На счёт тебя

1

We'll meet again — Karen Elson

Это была их четвёртая встреча, когда Намджун снова ощутил особое впечатление от человека. Вообще-то, это было двадцать третье день рождения Чон Хосока, его хорошего друга. А у Хосока, в отличие от него самого, – тут не для упрёка, конечно, – было приятелей не в помер больше. Поэтому именинник пригласил их собраться компанией из девяти человек в одном из ресторанов Сеула. — О! – воскликнул Хосок, резко оборвав получасовое обсуждение. – Пак Чимин-ним, подойдите, пожалуйста, сюда, если не затруднит. Судя по тому, как тот кидался взглядом из одного угла зала в другой, появившись из служебной двери, Пак Чимина затрудняло, но он всё равно подошёл. — Я и подумать не мог, что столько людей придут поддержать малыша Хосока с удовлетворительным завершением года... – Его гостеприимная – и ехидная, всё же, тоже – улыбка не совсем соответствовала обстоятельству, которое устраивал Хосок. – Йай! Ты не мог ещё более унизительно поздравить меня, хён? – тому, конечно, это не понравилось, но от его ладони, наметившейся над чужим коленом, без особого труда увернулись. Хосок вздохнул. – Хотел тебя представить перед моими друзьями, чтобы они знали, кого благодарить за великолепный стол. Но теперь сомневаюсь. Намджун тихонько наблюдал за ними и позабавленно хмыкал, пристроившись у Хосока под боком – кое-кто ёрзал каждую минуту, однако являлся наиболее близким человеком из присутствующих. Единственным. Обзор на Пак Чимина несколько перекрывался, но Намджун всё равно видел, как тот кивает гостям: да, я Пак Чимин, да, владелец заведения и родственник непутёвого именинника. Намджуну всё рассказанное было не в новинку. Он, отклоняясь к столу, показался из-за Хосока, чтобы перехватить взгляд и приветственно кивнуть в ответ. Первый раз они встретились так же – за столом. Не самое лёгкое воспоминание на памяти. Семья Хосока ужинала расширенным составом и пригласила Намджуна присоединиться, раз уж он всё равно обитал в их доме, как уважаемый гость, друг сына и брата. Чимина представили достаточно просто, но, несомненно, гордо: как сына сестры по материнской линии, как занудного двоюродного брата. Как теперь уже владельца собственного, затратного, но потенциально прибыльного бизнеса. Намджун тогда сделал для себя некоторые выводы; исходясь неловкостью, пролепетал свою визитку взамен: «Ким Намджун, прикладная математика в инженерии, Корё, третий курс». Хороший день тёплого декабря. Уютная компания. Одобрительная усмешка или, кажется, сразу несколько. — Мне тоже приятно познакомиться, – Пак Чимин отдал поклон головой. – Что-нибудь срочное – и под срочным я подразумеваю требующее моего непосредственного вмешательства ввиду серьёзности положения, – тогда зовите меня. – Снова поклон, и Намджун вдруг загорелся интересом: где будет его последний взгляд. Ответ подоспел тут же: на подошедшем администраторе, который увёл босса вопросом, и Пак Чимин торопливо взмахнул: – Приятного вечера. – Сервис оставляет желать лучшего, что скажите? – Хосок, разумеется, не всерьёз. Да и ему жаловаться грешно, сидя в отдельной зоне, скрытой от общих глаз, и пользуясь привилегиями. Это ещё Намджун не знает, что за подарок перепал ему от брата. – Офигенное место, – согласился... Как же его зовут? Намджуну следует проговаривать в уме имена больше одного раза. – Глядишь, однажды и потяну. Почти все из них хохотнули. И правда, ценовой диапазон в этом заведении был не совсем уж премиальным, но, пожалуй, всё же туговат для студентов. — Так о чём я говорил? – вернулся Хосок в разговор и расхлябанную трапезу. – Точно! – воодушевлённый манёвр пальцем. – Парики. Так вот, для косплея ей подходило сразу несколько, и вот я примеряю второй... Возможно, Намджун не был так хорош в том, чтобы вслушиваться в истории, которые уже слышал. Скорее всего поэтому он тихо наблюдал, занимая своё внимание, за происходящим. Пак Чимин мелькал в арке, отделяющей их небольшую зону от основной, ещё несколько раз. У него была прямая и деловая походка, которую в других условиях наверняка можно было назвать военной выправкой. Таким же был его элегантный костюм — уверенный и воспитанный. Намджун сделал себе мысленную пометку спросить Хосока о подарке.

