Пристрастия

Ким сел в машину. Звук закрывающейся двери отозвался эхом в его голове, как шаг в пустоту. Внутри, за стеклянными окнами, мир казался таким далеким и непривязанным к реальности. В личном авто, с личным водителем, в том самом дорогом кресле, которое всегда казалось слишком комфортным для того, чтобы сидеть в нём с таким настроем. Но сейчас, когда Ким Тэхён готовился к мести, ему было не до роскоши. Он стиснул зубы, и его лицо оставалось каменным, словно вырезанным из мрамора. Руки нервно схватились за телефон. Он набрал номер, и после нескольких гудков на другом конце провода раздался знакомый голос. — Алло? — ответил Чимин. Его голос был холодным, но с оттенком настороженности. Он знал, что сейчас будет что-то серьезное. — Привет, Чимин. — Ким не стал терять времени. — Наведи справки. Где сейчас находится один человек? Быстро. — Кто это? — спросил Чимин, но в голосе уже ощущалась готовность помочь. Он знал, что Ким не вызывает с ним таких разговоров без причины. — Чон Чонгук, муж моей сестры, помнишь? Ты был на свадьбе. Год 1997. Я хочу знать, где он. Быстро. На другом конце провода стало тихо, только слышно, как Чимин что-то записывал. Несколько секунд спустя его голос снова прозвучал. — Понял. Чон Чонгук. Я сделаю всё, что смогу. Держи ухо востро, Тэхён. Он не такой, как все. — Знаю. — Ким ответил коротко, нажимая кнопку завершения разговора. Он поднес телефон к уху, а затем с силой положил его в карман. Тэхён смотрел в темный горизонт через окна машины. Его мысли вращались вокруг одного: месть. Чонгук был тем, кто заплатит за то, что произошло с Юнги. За её боль, за её страдания. Он должен был быть рядом с ней, защищать её, но вместо этого стал частью этого ада. Машина мчалась, и в голове Кима только одна мысль: он не остановится, пока не получит всё, что заслуживает этот человек. Ким приехал домой. Даже не включая свет, он быстрым шагом направился на кухню, достал виски и устроился за столом. Наполнив стакан, сделал глоток и затаился в ожидании. Прошло около получаса, когда его телефон зазвонил. Он мгновенно схватил трубку. — Тэхён! Голос Эмир. — Привет, — его тон сразу смягчился. — Ты приходил? — Да. Небольшая пауза. Затем она спросила: — Где ты? — Уехал по делам в Пусан. Буду через несколько дней. Увидимся. — Хорошо. Тогда пока. Она сбросила вызов. Ким, продолжая ждать, сделал ещё глоток. Через несколько минут телефон снова завибрировал. Он ответил мгновенно. — Алло. Ну, какие новости? На том конце провода Чимин усмехнулся. — Чонгук сейчас в Сеуле. И ты не поверишь — мы так и не смогли выяснить, где именно он находится. Но последний раз его телефон засветился в районе, где живёт дядя твоей сестры. Ким выругался: — Блядь… Понял. Он сбросил вызов и тут же судорожно набрал Юнги. — Алло. Ты где? Мин ответил спокойно: — В офисе, по делам. Ким молча завершил вызов, вскочил со стула и выбежал на улицу. *** Эмир положила телефон и спустилась на кухню, чтобы сделать себе кофе. Она услышала, как скрипнула входная дверь, и направилась к порогу. — Привет, дядя, как… — начала она, но замерла, увидев Чонгука. Её сердце замерло, а потом бешено заколотилось. Она сделала шаг назад, а затем рванула прочь. Но он был быстрее. Чонгук догнал её в два шага, грубо схватил и повалил на пол. — Тэхён! Помоги!.. Дядя!.. — закричала она, но тут же почувствовала, как его рука зажимает ей рот. — Молчи, — прошипел он и приставил к её горлу холодное лезвие. Эмир извивалась, пытаясь вырваться, но он крепко держал её. В следующий миг к её лицу прижали платок с едким запахом. Глаза заслезились, дыхание стало