Пристрастия

Неделя показалась Эмир вечностью. Она прошла через бесконечные обследования, уколы, разговоры с врачами, которые смотрели на неё с профессиональным сочувствием, но не понимали, что её раны глубже, чем синяки и ссадины. Когда наконец настал день выписки, она не ощущала радости. Её тело стало легче, но душа оставалась тяжёлой. У входа в больницу её ждал Юнги. Он был одет в чёрное — простая рубашка, джинсы, очки, скрывающие его взгляд. Он не любил показывать эмоции, но, увидев её, не удержался — шагнул вперёд и крепко обнял. Эмир вжалась в него, вдыхая знакомый аромат его парфюма, который всегда ассоциировался у неё с домом. — Дядя, — голос её дрогнул. — Я люблю тебя… Не отказывайся от меня… Юнги сжал её ещё сильнее, словно боялся, что она растворится в воздухе. — Я никогда не откажусь от тебя, — твёрдо сказал он, убирая прядь волос с её лица. — Ты моя семья. Я люблю тебя как дочь. Эмир закрыла глаза, позволяя этим словам согреть её израненное сердце. — Поехали домой, — добавил Юнги и, поддерживая её, помог сесть в машину. Он сел за руль и завёл двигатель. — В бардачке документы. Открой, посмотри. Эмир с любопытством открыла бардачок и вытащила папку с официальными печатями. Развернула бумаги, пробежалась глазами по строкам… и резко замерла. — В смысле?.. — прошептала она, чувствуя, как сердце сжимается. Её руки задрожали, когда она перечитала снова. — Это… аннулирование моего брака с Чонгуком?.. Юнги усмехнулся, не отводя взгляда от дороги. — Ваш брак признан фиктивным. Так что… Добро пожаловать в семью Ким, племянница. Эмир ошеломлённо смотрела на него, её мысли метались в хаосе. — Но… Дядя, почему тогда твоя фамилия Мин, а не Ким? Он вздохнул, слегка сжав руль. — У нас с твоим отцом разные матери, — ответил спокойно. — Я тоже… дитя любовницы. Эмир почувствовала, как внутри поднимается странное чувство — смесь сочувствия, понимания и ещё большей близости. — Прости… Я не знала… Юнги ничего не ответил. Несколько минут они ехали в тишине, пока он вдруг не задал неожиданный вопрос: — Что дальше между тобой и Тэхёном? Эмир напряглась. — Что? Юнги бросил на неё короткий взгляд, полный скрытого предупреждения. — Знай, я не приму вашу любовь. Это самый страшный грех в нашей семье, в нашей мафии. Это позор, который не смыть. И если ты решишь пойти против… знаешь, что с ним сделают? Эмир почувствовала, как по её спине пробежал холод. — Его уберут, — сказал Юнги ровно. — Чтобы не опозорил страну. Тишина в салоне машины стала невыносимо тяжёлой. — Не порть его жизнь. И свою тоже. Эмир стиснула зубы и отвернулась к окну, глядя, как проносятся огни вечернего города. — Я решила оставить его в прошлом, — тихо произнесла она. — Слишком многое пережила. Юнги кивнул. — Правильное решение. Машина плавно остановилась. — Оу, мы приехали, — сообщил он, заглушая мотор. Эмир молча вышла, вдохнув прохладный воздух. — Дядя… — Что? Она посмотрела на него, её глаза блестели в свете уличных фонарей. — Где Чонгук? Я хочу его навестить. У меня… траур. Юнги удивился, но не стал задавать вопросов. Достал телефон, что-то набрал, а затем сказал: — Я скину тебе адрес. Но будь осторожна. Эмир кивнула, чувствуя, что это только начало чего-то большего… чего-то, что изменит её жизнь навсегда. *** Неделя показалась Эмир вечностью. Она прошла через бесконечные обследования, уколы, разговоры с врачами, которые смотрели на неё с профессиональным сочувствием, но не понимали, что её раны глубже, чем синяки и ссадины. Когда наконец настал день выписки, она не ощущала радости. Её тело стало легче, но душа оставалась тяжёлой. У входа в больницу её ждал Юнги. Он был одет в чёрное — простая рубашка, джинсы, очки, скрывающие его взгляд. Он не любил показывать эмоции, но, увидев её, не