2

Когда дела можно закончить на неделе — это всегда приятно. С рассеянностью Намджуна привычка оставлять решения на потом казалась роскошью. И ведь никто не посчитает «забыл» уважительной причиной. Да и самому нужно. Как ни странно, планов на эти – предпоследние, между прочим — каникулы у него особо не было. Разве только он успел съездить к родителям, провести отдых в Ильсане. После чего он вернулся, чтобы отметить день рождения Хосока и разобраться с некоторыми документами до начала учебного года. — Всё в порядке. В понедельник можете забрать. — А раньше никак? Женщина в окошке обдумала с несколько мгновений: — Можете подойти через два часа, будет готово. Вероятно, лицо Намджуна слишком уж быстро сменилось с умоляющего выражения на широкую благодарную улыбку, но его всё устраивало. Выскочив на крыльцо административного здания, он задался целью скоротать отведённое время. Вариантов нашлось немного, но один из них преобладал: хорошенько покушать. И на ум пришёл весьма знакомый ресторан где-то поблизости. Надо же, какое спасительное совпадение. Ехать всего-то минут двадцать. В ресторане, само собой, ничего не поменялось с последнего раза, что был на той неделе. Те же светлые, спокойные стены с тёмными реечными вставками, те же движения людей в зале. Шепотки. Аромат еды. Теперь точно — он проголодался. Не желая напрягать персонал понапрасну, Намджун сел не за тот столик, который был учтиво отведён всем знакомым хозяина, а за другой, в отдалении от входа. Ему даже не нужно было открывать меню, чтобы выбрать: он предпочёл остаться верным замечательному комплексному куксу, которое попробовал однажды и влюбился. Когда заказ был сделан, он завис в телефоне, репостнул публикацию Хосока себе в историю и достаточно виртуозно проигнорировал наличие отметки аккаунта Пак Чимина. Хватит и того, что Намджун пришёл к нему на работу. Музыка в зале играла совсем тихо, из окна солнце очаровательно перебирало салфетки лучами, капало на стол и брюки, на лица негустых посетителей и даже умудрялось сесть за стулья у стойки в отдалении. День не оставлял ни единого предлога думать о плохом. Примерно на тридцатой электронной странице книги, по скопированным цитатам которой уже хотелось написать эссе, официант мягкими и учтивыми движениями поставил перед Намджуном пышащее блюдо и отправился в сторону только что прибывшего: мужчина в широком чёрном пальто едва присел. Как же мало нужно для того, чтобы наслаждаться происходящим. Солнце в достаточно холодную зиму. Вкусная еда в уютном месте. Почаще бы так. Отложив телефон в сторону, взглядом, дрожащим над тарелкой, он почти пропускает то, как официант исчезает в служебном помещении, а спустя скорое время оттуда живо вышагивает человек. Втянутая лапша мокро бьёт по носу, когда Намджун заинтересованно прослеживает траекторию, с которой Пак Чимин надвигается к столику того самого посетителя. Не проходит и минуты, как они, видимо, по инициативе Чимина, покидают ресторан. Намджун видит в окно, что они проходят вдоль стены, исчезая из поля зрения. Темп, с которым Пак Чимин вынуждает незнакомца догонять его, уходя от настойчивых прикосновений, быстрый, но отчего-то рассерженное, а за ним хладнокровное лица хорошо отпечатываются в сознании. Условная вероятность, являясь так или иначе неизбежной для любого события, и особенно для не поддающегося контролю, гласила, что на поле вероятностного пространства выполнение нескольких событий в одно время возможно, но имеет свойство варьироваться в зависимости от факторов. Например, чем выше частота повторений, тем выше вероятность свершения. В том, что событие произойдёт при условии, что произойдёт предшествующее, не было никаких гарантий. У независимых событий тем более. Намджун, честно, не рассчитывал увидеть сегодня Чимина. Вероятность составляла пятьдесят на пятьдесят. Но в первый же раз, как он пришёл сюда один, он стал свидетелем едва ли заметной сцены – если не знать, куда смотреть. А вот уже эта череда событий оказалась неловкой настолько, что Намджун не представлял, как реагировать. И подсказать ведь некому. Благо, заняться было чем. Кусочки один за другим нежно развлекали язык, побуждая молчаливо причмокивать. Времени оставалось с час, а значит, нерасторопный ранний ужин у Намджуна в запасе. Чимин возвращается один, таким же прытким шагом преодолевая зал. Намджуну кажется, что его замечают, но чужой взгляд на отсутствующем лице скользит мгновенно, видимо, из-за мыслей не воспринимая действительность. Причёска слегка выбита из колеи ближе к затылку. Похоже, произошло что-то личное, потому что обычно люди так спешат из нежелания попасться к кому-нибудь под требующие любезности оклики или расспросы. Не то чтобы Намджун хоть что-то знал о Пак Чимине, чтобы сделать такой вывод. Только вот тот незнакомец не выглядел очередным уважаемым гостем. Любопытство жгло похлеще, чем сейчас в сытом желудке. Куксу закончился незаметно. Даже как-то жалко, что не распробовал вкус как следует. Это могло быть их пятой встречей, если бы они столкнулись взглядами и поприветствовали друг друга кивками. Но всё оказалось иначе, слишком внезапно и напряжённо. Погрузившись в размышление, Намджун толком не соображает, как уезжает, как аккуратно складывает документы в папку для армии, как заходит к себе домой. Вероятнее всего, он не должен был увидеть то, что по простой случайности увидел. Поэтому, конечно, следовало забыть, как будто его там не было вовсе. Он ещё тогда не знал, что впереди его ожидало множество шансов так поступить.