прерывистым… Всё поплыло перед глазами. Тьма. Чонгук подхватил её бесчувственное тело на руки и вынес на улицу. Закинув её на заднее сиденье машины, он быстро сел за руль и сорвался с места. *** Чонгук привёз её в заброшенный район — трущобы, где даже воздух был пропитан сыростью и запустением. Он остановил машину у старого здания, взял Эмир на руки и занёс внутрь. Но внутри всё оказалось иначе. Холодная комната, но с хорошим ремонтом — это была смарт-квартира, будто спрятанная среди развалин. Он положил её на кровать, выпрямился и вышел, заперев дверь. Ждал. Минут через двадцать Эмир зашевелилась. Голова гудела, в горле першило. Она распахнула глаза — и тут же встретилась взглядом с Чонгуком. Руки связаны. — Чонгук… — прохрипела она, раздражённо морщась. Злость вспыхнула мгновенно. — Как же я тебя ненавижу, больной ублюдок! Он лишь усмехнулся, сложив руки на груди. — Предательнице виднее, — бросил он с насмешкой. — Давай, расскажи, с кем кроме меня ты ещё спала? Её глаза вспыхнули гневом. — Не поверишь, но ты мой единственный половой партнёр. Чонгук прищурился, явно не веря. Она приподнялась, насколько позволяли путы, и холодно спросила: — Чего ты от меня хочешь? Но его лицо вдруг изменилось. Тень пробежала по глазам, губы сжались в тонкую линию. — Развода не будет, — процедил он. — Ты останешься со мной. — Нет, я не останусь с тобой! Даже под страхом смерти! — Эмир смотрела на него с ненавистью, дыша тяжело. Чонгук лишь усмехнулся, как будто её слова не стоили ровным счётом ничего. Не торопясь, он поднялся, направился к холодильнику, достал банку пива и с хладнокровием открыл её. Громкий пшик заполнил напряженную тишину комнаты. Он сел обратно на стул, лениво листая что-то в телефоне, явно переписываясь с кем-то. — Ты меня слышишь, Чонгук?! — Голос Эмир дрожал от ярости. Ноль реакции. Гнев заклокотал в её груди. Она метнулась в сторону, намеренно скатившись с кровати. Острые углы мебели врезались в тело, но боль сейчас не имела значения. Она зажала узел верёвки зубами, судорожно пытаясь освободить руки. Чонгук лишь хмыкнул, не поднимая глаз. — За тобой так забавно наблюдать, — его голос звучал низко, почти лениво. — А ещё веселее будет, когда твой дядя узнает о твоих… грязных чувствах к брату. Эмир замерла. — Чем я сейчас занимаюсь? Думаю, ты уже поняла, — он поднялся, неторопливо подошёл к ней и склонился над её лицом. — А завтра… завтра я либо увезу тебя отсюда, либо убью. Она не успела отшатнуться — его пальцы вплелись в её волосы, заставляя поднять голову. Их взгляды встретились. В его глазах не было жалости. Только тёмная, хищная усмешка. Чонгук резко схватил её за волосы и рванул вверх, заставляя встать. — А-а-а! Пусти! Мне больно! — Эмир закричала, пытаясь вырваться, но хватка была стальной. Он даже не вздрогнул от её крика. В следующую секунду он бросил её на кровать, словно ненужную вещь. Едва она успела вдохнуть, как его кулак врезался в её тело. Один удар. Второй. Третий. Она не успевала понять, куда именно он попал — боль разливалась по всему телу. — Убери свои грязные руки! — прохрипела она, срываясь на крик. Чонгук усмехнулся. Внезапно он схватил её за лодыжку и с силой сдёрнул с кровати. Она упала на пол, ударившись так сильно, что воздух вырвался из лёгких с болезненным стоном. — А-а-х!.. — она ахнула, съёжившись от боли. Чонгук медленно наклонился над ней, изучая каждую её реакцию. В его голосе не было ни злости, ни раздражения — только холодный, пугающий контроль. — Ещё одно слово… — он коснулся пальцами её подбородка, вынуждая поднять голову, — и я начну ломать тебе