удержался — шагнул вперёд и крепко обнял. Эмир вжалась в него, вдыхая знакомый аромат его парфюма, который всегда ассоциировался у неё с домом. — Дядя, — голос её дрогнул. — Я люблю тебя… Не отказывайся от меня… Юнги сжал её ещё сильнее, словно боялся, что она растворится в воздухе. — Я никогда не откажусь от тебя, — твёрдо сказал он, убирая прядь волос с её лица. — Ты моя семья. Я люблю тебя как дочь. Эмир закрыла глаза, позволяя этим словам согреть её израненное сердце. — Поехали домой, — добавил Юнги и, поддерживая её, помог сесть в машину. Он сел за руль и завёл двигатель. — В бардачке документы. Открой, посмотри. Эмир с любопытством открыла бардачок и вытащила папку с официальными печатями. Развернула бумаги, пробежалась глазами по строкам… и резко замерла. — В смысле?.. — прошептала она, чувствуя, как сердце сжимается. Её руки задрожали, когда она перечитала снова. — Это… аннулирование моего брака с Чонгуком?.. Юнги усмехнулся, не отводя взгляда от дороги. — Ваш брак признан фиктивным. Так что… Добро пожаловать в семью Ким, племянница. Эмир ошеломлённо смотрела на него, её мысли метались в хаосе. — Но… Дядя, почему тогда твоя фамилия Мин, а не Ким? Он вздохнул, слегка сжав руль. — У нас с твоим отцом разные матери, — ответил спокойно. — Я тоже… дитя любовницы. Эмир почувствовала, как внутри поднимается странное чувство — смесь сочувствия, понимания и ещё большей близости. — Прости… Я не знала… Юнги ничего не ответил. Несколько минут они ехали в тишине, пока он вдруг не задал неожиданный вопрос: — Что дальше между тобой и Тэхёном? Эмир напряглась. — Что? Юнги бросил на неё короткий взгляд, полный скрытого предупреждения. — Знай, я не приму вашу любовь. Это самый страшный грех в нашей семье, в нашей мафии. Это позор, который не смыть. И если ты решишь пойти против… знаешь, что с ним сделают? Эмир почувствовала, как по её спине пробежал холод. — Его уберут, — сказал Юнги ровно. — Чтобы не опозорил страну. Тишина в салоне машины стала невыносимо тяжёлой. — Не порть его жизнь. И свою тоже. Эмир стиснула зубы и отвернулась к окну, глядя, как проносятся огни вечернего города. — Я решила оставить его в прошлом, — тихо произнесла она. — Слишком многое пережила. Юнги кивнул. — Правильное решение. Машина плавно остановилась. — Оу, мы приехали, — сообщил он, заглушая мотор. Эмир молча вышла, вдохнув прохладный воздух. — Дядя… — Что? Она посмотрела на него, её глаза блестели в свете уличных фонарей. — Где Чонгук? Я хочу его навестить. У меня… траур. Юнги удивился, но не стал задавать вопросов. Достал телефон, что-то набрал, а затем сказал: — Я скину тебе адрес. Но будь осторожна. Эмир кивнула, чувствуя, что это только начало чего-то большего… чего-то, что изменит её жизнь навсегда. *** Дни слились в одно сплошное, тёмное пятно. Эмир пила. Снова и снова. Она не могла заснуть без алкоголя. Он затуплял боль, но никогда не избавлял от неё полностью. Она часами сидела у окна, смотрела в пустоту, вдыхала сигаретный дым, который сам по себе не приносил никакого облегчения. Иногда она рыдала, не скрываясь, иногда просто молча лежала, уставившись в потолок. Её кожа побледнела, а под глазами появились тёмные круги. Губы стали сухими, взгляд — потухшим. Юнги находил её в самых разных местах дома. На кухне, с опрокинутой бутылкой, прямо на холодном полу. В зале, свернувшуюся калачиком на диване, с зажатым в пальцах бокалом виски. Иногда он просто проходил мимо, тяжело вздыхая, понимая, что никакие слова не помогут. Иногда садился рядом, убирая со стола пустые бутылки. Иногда просто укрывал её пледом, даже не пытаясь растормошить. Он не знал, как облегчить её боль. Но знал одно — Тэхён зашёл слишком далеко. Чонгук не должен был умереть. Юнги был готов на