3

Smile again - Heavy Chest

Статистические данные, полученные по Южной Корее ответственными ведомствами, могли включать процентаж естественного прироста, доли малого бизнеса на рынке (что в сравнении с монополиями областей выглядело просто смешно), количества самоубийств и граждан, ощущающих психологическую нагрузку. Конечно, не всегда огласке придавалась истинная правда. Тем не менее, скрыть реальное положение вещей практически невозможно, если всё без усилий рано или поздно всплывало на поверхность. Люди, организации и деньги, выраженные в цифрах, не обладали должной сентиментальной выразительностью, чтобы передать всю бедственность ситуации. Тяжело и оглушающе понятно становилось тогда, когда у трагедии появлялся лик. А бывало и так, что данных по выборке попросту не хватало. Намджун в самом деле не знал ничего о Пак Чимине, кроме того, что тот рассказал на семейном ужине в их первую встречу. Кроме того, что видел сам: шикарный ресторан и его обворожительный хозяин. Кроме того, что не получалось забыть. Но недостаток данных не помешал Намджуну... Сглупить. Это странное ощущение, что точка не поставлена, что ему нужно сделать что-то, чтобы загладить произошедшее, будучи, видимо, единственным свидетелем. Что-то, что он не обязан был делать, в общем-то. Потому что ни о какой вине речи не шло. Не его точно. Упаковочная плёнка в кулаке колола складками кожу, но это было мелочью по сравнению с тем, как кололо и вредничало сердце, пока он шёл от цветочного к ресторану с лаконичной вывеской. На то, чтобы на все вопросы флористки озадаченно погладить ершистый затылок и промямлить: «Чтоб подольше постояло...», ушло некоторое время. За которое, тем не менее, он не передумал. Намджун понятия не имел, как поступить. Хотелось всё сделать по-тихому. Инкогнито. Но это бы подразумевало риск того, что Чимин подумает на недоброжелателя, ну, или... На кого-нибудь из других друзей Хосока, например. Если презент вообще до него дойдёт. К счастью, персонал его узнавал и не стал препятствовать тому, чтобы пройти к нужному столику и судорожно поставить корзинку с букетом из нескольких сортов цветов, освободив от замёрзшей плёнки, а к нему приложить записку, на которой значилось: «Пак Чимин-ниму, Не всегда всё так гладко. Иногда приходится подняться с пятой точки и пройти самому шаг за шагом. К сожалению, я не знаю, какие цветы вам нравятся, надеюсь, эти хорошие и поднимут Вам настроение. Ваша улыбка прекрасна. Ничего опасного, правда. Не подумайте. Я искренне». Он не знал, чем руководствовался, когда процитировал фразу, которую Чимин сказал на ужине, говоря о бизнесе и проблемах. Просто эти слова ярко отпечатались в памяти. Намджуну показалось, что такая деталь станет достаточно обнадёживающей. От волнения он действовал поспешно. Так бывает, когда в детстве играешь в салки и думаешь лишь о том, как увернуться. Даже не получилось о чём-нибудь попросить или предупредить, язык словно прилип к нёбу. И когда к нему обращаются, желая предложить обслуживающую помощь, он заполошно убегает. Прелесть в том, что статистической выборке свойственно иметь нерепрезентативные случаи, о которых мало что известно. Опять же, другое дело, если этот человек тебе знаком лично.