конечности. Или… — он провёл большим пальцем по её нижней губе, — вырву зубы. Эмир зажмурилась, стиснув зубы. Она не позволит ему увидеть её страх. Но как ей выбраться из этой комнаты живой? *** Юнги сидел на краю дивана, сжимая телефон в руках. В доме царило напряжённое молчание, прерываемое только приглушённым тиканием настенных часов. Тэхён стоял у двери, проверяя ключи от машины — они уже собирались выезжать на поиски Эмир. Внезапно телефон Юнги завибрировал. Он взглянул на экран и замер. — Стой, — голос его прозвучал резко, как удар хлыста. Тэхён нахмурился и обернулся. — Что? — Мне написал Чонгук. Эти слова заставили Тэхёна напрячься. Он шагнул ближе, чувствуя, как что-то нехорошее пробегает по позвоночнику холодным предупреждением. — Что именно? Юнги молчал несколько секунд, а затем медленно выдохнул. В глазах мелькнуло недоверие, шок. Его пальцы побелели, так сильно он сжал телефон. — Чонгук пишет, что Эмир влюблена в тебя. И что это… взаимно. Слова повисли в воздухе, как лезвие, готовое вонзиться в самую глубину. Тэхён замер, но не дрогнул. Лицо его оставалось бесстрастным, будто эта информация не касалась его вовсе. Юнги не сводил с него взгляда, а затем, сжав зубы, перелистнул сообщение вниз. Ещё один вложенный файл. Он открыл его. На экране появилось видео — ресторан, полумрак, камера наблюдения. И вот: Эмир, сидящая напротив Тэхёна, её взгляд полон эмоций. Тэхён наклоняется вперёд, его рука замирает возле её лица, а затем… он целует её. Юнги не моргнул ни разу. Мир будто сузился до этой крохотной сцены, крутящейся перед его глазами, в которой рушились все возможные границы дозволенного. Тэхён молча наблюдал за реакцией Мин Юнги. — Ты ебнулся, Тэхён?! — голос Юнги срывался на гневный шёпот, в котором кипела буря. — Ты правда испытываешь такое к сестре?! Тэхён спокойно поднял на него взгляд, но в его глазах не было ни оправданий, ни сожалений. — Я не собираюсь перед тобой отчитываться, дядя, — сказал он ровным голосом. В следующую секунду Юнги взорвался. Его кулак со всей силы врезался в скулу Тэхёна, заставляя того отшатнуться назад, ударившись плечом о стену. В висках Юнги стучало, сердце колотилось как бешеное. — Как ты мог?! — взревел он, набрасываясь на Тэхёна, хватая его за воротник рубашки. — Как вы могли пойти на такой грех?! Тэхён тяжело дышал, но даже сейчас не выражал ни капли страха. Он просто смотрел прямо в глаза Юнги, будто изучая его злость. — Я никогда не считал её своей сестрой, — холодно ответил он. Юнги замер. В груди разлилась ледяная ярость. — Ты жалкий ублюдок, — прошипел он, встряхивая его за ворот. — Чонгук похитил её, а ты стоишь передо мной и спокойно признаёшься, что всё это правда?! Тэхён не ответил. Юнги разжал кулаки, отталкивая его. Он шагнул назад, пытаясь взять себя в руки. Ему нужно было думать не о злости, а о том, что делать дальше. — Если с ней что-то случится… — он глубоко вдохнул, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я не прощу тебя, Тэхён. Никогда. Тот продолжал стоять, глядя ему в спину, но всё же не проронил ни слова. Юнги развернулся и вышел из дома, хлопнув дверью. Они всё равно должны были найти Эмир. Остальное — потом. Чонгук громко рассмеялся — смех был безумным, хриплым, почти психотичным. Звук его смеха отрезал тишину, словно ножом, и Эмир пришла в себя, дернувшись от внезапного звука. Она в недоумении подняла на него глаза, не понимая, что происходит. Он продолжал смеяться, будто этот смех был единственным способом избавиться от нарастающего напряжения. — Юнги теперь всё знает, — произнёс он, заставив её сердце замереть. — И