My dependence

Яркие неоновые лучи прожекторов безбожно сильно слепят глаза. Лишенная какой-либо уникальности музыка с ударными битами не приносит никакого удовольствия, за исключением обострившейся головной боли. У Нам Гю самое козырное место — за стойкой бара, откуда хорошо открывается весь вид творящегося увеселительного хаоса. На работе в роли бармена парень не появлялся всего каких-то несколько дней, но ощущения говорили об обратном.  После очередной игры в результате голосования крестики получили желаемое своим существенным количеством, и вот, пришло время возвращаться к обычной жизни. Нам Гю поистине не был рад такому исходу, принимая это за собственное поражение. Он упустил момент, когда приоритетное место стала занимать не сохранность его жизни, а деньги. Огромное их количество. Те, что предвещали участникам в случае победы. Но все эти мысли и надежды о безбедном будущем остались где-то в прошлом. Итоговой выручки едва ли хватало на закрытие половины долгов, не говоря уже о реализации всех планов.  Парень еще раз оглядывает всех этих безмозглых людей, шарахающихся в такт заурядной мелодии и чувствует, что заебался.  Должность бармена наделяла его властью распоряжаться всем алкоголем, который находился в его поле зрения за этой стойкой, так что Намгю не упускал возможности время от времени халявно прикладываться к бутылке. Хоть какая-то моральная компенсация за выслушивание одной и той же противной мелодии должна быть, верно?  Нам Гю тянется к уже начатой бутылке соджу и пригубляет прямо из горла. Тем не менее настроение не поднимается и остаётся всё также на нуле, но по телу разливается приятное чувство расслабления.  — Эй, Нам Гю, — слышится голос откуда-то из-за спины. Он оборачивается, и перед ним предстаёт фигура коллеги, выглядящего по-странному официально, в каком-то нелепом пиджаке и вычурной маске, скрывающей лицо практически полностью. При его виде Нам Гю аж поперхнулся. — Ты чё это так разоделся? Пиджак с покойного деда снял? И что это за хрень у тебя на лице? У нас тут не детский утренник вроде, — оценивающе смотрит на него Нам Гю и ставит бутылку на стойку.  — Между прочим, сегодня в клубе тематический вечер и ты бы это знал, если бы не шлялся все последние дни в поисках клада. Начальство за тобой послало, сказав передать, чтобы ты соблюдал дресс код, — недовольным тоном отчеканил коллега, впихивая в руки Нам Гю маску, такого же цвета и размера. Такую же странную и абсолютно неуместную. — и да, кончай уже бухать за рабочим местом, я заебался прикрывать тебя, урод. Возможно, сегодня твой последний день за этой стойкой, проведи его достойно, — парень бросил на него самый недовольный взгляд, на который был только способен, и намеренно пихнув в плечо, удалился вглубь толпы.  Нам Гю было хотелось дать отпор этой шестёрке управляющего, но поняв, что тот всё равно его не услышит из-за долбящей в уши музыки, поумерил свой пыл. Парень подсел обратно к заветной бутылке, залпом осушая содержимое, и нехотя нацепил врученную ему маску. Уж что-что, а вылет с рабочего места в этой дыре волновал его в последнюю очередь.  Из-за неустойчивого материального положения обеспечивать себя дозой как прежде было проблематично. До эпизода с игрой, Нам Гю в момент очередной ломки просто бы влез в новый долг, но сейчас что-то определённо в его взгляде на ситуацию изменилось. Парень видел людей, погрязших в череде долгов сильнее, чем он сам. На что же были способны пойти все они, чтобы возместить эти роковые деньги и начать новую спокойную жизнь? Это зрелище Нам Гю запомнит надолго. Загонять себя сильнее и обрекать на ежесекундные нервяки ему больше не хотелось. Он решил чётко и уверенно, что никаких новых: «возьму в займы, отдам потом» больше не будет. Но рассуждать так было просто, когда под рукой была доза. В период ломки все грани дозволенного стирались, например, как сейчас.  