4

Some Days — Stella Jang

— Придуркам звёзды благоволят, слышал такое? – сетует и язвит один, расстроенный проигрышем и отсутствием страйков. Джувон. Намджун теперь запомнил. — Ты сам это придумал, – усмехается второй, полностью довольный собой, и они передают эстафету следующей паре игроков, занимая места тех на диванчиках. «Да давай, последние дни перед учёбой, надо дожать!». Несмотря на то, что Намджун находил занятия и исследования интересными, такая скоротечность каникул его слегка... Удручала. Послезавтра снова в строй. Он посчитал аргумент Хосока весомым, и поэтому сейчас с остальными следил за ходом игры в боулинг и слушал разговоры. — Помните того парня, про которого я рассказывала? Ну, который оказывал мне знаки внимания? – начала вдруг Сон Хегём, трубочкой скромно стирая остатки милкшейка со стенок стакана. Она тоже была на дне рождения Хосока. Намджун помнит что-то такое. — Так вот. — Она взволнованно окинула взглядом каждого слушателя. – Да, окей! Короче... Я согласилась. Да! Большинство друзей одобрили, давая понять это возгласами и словами. — И всё-таки, — категорично прервал их Хосок, — ты убедилась, что у него никого, кроме тебя, нет и там... — глаза намёком прыгнули вниз, — никаких проблем? Намджун, как и Хегём, и другие, постарался вникнуть в то, о чём предупреждал друг. Вообще, Намджун ожидал, что Хосок спросит его о цветах для его двоюродного брата, мол, ерунду творишь, но, похоже, Чимин решил оставить этот инцидент между ними двумя и не стал сообщать кому-то ещё, а может, просто не понял, кто адресант. Намджун на миг прикрыл глаза от чувства оплошности, вспоминая. Какой же он придурок, что за ерунду он натворил! — Да брось! Он недвусмысленно предлагает мне отношения, конечно, он готов к ним! – Хегём не особо уверенно защищается, водя пустым стаканом по столу и опустив взгляд. — Забей. У неё будет время проверить, — весело встревает кто-то в компании. Они непринуждённо отдыхают, конечно, они будут принимать всё в шутку. — Вы угораете? А ты себя хоть слышишь? — обращается Чон Хосок к подруге, у самого щёки от непонимания надуваются, словно вот-вот лопнет. — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть в курсе таких вещей, чтоб потом не словить депрессуху или... Ай, да бля... Он расстроено вскидывается с диванчика, отмахиваясь ото всех вокруг и их приколов, а после хлопает Намджуна по лопатке, приглашая: — Идём пока я на взводе. Вздёрну тебя как нефиг. А ты, — кидает в Хегём, — думай. Хочется тоже выразить замечание, но почему-то подходящие слова не находятся. Неизвестно, как Хегём, но Намджун думает. Усиленно думает, пропуская несколько раундов подряд и тем самым разжигая в друге азарт сильнее. Хосок неплохой. Вообще, Намджуну с ним очень повезло, без сомнений. И Хосок, судя по его поведению, по-настоящему взволнован этой темой. Куча вариантов лезут в голову, но все они сводятся к одному: Хосок не беспочвенно настаивает, будто переживая это очень близко. От догадки Намджуна немного подташнивает, и шар выскальзывает из его пальцев, мчась и выбивая первый страйк. Потом он забьёт ещё три. Хосок всё равно его обыграет, но радостно напрыгнет, крепко и подвижно сжимая в объятиях, чуть ли не подкидывая. Намджуну щекотно, однако он поначалу подозрительно не отзывается, слабо улыбаясь. На языке вертятся уточняющие вопросы, но он лишь поддаётся напору и пылко обвивает друга руками.

5

No one noticed - the Marías

Этапы для изучения поставленной гипотезы, как правило, включают в себя и допущение ошибки. Это нормальная практика, того требует уровень значимости. Так уж устроено, что далеко не всё в этом мире достоверно. Занятия начались, но это не являлось чем-то плохим для такого студента, как Намджун. Ему-то ведь в удовольствие вновь погрузиться в учебный процесс. Если бы только у него это получилось в должной мере. Увы. Нет никакого желания думать о том факте, что он снова идёт проведать Пак Чимина. И на самом деле, существует множество слов, которые хотелось написать. И сказать лично. Первое, что он замечает, — те небольшие пучки сухоцветов и папоротников, что дополняли цветы в корзинке, сейчас были интегрированы в интерьер. Часть на стойке, часть на рамах картин. Господи. Почему Намджун сразу не сообразил, что нельзя исключать последствия? Ничего не исчезает бесследно. Оно преобразовывается. Пора усвоить. Впрочем, вышло мило. Улыбка не собиралась молчать о том, как приятно вдруг стать частью чего-то такого впечатляющего. Он всё ещё не был готов для новой встречи с Пак Чимином, хотя жаждал узнать его отношение. Сотрудники удачно не обращали на Намджуна внимание, когда он прошмыгнул через зал с полной уверенностью обнаружить разъясняющую записку на привычном месте. Ладно. Ничего. Ну как ничего. Что-то же оставил от букета. Тоже ответ ведь, разве нет? А с другой стороны, неужели у него нет цели прояснить ситуацию? Глупостью из них здесь занимается Намджун, когда кладёт другой букет и замирает с новой запиской между пальцами. Но потом замечает тарелку. На ней булочки. Он и не подумал, что кто-то может занять это место к его приходу. Чёрт, это ведь так очевидно. Он готов провалиться под землю. Может, повезёт сразу в погреб с винами. Терзание продолжилось бы, не заметь он на краешке салфетки под тарелкой синий, слегка надавленный почерк. «Угощайся». Его подловили на этом. Подловили и отблагодарили булочками. Мысли и чувства вспыхнули разом. Хосок не раз говорил, что у Намджуна отлично получается поддерживать. Так если он мог, почему бы не воспользоваться умениями, верно? Всё просто. Как просто убежать, пока никто не заинтересовался. Гипотеза, не доведённая до результата, становится нерешённой проблемой.

