Скребя по струнам

Напольная лампа освещает явно не дешёвый номер отеля с классическим бело-бежевым дизайном, с окнами в пол, что выходили на самый центр утренней Осаки. Почти сотни сияющих квадратиков на фоне то потухали, то вновь начинали сиять в ожидании скорого рассвета. А пока небо сводится в танце синих и оранжевых оттеноков, и только тоненький полумесяц им судья. Цепкие пальцы сжимают несчастную подушку, что почти скрипит. "Ещё немного немного — и порвётся" — об этом подумали явно двое, но им все равно. Все равно и на стоячую жару, и на навалившуюся усталость почти прошедшей ночи, которую провели вдвоем. Сейчас приоритет в том, чтобы перейти к основному блюду после стольких прелюдий, и блондин решает закончить с ними, под одобрительные стоны. Крепкие, загорелые руки с настрадавшихся бёдер перемещаются на ребра, заставляя отпрянуть от намокшей от слез удовольствия и пота подушки и положить светло бордовую голову на крепкое плечо, подставляя под опаляющие поцелуи. Из сладкого транса удовольствия Итоши старшего вывел ещё более грубый толчок, заставляя вскрикнуть почти согнувшись пополам, и завести руку себе за спину чтобы вцепится в светлые, цвета пшена волосы, низко пролепетав что то нечленораздельное и толкнуться навстречу. До этого отельный номер заливали лишь приглушённые тканью стоны и шлепки. — Вижу тебе очень понравился догги стайл, — после сказанного по коже за ухом провели чем то скользким и теплым, а потом вовсе подули, заставляя тяжело вздохнуть и поежиться.— Если бы только солистов оценивали в сексуальном голоске, ты бы занял бесспорно гран при. — ..просто закончи это без лишнего пиздежа — как только фраза была закончена, в и без того чуствительную шею вцепилась крупная ладонь заставляя задохнутся на пару секунд, далее скользнула вверх и остановилась на челюсти, чтобы повернуть лицом к владельцу, заставив шейные позвонки хрустнуть. — Как пожелаешь, — в самые губы опяляя запахом дорогого коньяка, и поцеловал — пьяно и смазано, уже который раз за эту первую и не последнюю встречу. В комнате повысился градус до невозможного, теплая смазка стекает по внутренней части бедра к коленям до постельного белья, сердце бьётся в двое выше нормы по ощущениям, на лице, ушах и внизу живота пылает, а хочется ещё и ещё — до дрожи во всём теле, до кровоподтеков и синяков по всему телу, чтобы на утро на нём расцвели бутоны синяков. Желание поглощает их до невозможного, до лёгкого покалывания подушечек пальцев, когда одновременно и плохо, и хорошо, холодно и жарко. Опаляющие, кое где покрытые шрамами руки вновь отправились блуждать по нетронутому солнцем телу, очерчивая каждую косточку по пути не оставляя без должного внимания и нежные соски. Добравшись к цели, подхватив под колени и входя в подтянутое тельце под новым углом и с громким шлепком, толкнутся в сладкое лоно, вынуждая сорваться на крики и в который раз выгнутся дугой. — Блять, да, ..господи, да… — протянув последнюю гласную в полу голос, Итоши, наконец, кончил, обмяк и, перед тем как провалиться в небытие, почувствовал липкую субстанцию в себе.                                           *** — ...да я и так еле его на своем горбу притащил! — обрывки эмоциональных сказанных фраз, как молоток били по и без того гудящей голове. Не хотелось ни открывать глаза, ни осматриваться в поисках воды в, как оказалось, собственной же комнате. Саэ уже кучу раз успел пожалеть, что снимает квартиру вместе со своим товарищем — Михаэлем Кайзером, что являлся, по совместительству гитаристом группы, солистом которой приходился старший Итоши. Имеющий характер истеричной су- — Проснись и пой! — добивающий саркастично-поющий тон со стороны входа в комнату прервал немые попытки найти хоть что то, чем можно смочить настрадавшееся горло. Видимо, не суждено. — ..пошёл ты — просипел, словно мученик, розововолосый. Кое как подвевшись, сел, на что в ответ получил посвистывание от немца. Яркое дневное солнце шекотало глаза, заставляло их закрыть или щюрить, своими лучами через не самые плотные шторы. Без внимания не остались и взлохмаченные волосы, что сейчас переливались почти что рыжим, в то время как малая часть расположилась на выпирающих ключицах и шее, открывая самое интересное — пару, возможно, десятков отметин, чей цвет колебался от желтовато-зелёных до темно бордовых. Младшему оставалось лишь поежиться от нежеланного внимания хитрых голубых глаз. И пауза. Хотя хотелось просто цокнуть, послать ещё дальше чем прежде и отрубится. — Не завидую я тебе — татуированая рука прикоснулась указательным пальцем к изображению синей розы, явно намекая на похожие бутоны но уже фиолетового цвета расположившиеся на шее японца. — У нас сегодня собрание, если ты не забыл — нет, послать и отрубиться будет явно мало, чтобы забыть это блядское утро. Пусть и утро будет проклято, и чертов засранец Кайзер, и те, кто поставили блядское собрание в воскресенье, и сам Саэ, за привычку ничего не делать по воскресеньям, набытую ещё с времен поездки в Испанию на учёбу. Вторая часть фразы была договорена уже в коридоре, после чего послышались шаги обратно, и наконец Саэ получил то, о чём мечтал весь разговор — бутылку воды. Без газа, но тоже сойдёт. — Нам должны представить нового участника, бас-гитариста, кажется… — продолжил блондин, наблюдая уже за тем, как пустеет опрокинутая бутылка в руках сожителя. — И у тебя нет возможности отказаться, он очень настоял на этом. — Ничего без меня не можете, неженки, — уже спокойно отрезал младший, прикрывая глаза, намереваясь наконец привести себя в порядок и поесть хоть чего-то, ибо живот по ощущениям прилип к позвоночнику. Блондин почти всё это время стоял в проходе, сложив руки на груди, оперевшись правым плечом о дверную раму. Лисьи голубые глаза со светлыми ресницами то и дело впивались в не так давно проколотый мостик — так, будто не он сам был инициатором прокола, когда японец проиграл ему в споре. И только сейчас Итоши заметил, что тот стоял при полном параде — “явно кого-то клеить собрался”, — промелькнуло в бордово-розовой голове. Старший стоял в своём фирменном чёрном бомбере с кучей карманов и синих узоров и, естественно, как же без изображений шипов роз, выполненных явно на заказ. — Мне искренне жаль того, кто решил трахать такую душнилу, — татуированная рука полезла в карман ровных чёрных джинсов и, достав телефон, скрылась уже во второй раз в темноте коридора. Сдержаться от колкости в подобной ситуации было невозможно, ибо вряд ли в скором времени предоставится такая возможность. Саэ всегда был из тех, кто либо не отдыхает, либо очень редко этим занимается, но в хорошей компании не прочь расслабиться. — Нас ждут к семи. В половину я за тобой заеду. Wir sehen uns~ — послышалось уже из коридора, после чего прозвучало копошение в дверной скважине, и наступила поглощающая квартиру тишина, давящая ещё больше на голову, чем галдёж блондина до этого. Просторный коридор встретил привычной прохладой и запахом Dior Sauvage — любимым парфюмом Михаэля, который считал своим долгом облиться ими каждый раз как собирался клеить очередную дурочку. Помимо того, пройдя дальше до входа в кухню, уже на пороге Итоши заприметил стояший на столе готовый завтрак, "все же блондиночка умеет удивлять" пронеслось у него в голове сразу же. Аккуратно сев поджав ноги к себе и приобняв их одной рукой розовововласка принялся второй, свободной рукой уплетать уже остывший завтрак вместе со свежезавареным зеленым чаем.