знаешь почему? Эмир не успела ничего сказать, как Чонгук резко подошёл к ней, схватил за волосы и принудительно поднял её голову. Она вскрикнула от боли, но он не обращал внимания. Его глаза горели безумным огнём. Он включил видео на телефоне и показал её. Это было видео со свадьбы. Камера фиксировала момент, когда Тэхён целует её — поцеловал, когда она ещё была его сестрой. Он был так близко, и этот поцелуй был слишком личным, слишком… запретным. Эмир не могла удержать слёзы. Сначала они просто выступили в уголках глаз, а затем, словно плотина прорвалась, она расплакалась. Тоска, боль, стыд — всё это слилось в одно чувство, которое заполнило её душу. Она не могла понять, как всё дошло до этого, и почему она так долго не видела, что происходит вокруг. Чонгук только усмехнулся, наблюдая за её страданиями. Ему нравилось смотреть на её слёзы, потому что это означало, что всё идёт по плану. Он наклонился, и Эмир почувствовала, как его рука коснулась её одежды, начинающей развязываться, — это движение вызвало в её душе болезненное ощущение беспомощности. Она дрожала, пытаясь сдержать слёзы, но они всё равно текли по её щекам. — Пожалуйста, не… — её голос сорвался на крик, она отчаянно пыталась отстраниться, но его сила была непреклонной. Эмир закрыла глаза, ощущая, как её тело теряет контроль, а сердце сжалось от страха и стыда. Она не могла понять, почему всё стало так, как стало, и почему она не может вырваться из этого кошмара. Её тело тряслось от рыданий, но Чонгук оставался рядом, не показывая никакой жалости. С каждым его движением она чувствовала, как её мир рушится, и всё, что осталось — это безысходность, которую она пыталась скрыть от самого себя. Эмир продолжала кричать, её голос эхом отдавался по пустой квартире, но в ответ лишь наступала мёртвая тишина. Она пыталась позвать на помощь, но слова вырывались с такой болью, что теряли всякий смысл. — Юнги! Тэхён! — её крики эхом отдавались в четырёх стенах, но не было ответа. Не было ни шагов, ни голоса — только глухое, невыносимое молчание. Каждый её крик пронизывал тишину, заставляя её сердце колотиться в бешеном ритме. Эмир не могла понять, как оказалась здесь, и почему никто не приходил ей на помощь. Тем временем, где-то далеко, Юнги и Тэхён почувствовали странное беспокойство. Это было нечто большее, чем просто тревога — будто что-то в их сердцах сжалось, как если бы всё в этом мире начало рушиться. Тэхён остановился на секунду, обернувшись к Юнги. Его лицо было серьёзным, как никогда. — Что-то не так, — произнёс он, и в его голосе сквозила тень того беспокойства, которое он не мог объяснить. Юнги мгновенно ощутил то же самое. Он почувствовал, как что-то острое, болезненное, словно предвестие беды, проникает в его грудь. — Я должен найти её, — произнёс Юнги решительно, глаза его сузились. — Немедленно. Рыдания Эмир эхом раздавались в пустой комнате, её тело вздрагивало, как если бы она пыталась вырваться, но силы покидали её. Она извивалась, пытаясь освободиться от хватки Чонгука, но он держал её крепко, как будто решив, что эта борьба будет длиться вечно. — Умоляю… не… — её голос срывался на болезненные всхлипы, каждое слово отдавалось в горле, как камень. Она не могла понять, что происходит, но её душу терзала ужасная беспомощность. Чонгук смотрел на неё с холодной усмешкой, в глазах которого не было ни сочувствия, ни сожаления. Для него это был лишь шаг в долгой игре, где каждый ход был продуман. Эмир снова закрыла глаза, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам, но она не могла остановиться, даже если пыталась. Этот