6

В первый раз — извинение за то, что случайно увидел, во второй — от слов Хосока стало не по себе... Намджун осознавал, что делал всё, чтобы это стало закономерностью, находил причины. Он такой придурок, слов нет. Но он не специально. Это одногруппники привели его, чтобы обсудить грядущие соревновательные дебаты, не зная, что Намджун избегал этого места, перед сном убиваясь от того, как же ненормально он себя ведёт. Их шестая – или пятая, если считать только глаза в глаза, — встреча произошла в тот момент, когда Намджун почти продавил своё предложение остальным. Пак Чимин вышел в зал, сразу направившись к стойке, зацепился разговором с барменом и ещё одним подопечным. Он выглядел спокойно и шикарно. Возможно, так выражался профессионализм. Возможно, на то был повод. Намджун заметил его. Что-то привычное уже — натыкаться взглядом на этого человека. На блонд, на подтянутую фигуру и плавные движения. На улыбку, которая становится шире, когда человек замечает в ответ и кивает, шепча губами: «Привет». Неожиданное воодушевление вздрагивает в лёгких Намджуна, и его взор сбивается обратно на одногруппников. — И?.. — ожидают продолжения, немного недовольно. — Я к тому, — пальцы его дрожат, когда он иллюстрирует свои слова взмахом, — что это база, которая всегда будет актуальна. Медицина, образование, армия. Каждый изучает по одному, всё, что только можно найти. Проверено. Они соглашаются. Намджун даёт советы всем, кто берёт на себя ту или иную часть. В общем-то, он бы сделал это всё и в одиночку. Намджун не сдерживает себя, когда хочет посмотреть в сторону Чимина ещё несколько раз. Тот не подходит к их столику ни разу. Но смотрит взаимно. Внимательно. Это сбивает концентрацию. Он обещает каждому продублировать в сообщении, всё равно сложно запомнить, когда столько всего. Сложно вспомнить хоть что-нибудь и ничего не упустить тоже, когда мысли взвинченные, пустые и непослушные. Теория игр рассматривает взаимные поведения участников, которые реализовывают свои интересы в общей стратегии. Исследования операций и поиска результата, подходящего для всех, представляются главной задачей. Неопределённость участников, обусловленная несколькими вариантами действий, и различия подталкивают к определению выигрышей и проигрышей каждой из сторон. Вычисления таких процессов не терпят допущений. Намджун был уверен, что он справится. Только никаких правил не было изначально.