многое, но даже он понимал — месть Тэхёна была чрезмерной. Его нужно было наказать. Может, посадить в тюрьму. Но не убивать. Слишком высокая цена. Слишком жестокая расплата. Юнги сжал кулаки, наблюдая, как его племянница продолжает уничтожать себя. Он не мог этого позволить. Но что делать — пока не знал. *** Этот день был особенным. Не потому, что было что-то радостное. Нет. Просто сегодня что-то должно было измениться. В дверь позвонили. Юнги нехотя поднялся с дивана. Он уже знал, что за дверью не Тэхён — тот бы просто вошёл без стука. Он открыл и замер. На пороге стоял старый знакомый. — Хосок? — Мин удивлённо приподнял брови, но тут же отошёл в сторону, впуская гостя. — Ты какими судьбами к нам? — Привет, Юнги, — спокойно ответил Хосок, заходя внутрь. Они прошли на кухню. Юнги достал две чашки, налил чай. — Ну, говори, с чем пришёл? — прямо спросил Мин, глядя на него в упор. Хосок, словно подбирая слова, на секунду задержал взгляд на чайной чашке. — Твоя племянница беспокоит меня, Юнги. Мы виделись недавно… на кладбище. Там она была в ужасном состоянии. Он сделал паузу. — Тэхён тоже был там. Он приехал… но она не хотела к нему идти. Очень просила, чтобы я её проводил, и я отвёз. Но вот с тех пор я начал беспокоиться. Юнги молча слушал, с каждым словом мрачнея. «Тэхён так просто не отступит.» «Копия своего отца.» Он глубоко вздохнул, потерев переносицу. — Мужа у неё застрелили, понимаешь? — его голос стал хриплым. — Она страдает… винит себя. А я не могу дать ей нужной поддержки. Он сжал кулак. — Она пьёт, курит… Мы её теряем. Хосок не отводил взгляда. Он знал, что Мин говорит правду. — Можно мне с ней поговорить? Юнги посмотрел на него с лёгкой надеждой. — Ну… попробуй. Комната наверху, справа. Хосок кивнул, встал и направился к лестнице. Он не знал, что его ждёт за дверью. Но он был готов попытаться. Хосок осторожно поднялся по лестнице. В доме было тихо, только где-то вдалеке тикали часы. Он остановился перед дверью и несколько раз постучал. Тишина. Он уже было подумал, что Эмир либо спит, либо вовсе не хочет его видеть, но вдруг дверь открылась. Эмир стояла перед ним, растрёпанная, с красными глазами, пахнущая алкоголем. — Привет, Эмир, — тихо сказал он, стараясь не выдать в голосе беспокойство. Она посмотрела на него, и вдруг… улыбнулась. Лёгкая, едва заметная улыбка. В последнее время это было не свойственно ей. — Привет, Хосок. Ты ко мне? — Да, — кивнул он. — Хотел навестить Юнги… и тебя тоже. Беспокоился. Она пристально всмотрелась в его лицо, словно пыталась прочитать, говорит он искренне или просто из жалости. — Видимо, я тебе понравилась, всё-таки, — вдруг сказала она с лёгкой усмешкой. Хосок не успел ничего ответить, как она резко развернулась, запахнула свою комнату и махнула рукой. — Проходи, гостем будешь. Он вошёл. В комнате было полутемно, воздух пропитан запахом вина и табака. На полу валялись пустые бутылки, на столе — недопитый бокал. Эмир уселась на кровать и протянула ему бутылку. — Пей, если не брезгуешь, — хмыкнула она. Хосок взял бокал, сделал пару глотков. Ему никогда не нравилось пить, но сейчас спорить с ней не имело смысла. Они пили. Вино текло рекой, бутылки пустели одна за другой. Они говорили. О несправедливости жизни. О боли. О том, как всё могло бы быть иначе. Эмир смеялась и тут же снова начинала плакать. А Хосок просто был рядом. Алкоголь тек в жилах, смешиваясь с усталостью. Разговоры стихли, и в комнате воцарилась тишина. Эмир вдруг неожиданно придвинулась ближе к Хосоку и обняла его. — Идём спать… — прошептала она, зарываясь лицом в его плечо. — Я больше не могу… Он замер, чувствуя её тепло. — Серьёзно? — спросил он, слегка растерянный. — Ага… — её голос был тихим, почти детским. Она отстранилась, глядя на