момент казался бесконечным, и она уже не могла быть уверена, что сможет пережить его. В этот момент её мысли пронзило одно — она так отчаянно нуждалась в помощи, но её крики были не услышаны, и это заставляло её терять последние остатки надежды. Насилие, его поцелуи и взгляд, полный силы и похоти. Чонгук изнасиловал её, понимая, что она страдает ему в кайф доставлять ей боль унижая её. Таким образом, он мстит ей за любовь, которую так и не получил… Нееет! — громкие вопли срывалась с её губ. Несколько часов спустя* Она лежала на холодном полу, дыхание было едва слышным. Кожа побледнела, а на ней проступали тёмные синяки и царапины. Рядом валялся нож с алыми следами, а по гладкой поверхности пола тянулись тонкие, застывающие полосы. Чонгук медленно застёгивал рубашку, на его лице играла удовлетворённая усмешка. Он бросил на неё взгляд — безразличный, будто всё это ничего не значило. — Вставай, нам пора ехать, — его голос звучал спокойно, даже буднично. Тишину нарушал только гулкий звук капель, падающих на пол. Закончив одеваться он подошел и заново завязал её руки, запястья рук был синими он перевнул её на спину, она едва ли открыла глаза. Он взял нож который испачкан в крови. — Я освобожу твоё тело от той похоти которая в нем живёт. — схватил за волосы и шептала будто дьявол на уход. Её тело дрогнуло от острого, обжигающего прикосновения металла. Лезвие скользило по коже, оставляя за собой огненный след. Она судорожно вздрогнула, из горла вырвался сдавленный крик — полный боли, ужаса и бессилия. Пальцы судорожно сжимались, ногти царапали холодный пол, но вырваться было невозможно. С каждым новым движением ножа боль накатывала волнами, разрывая сознание на куски. Время растянулось в бесконечность, превращая каждое мгновение в новую пытку. Голос с оттенком удовлетворения разрезал тишину: — Терпи. Мы ещё не закончили. *** Эмир больше не могла бороться — сознание покинуло её, спасая от дальнейшей боли. Чонгук, закончив своё дело, равнодушно натянул на неё одежду и, небрежно подняв на руки, понёс к машине. Бросив её на заднее сиденье, он сел за руль и нажал на газ. Но до центра он так и не доехал. Внезапно три автомобиля перегородили дорогу, блокируя ему путь. Двери одной из машин распахнулись, и из неё вышли Чимин и ещё трое. Всё произошло молниеносно — прежде чем Чонгук успел среагировать, его вытянули из машины и уложили на асфальт. — Мордой в пол, мразь! — рявкнул Чимин, пока его люди жёстко фиксировали пленника. Тем временем Тэхён бросился к машине, распахнул дверь и увидел её. — Эмир… — выдохнул он, аккуратно вынимая девушку из машины. Она была без сознания, кожа в кровоподтёках, а одежда пропиталась алыми пятнами. Но самое страшное оказалось впереди — когда Тэхён приподнял ткань на её спине, он замер. Рядом оказался Чимин, и оба мужчины оцепенели. — Чёрт… — голос Тэхёна сорвался. — Даже в мафии я не видел такой дикости. Слова, вырезанные на её спине, горели перед глазами, как проклятие. Чимин сжал кулаки, стараясь держать себя в руках. — Нужно срочно в клинику, она не в том состоянии, чтобы ждать! — бросил он. Тэхён осторожно передал Эмир в руки Чимина, а сам развернулся и, сжимая пистолет, направился к Чонгуку. Тот, несмотря на своё положение, лишь ухмылялся. — Что ты с ней сделал, тварь? — прорычал Тэхён, наступая на его лицо ногой. — Всё, что хотел, — спокойно ответил Чонгук, глядя ему прямо в глаза. — Можешь сам проверить, если не веришь. Щелчок предохранителя стал последним звуком, который он услышал. Пять выстрелов. Всё кончено. *** Когда Эмир открыла глаза, перед ней плавали