7

Убеждения составляют львиную долю личности человека. Ким Намджун всю свою сознательную жизнь мог отличить понятия хорошего человека от ненадёжного. Хороший человек поступает на благо. Хороший человек вежлив. Хороший человек выполняет обещания, в том числе обещания, данные самому себе. Нет ничего постыдного в том, что он не сдерживает своё. Тем более, это никому не вредит. Но его проблема конкретно в том, что он не смог оставить без комментария образ жизнерадостного Пак Чимина. И сейчас он возвращался по этому поводу, обычно способный остановиться вовремя. По правде, Намджуна уничтожала мысль о том, что он всё надраматизировал и теперь не мог повернуть время вспять и не предпринимать ничего. Кажется, Пак Чимин отпустил ситуацию гораздо легче его самого. Знакомые детали в интерьере больше не успокаивают. Они лишь напоминают о том, насколько Намджун может стать навязчивым... И да, глупым. Очень глупым. С его-то баллом в аттестате. К столу он идёт, всё-таки, немного разозлённым, само собой, на себя. Хотя если уж кто-нибудь бы подвернулся, он бы накричал, наверняка. Опять никого. Но ощущение дежавю не такое яркое, если устраиваешь его намеренно. Это последний. Проверенные цветы, чтоб не сплошать. И ещё одна записка. Всё, вот так он покончит с этим. Оставит взрослого, состоявшегося человека в покое, способного самостоятельно разобраться с проблемами. Какая дурость, Господи. Он не бежал, но дышит всё равно сбито, склонившись над столом. Ну теперь-то должно отпустить. Может, потребуется время. Но нельзя же поддаваться искушениям вечно. И булочек больше нет. Его не поощеряют. — Я уже ухожу, — предупреждает он, одной совестью почувствовав постороннее движение со стороны входа. — Попался. Наконец-то. Намджун подскакивает плечами от этого голоса и изумлённо поворачивается к его источнику. Чимин сложил руки на груди. И улыбается. Хороший знак, надо полагать. Для того, кого застали врасплох. — Я тебя не задерживаю, но позволь спросить тебя кое о чём, — назидательно тянет хозяин заведения, куда зачастили. К кому зачастили. Намджун отходит от стола. Ему не нравится этот тон. В его планах приблизится ко входу как можно скорее. А Чимин, напротив, подходит к столу, заинтересовано рассматривая новый подарок. Цветы и записная книжка, внутри которой послание. В прошлый раз был брелок звёздного неба. Где-то там звон посуды, музыка и болтовня. Здесь же — ожидание. – Для чего ты это делаешь? — Пак Чимин коротко гладит стол, не касаясь ни одного, ни другого. Оу. И правда. Зачем же. Отмолчаться хотелось безумно, потому что вразумительной причины Намджун до сих пор не нашёл. — Ну... — Намджун следит за чужими движениями. — у Вас же поднимается настроение? — Пак Чимин играется короткими кивками из стороны в сторону, отстранённо улыбаясь. — Вот и отлично. Тем более, Вам же нравится... Намджун вдруг понимает, что будет скучать по таким тайным походам. И оттого он становится уязвимее. Ему банально страшно. Не в его возможностях сейчас противостоять Пак Чимину, что бы ни было сказано дальше. — «День рано или поздно сменяет ночь, а ночь тем драгоценнее, чем ярче на её тёмном небе звёзды», — тот внезапно цитирует отрывок из прошлой записки и хмыкает, становится лицом к Намджуну, снова скрещивая руки на груди. Изучает взглядом. Рассматривает напрямую, впервые. Намджун тоже мог бы в ответ, но вместо этого трёт повлажневшей ладонью лоб над правой бровью. — Послушайте... — старается подобрать нужные слова. — Я бы с радостью рассказал, что на меня нашло, ладно? Но я сам плохо понимаю... Это всё потому, что мне показалось, что мы... — он сглатывает. Его слушают, — что ненамеренно! Разделили одно Ваше событие. Я просто.... Я просто хотел подбодрить. Пак Чимин молчит, пока на него смотрят жалобно и с надрывом, будто ища пощады. У Намджуна по ощущениям щёки вот-вот воспламеняться от стыда. Куда он, блять, полез. Чимин одним пальцем легонько приоткрывает обложку книжицы. Там на первой странице как раз-таки и послание. «Я увидел то, что не следовало, и полез туда, куда не просили. Я ужасно каюсь. И прошу простить. Но, пожалуйста, никогда не отчаивайтесь и всегда ожидайте лучшего. Ваша улыбка многого сто́ит. Помните об этом, хорошо?» — Я пойду. Всего доброго, — Намджун, пребывая в полнейшей растерянности, не сумев даже посмотреть напоследок на мужчину перед ним, кланяется чуть ли не под прямым углом, и делает движение вон отсюда. Он хочет уйти, но Чимин резво цепляет его за изгиб локтя. Ростом немногим ниже на полголовы, он всё-таки старше, сдержаннее и, пожалуй, суровее. – Я видел тебя тогда, в тот день, — Пак Чимин отпускает из слабого захвата, и никакого иного действия никто из них не предпринимает. — Ничего страшного в твоей внимательности нет. Зачастую это полезный навык, — спокойно замечает он, но произносит как-то по-странному глухо. А после переводит взгляд с подарка на замершего Намджуна. — Но тебе следует прекратить похождения. Цветы — это... Слишком. – Что мне, съесть их теперь? – сам не замечает, как растерянно канючит. Возмущённо, используя всё тело, над которым не успевает взять верх. При этом между ними не более метра. – Так я не голоден! Куда мне их деть, по-вашему?.. Пак Чимин-ним наблюдает за ним. Это в его губах, в уголках. Усмешка. В глазах тоже. — Точно не есть. Букеты у меня ещё здесь не ели. Или мне добавить в меню? – смешно ему. Не ему же выкручиваться. Вмиг малейшая эмоция пропадает с его лица, когда он произносит: — Ты прав. Мне понравилось. Эти оставь. Но в следующий раз будет разумнее подарить какой-нибудь подруге, если того желаешь. Намджун не имел понятия, что ответить на это. К счастью, от него требовали как раз то, что он и собирался сделать. Собирался прекратить. — Хорошо, — он поджимает губы, последний раз смотрит на треклятый стол, на мужчину, который не выглядит расстроенным или погрязшим в переживаниях. Тот скользит глазами по нему: по линии подбородка, к плечу. А может, сквозь. — Я Вас понял. Вполне вероятно, оно и к лучшему. Стратегия сбоит, если не определён выигрыш. Ресурсы, затраченные на осуществление тактических действий, приходят в негодность заведомо, если не находят отдачу. — Эй, — прощающийся голос в спину привлекает внимание Намджуна, побуждая застопорить. — Булочка хоть вкусная была? Намджун тратит секунду, чтобы вспомнить пережитый соблазн и раствориться в нём. Он робко кивает, не имея духа повернуться. Такова была неизбежность их седьмой встречи. Пальцы раскрытой ладони едва нажимают на дверь, когда Намджун вспоминает глазами одну деталь и делает шаги назад. Примерно на середине между стойкой и входом томились в ожидании поделки особенных людей. Намджун знал и об этом, Хосок рассказывал. Поверхность нескольких дощатых полок была усыпана толпой леплённых фигурок и самодельных украшений. Над ними — рисунки в рамках. Каждый мог приобрести. Остальным этот уголок не намеревался мешать. Рука намеренно потянулась к тому, от чего память всё никак не могла отстать. Намджун потряс бармену поделкой и уложил купюры под нос. Он победно развернулся к выходу, а в колыбель кармана нырнула свистулька.