него, ожидая, что он сделает. Хосок сглотнул, провёл рукой по лицу, пытаясь осознать ситуацию. Он не был уверен, правильно ли это, но… Алкоголь уже сделал своё дело. Он молча снял рубашку, затем брюки, оставшись только в нижнем белье. Эмир усмехнулась и нырнула под одеяло, притягивая его ближе. Она обняла его, её нога легко закинулась на его бедро. — Так лучше, — пробормотала она, зарываясь носом в его шею. Хосок напрягся, ощущая тепло её тела, но спорить не стал. Неловкость ещё оставалась, но усталость взяла верх. Через несколько минут дыхание Эмир стало ровным. Она уснула. Хосок ещё какое-то время смотрел в потолок, осознавая, как странно сложился этот вечер. Но вскоре сон забрал и его. *** На следующий день* Глава XI. Горечь табака и вкус предательства Тэхён устало выдохнул, ослабляя галстук, словно тот душил его не хуже навязчивых мыслей. В этот день он слишком долго застрял в офисе, решая вопросы, которые ему давно были неинтересны. Всё, что действительно занимало его разум, — Эмир. Он сел в свою роскошную иномарку, привычно откинувшись в кожаное сиденье, и отдал короткий приказ: — К дяде. Без лишних вопросов водитель завёл машину, и они тронулись. Тэхён нервничал. Сколько времени прошло? Почему она так и не дала о себе знать? Разве она действительно забыла его? Он осознавал, что убил Чонгука ради неё — ради мести за унижения, которые тот причинил ей. Но разве она оценила? Он хмуро приоткрыл окно, достал сигарету и поднёс к губам. Нужно расслабиться. Огни города мелькали за окном, но он их не замечал. Внутри него закипал гнев, смешанный с разочарованием. Она правда хочет оставить его в прошлом? Когда они подъехали, Тэхён не сразу вышел. Он сделал глубокую затяжку, чувствуя, как дым жжёт лёгкие, но не приносит желанного облегчения. — Мистер Ким… — внезапно заговорил водитель. — Это случайно не машина Чон Хосока? Тэхён вздрогнул. — Где? — Вон там, у дома. Он перевёл взгляд и увидел её. Чёрная машина стояла чуть в стороне, едва уловимо поблёскивая в свете уличных фонарей. Он узнал её сразу. Хосок! Вот олень. Гнев вспыхнул моментально. Он с силой выкинул сигарету, даже не потушив её, распахнул дверь машины и быстрым шагом направился к дому. Каждый его шаг был пропитан яростью. Что он здесь делает? Он привёз её домой и остался? Эмир впустила его? Мысли метались в голове, формируя всё более мерзкие сценарии. Он даже не почувствовал, как его пальцы сжались в кулаки. Тэхён не собирался стучать в дверь. Он вломился внутрь. Тэхён влетел в дом как ошпаренный, не потрудившись снять обувь. Он захлопнул за собой дверь так резко, что стены вздрогнули, и пошёл прямо вглубь дома, даже не оглядываясь. Из кухни доносился запах чего-то тёплого, домашнего — супа, который варил Мин Юнги. Когда послышался грохот в прихожей, Юнги машинально обернулся. Он стоял у плиты в своём любимом халате для готовки, спокойно помешивая бульон. Но, увидев взбешённого Тэхёна, его лицо сразу помрачнело. — Тэхён? — удивление мелькнуло в его голосе, но быстро сменилось напряжением. — Что тебе нужно? Эмир нет дома. Но Ким даже не посмотрел на него, не сказал ни слова. В его взгляде читались презрение и злость. Он не собирался объясняться. Тэхён направился прямиком к лестнице, но Юнги бросил всё и перегородил ему путь. — Не смей вести себя так в моём доме! — Мин посмотрел на него жёстко, голос его был холоден. — Уходи. — Отойди. Тэхён попытался его оттолкнуть, но не успел — Юнги ударил его по лицу. Резкая боль пронзила щёку, и Ким пошатнулся, падая на колено. Он замер, прижав ладонь к лицу, глаза его расширились от шока. Мин никогда не бил его. Взгляд Юнги тоже дрогнул. Он не ожидал, что сорвётся. В груди что-то неприятно сжалось. Пять лет назад Тэхён жил у него, так же, как и