размытые силуэты, а в ушах звенели приглушённые звуки медицинских приборов. Воздух был тяжёлым, а тело будто налито свинцом — каждое движение давалось с трудом. Секунды казались вечностью, прежде чем дверь распахнулась, и в палату быстрым шагом вошёл молодой врач. Его глаза светились профессиональной сосредоточенностью, но в глубине взгляда сквозила искренняя тревога. — Ким Эмир, как вы себя чувствуете? — спросил он, аккуратно вынимая трубку аппарата искусственной вентиляции лёгких. Она попыталась заговорить, но вместо слов вырвался лишь хрип. Собрав силы, прошептала: — Не очень… Врач понимающе кивнул. — Это нормально. Вы долго были в коме… больше двух месяцев. Ваше сердце однажды остановилось, но мы смогли вас вернуть. Он внимательно следил за её реакцией, готовый при необходимости вмешаться. Эмир моргнула, пытаясь осознать услышанное. Кома… два месяца… остановка сердца… Всё звучало, как чей-то кошмар, но этот кошмар был её реальностью. Позже врач ушёл сообщить родным, она уснула. Эмир снова открыла глаза. Головная боль была почти невыносима, но этот тупой, пульсирующий дискомфорт не мог затмить того, что она ощутила первым — прикосновение. Тёплая рука, которая держала её свою, как будто не желая отпускать. Когда она повернула голову, её взгляд встретился с Тэхёном. Его лицо было напряжено, а в глазах можно было прочитать страх. Он заметно потускнел, будто весь его мир рухнул, когда она оказалась здесь, в этом белом мире, без памяти о произошедшем. — Привет, — его голос был хриплым, как будто он не мог найти слов. — Как ты? Эмир не могла ответить сразу. В глазах Тэхёна всё было так искренне, так по-настоящему, что она почувствовала, как её сердце сжимается. Но она знала, что не может позволить себе слабость. У неё был выбор, и этот выбор стал для неё окончательным. — Я в порядке, — её слова прозвучали так же холодно, как и её мысли. — Спасибо, что был рядом. Тэхён мягко погладил её руку, словно пытаясь утешить, но в его глазах было беспокойство. — Не переживай, всё будет хорошо. Чонгук больше не угрожает. Ты в безопасности. Я всегда буду рядом. Эти слова звучали так, будто он искренне верил в то, что говорит. Но для Эмир всё было иначе. Она почувствовала, как в груди сдавило, как будто её душу разрывает напряжение, которое она сама создала. Это не было его виной, но она не могла больше продолжать в том, что у них было. Её голос был тихим, но решительным. — Тэхён… Мне нужно, чтобы ты ушёл. И больше не появлялся. Это мой выбор. Я больше не могу быть с тобой. Тэхён замер, его рука на мгновение остановилась. В его глазах мелькнуло сожаление, но он ничего не сказал. Он не мог заставить её изменить решение. Понимание пришло слишком поздно. Тэхён держал её руку в своих, не в силах отпустить. Он наклонился и, сдерживая слёзы, поцеловал её пальцы, как будто надеялся, что это действие вернёт все утраченные моменты. — Почему ты гонишь меня? — его голос дрожал, полон боли и отчаяния. — Мы оба ждали этого воссоединения, а теперь ты отступаешь? Эмир пыталась отвернуться, но он всё равно чувствовал её сопротивление. Пальцы Тэхёна сжались на её руке, его дыхание стало глубже, а глаза полны боли. — Просто уйди, не мучай меня. Ты же знаешь, что я пережила, — её слова были тихими, но чёткими. Тэхён продолжал смотреть на неё, не в силах принять её слова. — Нет, я не уйду и никогда не оставлю тебя. Юнги всё знает, и даже так я не брошу тебя, не гони меня, умоляю… Слёзы наполнили глаза Эмир. Сердце разрывалось от того, что она знала: его чувства были настоящими, но ей нужно было оставить всё позади. Каждый момент, каждый