6

Work — Charlotte Day Wilson

Намджун нежно провёл по потухшему экрану, где затихли голоса семьи. Он скучал, конечно же, он скучал. Да, возможно, ему стоило больше думать о себе, получше кушать и не забывать спать. По крайней мере, он делал всё, что в его силах — в силах иногороднего студента, чьи дни кипят учебными достижениями. Приемлемая игра в успех с дикой жаждой на первенство. Совсем близкое движение напомнило о том, что он не один. Отнюдь не один: в торговом центре, в который он заглянул, народу, вообще-то, прилично. Только место, куда под влиянием звонка матери, забрёл Намджун, не имело значительной проходимости — не на первом и даже не на втором этаже, скамейка со столиком скрывалась в одном из концов среди бытовых магазинов. До следующего Чусока он ещё успеет съездить домой на каникулах, только надо сдать хорошо экзамены. — Привет? — раздаётся неуверенное и знакомое. Намджун переводит задумчивый взгляд сначала на насыпь пакетов на второй половине скамейки, а потом на их владельца над ними. — Здравствуйте, — кивает он Пак Чимину, а внутри застенчивость борется с радостью от встречи. Восьмой, если так подумать. — Ты как? — продолжает Чимин, проверяя содержимое пакетов, видимо, мысленно сверяя со списком. — Да вот... Нормально... — глаза находят стаканчик из кофейни на столике. До того, как пришёл Чимин, ничего не было. Это его. — А Вы? — Я... Придумал одну идею на свою голову и потащился закупаться. Из одного пакета торчал кусок белого плинтуса, судя по всему, из пенопласта. — Должно быть, что-то интересное, — Намджуну польщённо нравится, что они оба поддерживают разговор — Надеюсь, — он вздыхает, а после всё его внимание забирает происходящее в телефоне, из-за чего он даже не сразу попадает рукой по стакану. Однако берёт и осторожно отпивает. Намджун молчит какое-то время, смотря вперёд себя, но глаза-то уже знают, что сбоку могут увидеть Пак Чимина. И всё-таки он снова заговаривает: — Сегодня без ничего. Чимин отвлекается и несколько секунд, очевидно, не понимает, к чему это сказано. Но до него быстро доходит: у Намджуна ничего, кроме сумок, с собой нет. — Действительно, – он присаживается, улыбаясь. Телефон его больше не интересует. – Хотя у нас не помешало бы обновить некоторое оборудование... – тоже принимается наблюдать за прохожими, но краем глаза проверяет реакцию Намджуна. Улыбка вздрагивает почти сразу. – Это шутка. А у Намджуна всё внутри играло. Ему казалось, что он способен сделать всё. И даже больше. Даже выполнить просьбу Пак Чимина. — Может быть... Когда-нибудь, — уклончиво ответил он, уверенно уставившись на Чимин-нима, ища его взгляда. Тот только усмехается и качает головой, опуская, и после очередного глотка ставит стакан на столик. — Я не отвлекаю тебя? — наконец смотрит прямо, а во взгляде лёгкая взволнованность и любопытство. — Нет, — отмахивается Намджун, — совсем нет. Я жду одного знакомого... Перенаправив взор на зал, он поначалу не осознаёт, что происходит, ведь всё случается стремительно: девушка широкими шагами уже приближается в их сторону. Намджун, видя, что она настроена злостно, готов был привстать и вмешаться, как пальцы Пак Чимина прежним движением схватили его под руку и усадили покрепче, удерживая. Чимин даёт незнакомке возможность высказаться первой. — Да как ты смел! — от возмущения чужой голос взвигнул. — Ты... Как тебе не совестно! Её поведение бегало по обстановке в незнании на чём остановиться. Тогда инициативу перехватили: — Пусть тебя и не уважали, но сама-то ты с собой так зачем? — Чимин, пресекая нелепое покушение, накрывает ободок стаканчика ладонью, ловя исходящее тепло. — О чём вообще... — Послушайте, — он спокоен и... не впечатлён? Вау. Потрясающая выдержка, — я думаю, мы могли бы обсудить данную ситуацию способом лучше, нежели здесь и сейчас. Не могли бы мы обменяться номерами? Девушка усмирела, но от намеченного вздора не отступала: — Ни за что! Так же, как и пришла, импульсивно развернулась и зашагала прочь, заставляя недоумённо смотреть вслед. Намджун поймёт, если его оставят без пояснений. Всё же, он и без того тут лишний. Даже находясь в состоянии покоя, предметы испытывают на себе воздействие сил. Так, сила тяжести, или гравитация, обеспечивает нахождение предмета на одном