Эмир. Они были семьёй. Юнги вздохнул, стискивая зубы. — Прости, Тэхён, но тебе лучше уйти. Прошу тебя. Но Тэхён уже не слушал. Он резко вскочил и рванулся вперёд, снова пытаясь прорваться наверх. — Уйди, дядя, или я зашибу тебя. Я хочу увидеть её. Но Юнги не отступил. Он схватил его за плечи и оттолкнул назад. — Ты понимаешь, чем тебе это грозит?! — Юнги сорвался, голос его эхом разнёсся по дому. — Тебя убьют за этот… романс! Она твоя сестра, единственная! Мы — ты, я и Эмир — всё, что осталось от нашего клана! И ты хочешь её погубить?! Тэхён тяжело дышал, его кулаки дрожали от напряжения. Но в его глазах не было раскаяния. Только бездонная холодная решимость. — Пусть. Юнги замер, поражённый этим коротким ответом. Он понял — Тэхён не отступит. Юнги не собирался сдаваться. — Умоляю тебя, Тэхён, приди в себя! — в его голосе прозвучало отчаяние. Голос сильного человека, который был готов умолять — лишь бы спасти того, кого считал семьёй. — Не тронь её, дай ей спокойно дожить свой век… Но Тэхён не слушал. Его тёмные глаза горели упрямством, болью, чем-то почти безумным. Какого ответа он ждал от Эмир? Какой реакции? Почему даже ненависть с её стороны не могла его отпугнуть? Он рванулся к лестнице, но Юнги снова преградил путь, схватив его за руку. Щелчок — напряжение взорвалось. Рывок. Тэхён перехватил его хватку, сжал так сильно, что пальцы Юнги побелели. Если бы кто-то увидел их в этот момент — двух мужчин, борющихся в тусклом свете ночника, — он бы не понял, кто из них старший. Не понял бы, кто отец, а кто сын. — Даже если меня убьют, я не откажусь от неё, — прошептал Тэхён, его голос был холодным, но в нём таилась искра, способная сжечь всё. — Как ты сам сказал, она моя единственная сестра. Но для меня она больше, чем просто семья. Юнги резко вдохнул, но не отпустил. — Ты не понимаешь, что говоришь. — Понимаю. Юнги сжал челюсти. — Ты разрушишь себя. — Я уже разрушен. И тогда Тэхён оттолкнул его. Юнги сделал шаг назад, но не упал. Он не мог поверить в то, что услышал. — Ты так мечтал занять место своего отца, — сказал Тэхён, не оборачиваясь. — Ты глава мафии Кореи. Наш клан достиг небывалых высот. Неужели из-за твоих… желаний на нём останется несмываемое пятно, которое уничтожит нас и наших потомков? Слова, острые, как нож. Каждая фраза била в больное место. Тэхён поднялся на несколько ступенек вверх, но остановился. Что-то внутри него дрогнуло. Боль. Сомнение. — Ты уничтожишь наш клан. Всё, что строили наши предки. Всё будет зря? Юнги молчал. Он смотрел в спину мальчишки, который когда-то был для него почти сыном. — Уйди, Юнги. Мин не ушёл. Он подошёл ближе. Медленно. Осторожно. Как человек, приближающийся к дикому зверю, готовому прыгнуть. И положил руку на плечо Тэхёна. — Ты совершаешь ошибку. В его голосе звучала усталость. Потеря. Горечь. Он знал, что уже не может его остановить. Тэхён остановился. Сломленный. Опустошённый. Юнги видел это. Видел, как его плечи дрожали, как его взгляд, ещё секунду назад полный ярости, угас, словно догоревшая свеча. — Для её блага, ради неё… — голос Мина звучал глухо, но в нём не было ни капли злорадства. Только усталость и неизбежность. — Оставь её. Тэхён молчал. — Ты — будущее клана Ким. На тебе ответственность за наши судьбы. Женись. Обзаведись семьёй. А о Эмир… Я позабочусь. Она тоже найдёт своё счастье. Счастье? Сердце застучало в ушах. Что-то внутри корчилось, выло, рвалось наружу. Но он не дал этому выбраться. Он слишком хорошо знал, что счастья не будет. Не у неё. Не у него. Никогда. Тэхён закрыл глаза. — Хорошо. Глухой голос. Мёртвый. Он развернулся и пошёл на выход. Шаг. Шаг. Шаг. И вдруг — скрип. Наверху открылась дверь. Тэхён замер. Она. Сонная. Такая родная, такая недосягаемая. Она не знала. Не