люблю вас…» — отчаянные мысли пробились прямо к сердцу, которое полностью опутали страх и иллюзии надежды. Слёзы на щеках высохли, и сил на новые просто не было. Может, когда-нибудь она сможет извиниться перед ними. Хотя бы просто услышать их любящий голос. Только сейчас, балансируя на лезвии ножа, Рейна понимала, какой же она была стервой. Вина резко захлестнула её, словно неугомонный цунами, что сносит целые города, от которого нет спасения. Люди вечно тонут в нём, теряют в нём любовь, имущество, веру, надежды, и, наконец, свою собственную жизнь. Мысли прервались гневным рыком вампира, который резко и опасно навис над ней. Девушка выглядела жалкой и убитой, но ему было глубоко наплевать. Аято нежно достаёт заколку из её волос и кладёт на пол, прямо рядом с её головой. Длинные волосы тут же освободились из плена хвоста, и заструились по полу, вызывая смешок с уст парня. — Ты такая слабая и жалкая, булочка, — он оскалился, обнажив клыки, которые пугали ее только больше. Словно демонстрируя свою силу, вампир вдарил кулаком прямо по заколке, ломая её и оставляя на полу приличную вмятину. Однако девушка даже не вздрогнула. Взгляд был безразличен, она уже смирилась со своей смертью. — Не боишься? Ого, в награду, я не убью тебя, но придам твоему личику порцию страха! Восхваляй Великого Меня! — довольный вампир проник пальцами в её прекрасные волосы, пока достаточно нежно, будто играясь с ней и её чувствами. Даже по его взгляду было невозможно понять, что же на самом деле он испытывает. Но пора бы вспомнить, что вампиры не знают пощады, им не свойственны людские чувства. И они никогда не поймут их.***
Нежность закончилась так же быстро, как и началась. Аято резко и грубо сжал пальцами корни её волос, сильно натягивая. Боль вновь пронзила бедную голову девушки, но сопротивляться она уже не стала. Плевать, что он с ней сделает. Казалось, она была готова ко всему. Он потащил её в комнату прямо по полу, от чего девушка лишь наблюдала за мелькающим потолком, вспоминая все молитвы, которые когда-либо знала. Только дверь в комнату захлопнулась, вампир с силой швырнул Хартс на пол, отбив бедняжке спину, бёдра и копчик. Боль в который раз разлилась по телу, но была уже тянущей и тупой. Однако девушка была слишком сломана, чтобы подать хотя бы какой-то знак. Это только больше бесило. — Как же ты меня бесишь! — гнев вырвался из его груди рыком, когда тот опасно приблизился к Рейне и замахнулся, ударив ногой по её животу, да с такой силой, что девушка врезалась в стену, вновь ударяясь затылком. Вот тут то эмоции словно вырвались из плена безразличия. Глаза распахнулись, затылок стал мокрым от крови, оставляя свой след на стене, она судорожно закашляла, сплёвывая густые ошмётки крови на пол и блузку. Тело вновь затряслось. Мозг сигналил об опасности из последних сил. В груди всё горело жарким пламенем страха, а сердце ускорило свой ритм, разгоняя кровь до предела, заставляя девушку вскочить на ноги. — Ого, как оживилась! — Аято рассмеялся, будто ловя приступ экстаза, когда жертва так отчаянно борется. Добыча решила повоевать с хищником. Забавно выглядело. Это было схоже с безумием, но никак не с храбростью. Вампира поражала её наивность и вера в то, что та сможет сбежать. Только вот девушка резко рванула на выход. — Куда это ты собралась, булочка? — Сакамаки прервал попытку побега, грубо хватая её за волосы и потянув на себя, заставляя девушку снова упасть на пол и, наконец, вскрикнуть. Её крики были как музыка для его ушей, не зря он выбрал её в качестве своей личной добычи. Ему нравилось причинять ей боль и отбирать надежды. Рейна попыталась встать, но нога парня остановила её, нагло прижав её лицо к полу. Давая одним действием понять, что если та двинется — он раздавит ей череп. Он слегка склонился, наматывая её волосы на свой кулак и натягивая, рассмотрев её жалкое личико. Отпечатанный страх в глазах, красные от адреналина щёчки, струйки крови, что стекали с уголков её губ. Прекрасное зрелище. — Тебе так идёт кровь на лице, — он усмехнулся, подняв её в воздух, от чего корни волос с болью натянулись, пытаясь удержать тело девушки. Некоторые прядки всё же оборвались, заставив Рейну вновь расплакаться. Она готова была уже умолять его прекратить, даже если это не поможет, но Рейна была готова сделать даже такую глупость. — Умоляю, Великий, я буду хорошей девочкой… отпустите, — она снова унижается, пытаясь утихомирить это чудовище, чтобы не получить новых побоев. Это возымело свой эффект, ему явно понравилось, как она назвала его. Вампир был польщен, что первый сломал её, после чего вновь усмехнулся. — Умница, булочка, — она рассмеялся так противно, что резануло неприятно по ушам, однако девушка не сопротивлялась, с мольбой уставившись в его изумрудные глаза. Он наградил Рейну звонкой пощёчиной, подарив напоследок красный след ладони, а после и возможный синяк, только после чего грубо швырнул её на кровать. В мужских пальцах остались некоторые прядки грязных волос цвета изумруда, после чего стряхнул их на пол и вышел из комнаты, заперев за собой дверь.***
Оставшись в одиночестве на огромной мягкой кровати, девушка содрогнулась и привстала. Адреналин всё ещё растекался по крови, притупляя боль хотя бы на двадцать процентов. Однако больше всего сейчас страдала голова. Как же она не получила сотрясение? Хоть где-то везение не подвело девушку. Она схватилась руками за волосы и панически сжала пряди, разрыдавшись, словно маленький ребёнок. Хотелось к мамочке, чтобы она прикоснулась к её нежной коже на плече и ласково погладила, поцеловала в лоб, прямо, как в детстве. Но за белой полосой последовала бесконечная чёрная. — Мамочка… забери меня… — она шепчет в мольбе, впервые начиная ценить родителей. Там она не получала порции боли, не хотела умереть. Сейчас же её желудок свело от голода, а ведь она уже потеряла счёт времени, когда ела в последний раз. Рейна готова была выпрыгнуть в окно, лишь бы снова увидеть семью. Кровь на затылке начала потихоньку засыхать, неприятно спутывая волосы сильнее, следы от укусов почему то не заживали, но уже не кровоточили. На теле выступили синяки, большие были в тех местах, куда девушка получила сильнее всего. Птичке оборвали крылья, лишив иллюзий на свободу. Даже выйдя из дома, она вряд ли сможет жить обычной жизнью. Она даже собственной тени шугалась, боялась коридоров, темноты. Паранойя появилась так же скоро: постоянное чувство слежения, будто покоя не было нигде. Рейна легла, свернувшись клубочком, пытаясь унять дрожь. Нужно было сходить в душ, но пока она не уймётся — даже встать не сможет. Оставалось только лежать, теряться в страхе и пытаться угомонить бешено колотящееся сердце. Может, лучший выход — играть по правилам и умереть в конце? Тогда мучения окончатся. Но пока это были лишь скоротечные мысли, не ставшие полноценной целью…