месте, а сила упругости, противодействуя силе деформации, не допускает физического искажения, вызывая силу реакции опоры. Это меркнет, когда на тело направлено дополнительное избыточное давление, та же прессовка, в ходе которого предмет утрачивает прежний, функциональный вид без шанса на восстановление. Чимин звучно причмокнул губами. Он хмурился и, оказывается, не был так уж беспристрастен. — Что ж... И почему это происходит тогда, когда ты рядом?.. — с какой-то горькой смешинкой. Ответа не требовалось, но и Намджуна ведь это озадачивало тоже. Прежде, чем он выдвинул предположение или что ещё, Чимин твёрдо произнёс: — Мне жаль. Я просто хочу, чтобы ты знал, что мне жаль, что так получилось. На Намджуна выжидающе смотрели, а он, при всём своём растерянном молчании и осуждающем виде, не давил, и, пожалуй, это было почти вопиюще. Может, даже нестерпимо. В конце концов, Намджун пододвигается ближе, касаясь своим бедром чужого, и кладёт голову Чимину на плечо. Тот на мгновенье задерживает дыхание, но тут же спешит возобновить. — Я верю тебе. Мне кажется, ты не делаешь плохих вещей. Чимин бы мог постараться и убедить его в обратном, но больше не стал ничего говорить. Пропустил и неформальное обращение. Он наверняка ощущал вес головы, но не стряхивал, а сидел ровно, пока Намджун сам не поднялся с него: — Если что, тут недавно открыли неплохой развлекательный центр, моя племянница осталась в полнейшем восторге, — он убеждающе поднял брови. —Сходите как-нибудь, как время будет. — Да... — Пак Чимин дёрганно, встал с места, засуетился прикосновениями по вещам. — Если что, буду иметь ввиду, — благодарно, но отчуждённо улыбнулся. — Рад был увидеться, Намджун... — Хотите, я Вам помогу? — он кивает на покупки, — ну, донести. Мне это не в тягость, тем более, время скоротать. Возможно, из-за своего отсутствующего состояния, а может, посчитал дельным решением, но Чимин согласился, в одну руку определяя два пакета, в другую ещё один и стаканчик. Намджун берёт остальных два и лёгкую коробку. — Машина на парковке, — кидает Чимин и намекает идти за ним. На улице темнеет и свежо. У кого-то слова, у кого-то тяжести и спешка. У Намджуна согревающие и пока нераспознанные чувства. Он наготове подаёт чужие покупки, Чимин упорядочивает их в багажник, часть закидывает в салон. Не поворачивается, когда Намджун, стоящий в метре от и наблюдающий за перемещениями, слышит от него сиплое: «Тебе это не нужно». Даже непонятно поначалу, это Пак Чимин к нему обращается или себя уговаривает. — Спасибо, — несмотря на то, что Чимин спрашивает напрямую, его глаза мажут по обзору позади Намджуна, прежде чем он смотрит на него, рукой проходясь по только что закрытой дверце: — Давай я тебя подвезу, что ли, а то как-то непорядочно получается: ты мне помог... — Нет, что Вы! Мне же, помните, надо дождаться соседа моего одногруппника, чтобы предать его вещи, — он поднимает сумку через плечо, какую носят почтальоны, и она грузно шлёпается о бедро, отпущенная, заставляя дёрнуть лицом от неожиданности. — Да и я хотел ещё... — Намджун втягивает холодный воздух носом. — В общем, езжайте. — Окей, — Пак Чимин осматривает его с ног до головы. — Спасибо ещё раз, Намджун. — Он идёт к водительскому месту, открывает, но не садится: — И не думай об этом, ладно? Мало ли, что случается. Намджун коротко кивает, отходя на пешеходную часть подальше: — До свидания. — Пока, — Чимин напоследок улыбается, после чего пропадает внутри. Автомобиль почти сразу заводится, и с приятным, остаточным звуком выезжает с парковки. Намджун проверяет сообщение шестиминутной давности, чтобы узнать чужое местоположение, и разворачивается обратно к зданию. Под взор попадает парочка в очереди у лавочки с едой. Девушка уложила голову парню на плечо, взяв его под руку и тихонько покачиваясь. Они о чём-то говорили. Подмёрзшие ранним мартом лицо, руки и ноги мгновенно наливаются жаром от осознания, что Чимин, наверно, тоже это увидел. Он спешит покончить с делами на сегодня. И допущенные стыдные мысли, как ни прискорбно, входят в их число. Если на некоторый объект перестают действовать силы, то объект, теряя давлеющие обстоятельства, переходит в состояние покоя или равномерного, прямолинейного движения — тогда на смену вступает инерция.