знала, что он только что похоронил их. Эмир сделала несколько неуверенных шагов вниз. И он посмотрел на неё. Всего секунду. Всего короткий взгляд. Но в этом взгляде было всё. Любовь. Безысходность. Разбитое сердце. Он развернулся и ушёл. Она моргнула. Пустота. Его больше не было. — Тэхён! — крикнула она, сорвавшись с места. Поздно. Она бросилась вниз, не разбирая дороги, но чьи-то сильные руки схватили её. — Не смей. Юнги. Он прижал её к себе, закрыл ладонью рот, не давая выпустить имя. — Тише, всё кончено… — его голос был мягким, но беспощадным. Она билась в его руках, царапалась, рвалась на улицу, но Мин держал её крепко. — Он ушёл. И это точка. Между вами — точка. Она замерла. Только теперь почувствовала, как всё внутри рушится. Как сердце разлетается на осколки. Как жизнь больше не имеет смысла. Мир внутри неё умер. Юнги обнял её. — Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Скоро мы уедем, и ты обо всём забудешь. Забудешь. Но разве можно забыть то, что тебя убило? Глава XV. Разбитая душа Он не видел дороги. Не видел машин, людей, города, оставленного позади. Только её лицо перед глазами. Только звук собственного дыхания, рваного, сбитого, больного. Тэхён выбежал на улицу, не разбирая дороги. Воздух был холодным, он разрывал лёгкие с каждым вдохом, но он не чувствовал мороза. Не чувствовал ничего. Лишь пустоту. Лишь боль. Слёзы жгли кожу, скатывались по щекам, но он не вытирал их. Зачем? Он уже проиграл. Уже мёртв. Он широко распахнул дверцу водительского сиденья, так резко, что петли треснули от натуги. — Я сам! Голос прорезал тишину — хриплый, полный злости и отчаяния. Водитель не успел возразить. Машина взревела. Тэхён ударил по газу, и колёса сорвались в занос. Асфальт завыл под шинами. Город мелькал огнями, но он ничего не замечал. В голове звенел голос Юнги. > Ты — будущее клана Ким. На тебе ответственность за наши судьбы. Женись. Обзаведись семьёй. Как просто. Как будто это что-то значит. Тэхён резко сжал руль, его пальцы побелели от напряжения. Жениться? Обречь себя на проклятие рода? На холодную постель рядом с чужой женщиной? На детей, которых он не сможет полюбить? Руль дрожал в его руках, машина летела по ночному шоссе, словно дикий зверь, сорвавшийся с цепи. Он ударил по рулю. Раз. Громко. Два. Боль пронзила кулак, но он не остановился. Три. — По такому же принципу ты женился, отец?! Крик разорвал тишину салона. — Да?! Он хрипел, задыхался от злости, от ярости, от боли. — Жизнь по долгу. Брак по приказу. Так появился он. Так появился Тэхён Ким. Он смеялся. И плакал. Смеялся и плакал одновременно. Только сейчас он смог понять своего отца и одновременно сожалел что появился на свет Где-то далеко впереди замерцал красный свет светофора, но он не убирал ногу с газа. Ему было всё равно. Ведь что осталось? Что осталось, если её больше нет? *** Пекин. Большой, шумный, живой. Город, который никогда не спит. Но для неё он был тихим и холодным. Эмир стояла у окна своей комнаты в университетском общежитии, смотря на вечерние огни города. Люди спешили по улицам, такси мелькали среди толпы, свет рекламы отражался в стекле, но внутри неё царила пустота. Полгода. Шесть месяцев без него. Без его взгляда. Без его голоса. Без той боли, что когда-то сжигала их обоих изнутри. Юнги настоял на переезде. Он говорил, что это будет спасением. Новый город. Новая жизнь. Новый путь. Эмир училась. Ходила на лекции. Заводила знакомства. Но она не жила. Она была как призрак, существующий среди людей, но не принадлежащий им. Она больше не ждала его звонка. Она знала, что его не будет. Он исчез. Как будто стёр себя из её жизни. Как будто похоронил их обоих, не оставив даже имени на могильной плите. *** Сеул Тэхён не искал её. Но забыть не мог. Каждый