взгляд напоминают ей, что она не может быть с ним. Это не был её путь. Но когда она услышала, как Тэхён срывается в слёзы, её душа содрогнулась. Она не хотела этого, не могла больше слышать его боли. Но когда она повернула голову, её взгляд случайно встретился с холодным взглядом Юнги, который стоял в дверях и молча наблюдал за происходящим. Он не сказал ни слова, его выражение лица было непроницаемым, но его присутствие ощущалось всем существом. Эмир почувствовала, как её сердце сжалось ещё сильнее. Тэхён, не замечая Юнги, продолжал говорить, его голос всё громче звучал в тишине палаты: — Я люблю тебя, Эмир, умоляю! Её глаза наполнились слезами, и она почувствовала, как её душа рушится. Она не могла больше сдерживаться. — Дядя! — её голос был громким, полной силы, и это слово вырвалось из её горла как крик. Юнги мгновенно вошёл в палату, его взгляд был холоден, как лёд. Его глаза встретились с глазами Тэхёна, и в них была вся боль, вся злость и непонимание. Тэхён, увидев его, впервые осознал, что он был не один. Он повернулся, встретившись с заплаканными глазами Юнги, и понял, что ситуация вышла из-под контроля. — Тэхён, тебе лучше уйти, — сказал Юнги, его голос был холодным, но решительным. Тэхён замер на месте, не веря своим ушам. Он долго смотрел на Юнги, но не мог поверить, что тот сказал это. Слёзы на глазах Эмир продолжали катиться по её щекам. Она не могла больше оставаться в этом состоянии, не могла больше быть частью этого мучительного треугольника. Слова, которые она так долго избегала, теперь прозвучали яснее, чем когда-либо. Тэхён был в ярости. Он не мог позволить себе отступить, не мог принять поражение. Его голос был резким и полным решимости, когда он обратился к Юнги: — Я не уйду! Я буду защищать свою женщину, несмотря ни на что! Юнги, стоящий у двери, оставался спокойным. Его лицо не выражало ни злости, ни сожаления. Он был как камень — неподвижный, холодный и безжалостный. Его взгляд был устремлён на Тэхёна, но не было ни ярости, ни сомнений. Он просто наблюдал. Но его молчание действовало на Эмир сильнее любого слова. — Скажи ей сам, что ты сделал, не заставляй меня, — продолжил Юнги, его голос был тихим, но полным угрозы, исходящей не от слов, а от самого присутствия. Тэхён замер, не зная, как ответить, но затем он повернулся к Эмир, как будто готов был разорвать тишину своей истиной. — Я убил Чонгука, когда он вёз тебя в аэропорт, — сказал Тэхён, его слова эхом отозвались в комнате. Эмир замерла. Её сердце пропустило удар, а её глаза расширились от ужаса. Её душу охватил шок, и, казалось, весь мир рухнул перед ней. Она не могла поверить в то, что только что услышала. Словно кто-то вырвал у неё почву из-под ног. Она не могла пошевелиться. Она смотрела на него, как на чужого, а затем её взгляд перешёл к Юнги. Он молчал, не смотрел на неё, не делал никаких жестов. В его глазах не было ни жалости, ни гнева, только пустота. Тэхён пытался найти её взгляд, но она отвернулась, не в силах выносить это. Всё, что она могла сделать, это стоять и пытаться понять, что только что произошло. Мин не сказал больше ни слова. Он молча посмотрел на неё, и затем, тихо, как тень, вышел из палаты, оставив её в одиночестве с этим ужасом. Юнги не торопился. Он обернулся, и, без взгляда на Тэхёна, сказал лишь: — Я зайду завтра. Он ушёл, оставив Эмир погружённой в её бурю мыслей и эмоций, которые, казалось, никогда не успокоятся. Тэхён стоял перед ней, его слова прозвучали как приговор. Он говорил это так, как будто всё это было неизбежно, как будто не было другого выхода. Его взгляд не покидал