***

Трясущиеся жилистые руки безуспешно пытаются найти маленький пакетик среди откровенного срача, пока в блондинистой голове проносяться фразы, сказаные очень давно, но засевшие под корку головы, фразы разочарования и полного презрения. Одни были про то, что он так погубит свою жизнь и талант. Другие же высмеивали и утверждали как он низко пал. Пока за этим всем внимательно наблюдал, скрестив руки на груди обладатель бирюзовых глаз, с пятью ресничками. Вот подушечки пальцев нащупывают холодную связку ключей, вот кожа режется о нож бабочку ручной работы, вот натыкаются на пачку едких сигарет. И наконец в мозолистых руках оказывается шуршащий пакетик, от чего за спиной раздается вздох а за ним приглушённые шаги, означающие что его акт самоудовлетворения не попадет никому не глаза, от чего блондин радостно открыл пакетик, и насколько ему это удалось из-за тремора, уселся по удобнее на холодном кафеле узкой ванной комнаты среди разбросанных вещей, довольно хихикая.

***

Ближе к вечеру, когда солнце почти село окрашивая небо в ослепительно спелый градиент из первичных цветов . Именно тогда, любуясь на закат, сидя на балконе с окнами в пол, парой кресел и кофейным столиком, Итоши услышал копошение в дверном звонке, что значило лишь одно — его мирный отдых, без блондинистых истеричек и безвкусных тату, окончен. Младший продолжил попивать горький чай, усердно игнорируя владельца столь ослепительной улыбки даже когда тот нахально опустился на кресло напротив, всеми фибрами излучая удовлетворение и необычаемое спокойство. — Ты же не забыл ничего, дорогуша? — нахальное спокойствие Михаэля мигом заставило улетучиться былое наслаждение, на замену которого тут же пришло ещё ощутимое напряжение, — новенький то оказывается не простой, из Golden ratio к нам сбежал походу.. — наигранная загадочность заставляла дёрнуться глаз, обрамлённый густыми рыжевато- розовыми ресницами, что только позабавило немца. — Я кажется уже дал тебе давно понять, что ничего не хочу о них слышать. — холодно отрезал Саэ, явно из-за нежеланных нахлынувших воспоминаний.