день он вставал на рассвете, заходил в кабинет и погружался в дела клана. Контрабанда. Оружие. Политика. Деньги. Он подписывал бумаги, договаривался, угрожал, убивал. И продолжал дышать. Хотя с каждым днём дышать становилось тяжелее. Каждый вечер, оставшись один в своём доме, он открывал бутылку виски. Закуривал сигарету. И думал о ней. О девушке, которую потерял. О девушке, которую любил больше жизни. Но она ушла. И теперь он жил, как будто её никогда не было. Как будто себя никогда не было. *** Порт Сеул Тэхён сидел на борту роскошной яхты, глядя на чёрную гладь воды. Ночной порт был тих и спокоен, но напряжение гудело в воздухе. Он терпеливо ждал. Ждал новостей. Телефон завибрировал на столе. Он лениво поднял трубку, небрежно закинув ногу на ногу. — Алло. — Они уже здесь. Будь готов. Охрана на чеку. — Ок. Тэхён убрал телефон в карман и поднял бокал виски, делая глоток. Через несколько минут в помещение вошёл Ким Сокджин, окружённый своей свитой. — Добрый вечер, Тэхён. Ким медленно поднял взгляд, ухмыльнулся краем губ. — Если он добрый, конечно. Сокджин улыбнулся, но его улыбка была натянутой. Тэхён не терпел пустых разговоров. — Где деньги? — его голос стал холодным, как лёд. — Скоро будут. Я привёз 70% от суммы. Тэхён вскочил со стула, его кулак глухо стукнул по столу. — Себе, блядь, оставь! Ты что, думаешь, у меня микрозаймы?! Мне платят по факту, или больше мы не сотрудничаем. Сокджин заметно напрягся. Он не спорил. Он изначально знал правила. — Послушай меня внимательно, — Тэхён медленно подошёл ближе, вдавливая взглядом противника в кресло. — Есть один человек, которого я хочу уничтожить. — Кто? — Ким Намджун. Сокджин напрягся ещё сильнее. — Ты должен найти на него компромат. Всё, что сможет его уничтожить. Тэхён говорил тихо, чётко, взвешенно, и именно поэтому его слова были страшнее угроз. — Но как я это сделаю? — выдавил Сокджин. — Ладно… Сколько у меня времени? — Мало. Начни хоть сейчас. — Ким ухмыльнулся. — Ты и так должен мне пару миллионов, не забыл? Сокджин сжал челюсти и кивнул. — Я всё понял. Он встал и быстро покинул помещение, а Тэхён резко повернулся к охране. — Позовите Чимина. Дверь тут же открылась, и в помещение вошёл Чимин. — Ты звал? Тэхён устало сел на место, проводя рукой по волосам. — Готовься. Со дня на день будет дело. — Какое? — Рыбалка. — Рыбалка? — Чимин удивлённо приподнял бровь. — На крупную рыбу. — Ким Намджун? — Он самый. Этот индюк слишком много о себе возомнил. Чимин злобно усмехнулся. — Ясно. — Займись подготовкой. Лично. Люди, оружие, всё по высшему разряду. Всё как должно быть. — Есть. Чимин уже собирался выйти, но Тэхён вдруг его остановил. — Стой. — Что-то ещё? — Чимин обернулся. — Девочек позвать? Тэхён фыркнул. — Нет. Он медленно взглянул на телефон. — Подготовь мне личный вертолёт. В Пекин слетаю. На денёк. *** — Ты уверен, что тебе стоит туда ехать? — Чимин скрестил руки на груди, бросая внимательный взгляд на Тэхёна. Тэхён сидел в вертолёте, опустив голову, не глядя на друга. — Поздно отговаривать. Ветер рвал облака за окном, но внутри кабины стояла напряжённая тишина. Чимин тяжело вздохнул, приняв неизбежное. — Ты хотя бы скажешь, что хочешь там сделать? Тэхён глухо засмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Посмотреть на прошлое. И, возможно, сжечь его. Чимин не стал больше спрашивать. Он знал, что иногда лучше молчать. Через три часа вертолёт приземлился в Пекине. — Что или кого мы ищем? — Чимин зашагал рядом, но Тэхён резко остановился. — Меньше знаешь — крепче спишь. Глаза Чимина вспыхнули пониманием. — Ты действительно… Но Тэхён кинул ему грозный взгляд, предупреждая замолчать. — Я займусь отелем и забронирую тебе ужин. — Чимин поспешил уйти, не дожидаясь ответа. Когда он