её, и в его глазах было что-то тяжёлое, что-то, что Эмир не могла понять. Он смеялся, но этот смех был мракобесным и безумным. — Я убил его, когда он вёз тебя в аэропорт, — его голос был жестоким и пустым, как сама смерть. — Он смеялся, и судя по всему, был под наркотой. Я не сдержался, когда увидел тебя в таком состоянии, и убил его. Пустил несколько пуль. Это ему расплата за твою боль. Эмир сжала губы, чувствуя, как горло сжалось от страха и отвращения. Она не могла поверить, что слышит. Она знала, что Юнги был готов на всё, чтобы защитить её, но Тэхён… он был готов сделать это так, как будто его действия не имели никакой цены. Он продолжал, его голос стал ещё более угрожающим, но она не могла отвести взгляд. — Я беру этот грех на себя и осознаю свою ответственность. Всё, что я сделал, я сделал ради тебя. Это моя вина, и я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что для меня ты — всё. Я готов понести любую кару. Эмир почувствовала, как её тело обжигает холод. В её голове буря мыслей, но они не давали ей возможности произнести хоть слово. Она не могла понять, как он мог так говорить. Это был не тот Тэхён, которого она знала. Он разрушил всё, что у них было, и теперь она не могла поверить ни одному его слову. Её глаза начали наполняться слезами, но она не могла позволить себе сломаться перед ним. Она должна была быть сильной. Она отвернулась, не в силах смотреть на него. — Ты забрал у меня право на жизнь, — её голос едва звучал, но он был полон решимости. — Ты разрушил всё, что у нас было. И теперь… теперь ты хочешь, чтобы я простила тебя? Тэхён замолчал. Он не знал, что сказать. Он просто стоял, ощущая, как его мир рушится. Все его слова не имели значения. Он знал, что невозможно искупить такую вину. Эмир подняла голову, посмотрела ему в глаза, и в её взгляде было всё, что она не могла выразить словами. Он ошибся. И это был его последний шанс. — Ты не можешь искупить свою вину, Тэхён, — тихо произнесла она. — Ты блядь человека убил! Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не мог поверить, что это конец. Но конец пришёл. — Правда, я убил его, — сказал он снова, его голос был хриплым от боли. — Я признаю это, верну, не отрицаю. Я убью любого ради тебя. Эмир почувствовала, как её сердце застыло, как кровь в венах замерла. Эти слова были тяжкими, как камни, и они тянули её в бездну, в которую она не могла смотреть. Она знала, что он готов был сделать всё ради неё, но именно эта готовность лишала её покоя. Она не могла быть частью этого мира. Не могла жить с тем, что он сделал. Не выдержав, она сорвалась на крик. Слёзы заливали её лицо, и она кричала, как будто пытаясь прогнать его, прогнать свои эмоции, которые сжигали её изнутри. — Хватит, Тэхён! Уйди, прошу тебя! Она не знала, откуда пришёл этот крик, но он был ей необходим. С каждым словом она ощущала, как её душа уходит всё дальше от него. Она не могла оставаться в этом. Не могла жить в этом кошмаре. Тэхён стоял, его глаза полны боли, но он не знал, что делать. Он хотел подойти, успокоить её, объяснить, что всё, что он сделал, — это ради неё. Но его слова не находили отклика в её душе. Он не был тем человеком, которым она его помнила. Его плечи опустились. Он знал, что не может остаться. Он медленно развернулся и, не сказав ни слова, вышел из палаты. Когда дверь за ним закрылась, Эмир осталась одна, но её тело было в разладе с её сознанием. Она не могла поверить, что всё кончено. Она потеряла что-то важное, но понимала, что так будет лучше для неё. Она осталась наедине с собой и со слезами, которые не прекращались.