уже уходил, обернулся. — Мистер Ким, возьмите с собой охрану. Это опасно. Но Тэхён лишь хмыкнул, вызывая такси. — Сам. Машина мягко затормозила перед домом. Он не спешил выходить. Сколько прошло? Полгода? Полгода тишины. Полгода пыток. Он открыл окно, вглядываясь в дом. Долго. Так долго, что, казалось, время застыло. Наконец он вышел. Подошёл к двери. Нажал на домофон. — Дядя, я открываю. Голос, который он не слышал вечность. Щелчок замка. Дверь открыта. Тэхён вошёл. Тэхён стоял на пороге, не в силах отвести взгляд. Она. Эмир не заметила его присутствия. Она весело кружилась по залу, держа в руках тарелку с пельменями. Глупая, нелепая пижама. Наушники. Она выглядела… обычной. Живой. А он? Он застывшим силуэтом вписался в дверной проём, будто призрак прошлого, что не нашёл покоя. Его сердце билось в такт её движениям. Она смеялась, полностью погружённая в музыку, даже не догадываясь, что кто-то смотрит на неё с такой любовью. В голове мелькнула мысль: «Около двух лет все это тянется. Мы всё не можем воссоединиться. Это пытка. Это моё самое большое поражение. Потому что я люблю её такой.» И тут… Эмир повернулась. Всё произошло слишком быстро. Тарелка выпала из её рук. Разбитая керамика оглушила комнату. Её глаза широко распахнулись. Губы дрогнули. Она смотрела на него, будто не верила, что это действительно он. Тэхён медленно улыбнулся. Лёгкая, спокойная, но искренняя улыбка. — Привет. Пауза. Глубокий вдох. — Я решил приехать. Увидеть тебя. Мгновение. Ещё одно. И вдруг она сорвалась с места. Подбежала к нему, кинулась в объятия. С силой, с отчаянием, с эмоциями, которые слишком долго не находили выхода. Тэхён не ожидал. Но руки сами обняли её в ответ. Он вдохнул аромат её волос. И понял: Он дома. — Наконец-то ты здесь… Эмир смотрела в его глаза, будто пыталась убедиться, что это не сон. — Знаешь, как я тосковала? Тэхён онемел. Сердце разрывалось от эмоций. Хотелось кричать от счастья. Хотелось смеяться. Хотелось навсегда остановить этот момент. Его рука дрогнула, касаясь её щеки. — Я так скучал… Он приблизился. И их губы встретились. Поцелуй был жадным. Страстным. Глубоким. Руки обвились вокруг друг друга, пальцы сжимались в ткань одежды, словно боялись, что кто-то исчезнет. Будто этот мир мог их разорвать в любой момент. Будто прошлое, настоящее и будущее слились в этом прикосновении. Но Эмир резко отстранилась. — Ты должен уйти. Её голос дрожал. — Это опасно для тебя. Для клана. Это погубит нас. Если кто-то узнает — ты умрёшь. Тэхён улыбнулся. Низко, глухо. — Мне похуй. И снова поцеловал её. Она задохнулась в его губах. Они не могли остановиться. Поцелуи становились глубже, руки жаднее. Одежда летела на пол. Они сгорали. В этом грехе, в этой любви, в этом безумии. И ничего другого уже не существовало. Он обнял её взяв на руки, обхватила ногами его бедра, прижался к нему, он отнес ее в комнату, где она показала. Он положил их на кровать, их обнаженные тела горят, они целуются, он прикомаеться и прижимается к ее телу. Наконец, он входит в неё без защиты и прелюдии к дополнительной. Она громко стонет, они снова целуются, и он начинает двигаться, страсть, стоны, прикосновения, и все по кругу. — Я так тебя люблю. — рычит Ким. Он не мог оторвать от нее глаз, он все время смотрел и трогал каждый сантиметр кожи. Хватает за волосы меняет позы, она максимально отключила голову став единым целым с тем кого так долго любила. Бурно тронули в объятьях друг друга. Как только Тэхён кончил он крепко обнял её и вновь начал целовать. — Мне и этого мало! — он вновь начинает её целовать набросился как голодный зверь. Он чуть не сошел с ума, такого удовольствия он еще не испытывал, хотя женщин было много. Ответ один «любимая женщина» Эта ночь будет слишком длинной