Нам Гю открывает телефон и мгновенно, как на рефлексе вводит заветные цифры номера одного из своих «приятелей», у которого частенько одалживал несколько миллионов вон и также неоднократно ничего не возвращал. То, что вышеупомянутый кент обещал свернуть ему бошку, а затем с особой жестокостью надругаться над трупом, если в ближайшие пару дней он не вернёт долг, Нам Гю предпочитает опустить. Тело начинает изрядно лихорадить, а разум затмевают мысли о скором прекращении этого кошмара. Один звонок, один перевод, несколько полных шприцов и счастливое существование на ближайшие сутки обеспечено. Всё как по канону его жалкой, полной зависимостей жизни. Иной исход парень не представляет, его почти устраивает эта утопия.  Но что-то идёт не по плану. Перед глазами вновь всплывает круглая сумма не уплаченного, и Нам Гю перетряхивает с новой силой. Он тупо пялится в экран, а палец зависает над кнопкой вызова. Нужно сдержать обещание, данное хотя бы самому себе.  Чуть поодаль за танцполом, раскинувшись в кресле для вип-гостей, сидит рэпер в окружении приятелей, потягивая кальян. Не то, чтобы присутствие в этом клубе среди серой массовки и орущей музыки приносило ему невообразимое удовольствие, но получить хотя бы долю расслабления хотелось.  — Слышь, Танос, где ты вообще пропадал эти дни? — доносится нечёткий голос знакомого, заставляя рэпера в момент немного поперхнуться дымом. Наверно, было ошибкой забивать хуй на возможные вопросы знакомых о его исчезновении и не выдумать никакой отмазы заранее.  — Bro, you know, я пиздецки занят в последнее время, пропадаю на студии сутками, — начинает Су Бон в привычной манере, отмахиваясь от собеседника. — хиты сами себя не запишут, yeah! — Танос берёт бутылку с небольшого столика напротив, доверху заполняя опустевший бокал.  — Вот только не надо пиздеть, ключи от судии у меня, тебя там и близко не было. Чё, опять за закладками рыскал, обдолбыш хренов?   Упрёк, произнесённый едким насмешливым тоном выводит Таноса из себя. Он, между прочим, сюда отдохнуть пришёл после всех пережитых ужасов, а не выслушивать обвинения.  — Listen, motherfuker, не твоего ума дело где я был и чё делал. Не забывай благодаря кому ты сейчас сидишь в вип-зоне и потягиваешь соджу, а не гниёшь в задрипанном подпольном баре. Тебе стоит усечь раз и навсегда кого знают и любят суки этих районов, — отрезал Танос, с грохотом ставя бокал на стол. В голубых глазах читается агрессия и готовность заткнуть разговорившуюся шестёрку.  — Любят и знают? Тебя-то? Не смеши, — подаёт голос второй приятель с усмешкой. — кто вчера орал до хрипа на управляющего «Пентагона», заставляя отдать за бесплатно вип-места «известной медийке», а после с вынужденными извинениями оплатил всё втридорога? Чё, опять в долги влез? Откуда бабки, Танос?  Рэпер уже кипит от злобы. Из-за масок ему не видны эмоции сидящих напротив, но он уверен, что сейчас их лица искажены высшей степенью злорадства.  — А не должно вас это ебать, — отвечает Су Бон, показывая фак обоим собеседникам, желая поставить точку в этом отвратном разговоре. Он вновь тянется к кальяну, пытаясь отречься от негатива, но его руку вдруг перехватывают, обращая на себя внимание.  — Смотрю ты смелости резко поднабрался, хамишь прям уверенно. Со своей наркотой уже совсем берега попутал, а? бабки мне возвращать кто будет? Давно тебя не пиздили, надо бы в чувства привести.  По щеке прилетает пощёчина, да с такой силой, что Таноса в момент отшатывает в сторону. От жгучей боли немного защищает маска, но таких унижений рэпер больше не стерпит. После всего, через что он прошёл на играх, чувство собственной значимости возросло в стократ. Парень не теряется и поднимаясь со своего места, заносит кулак над собеседником, стараясь вложить всю силу для сокрушительного удара, но смешок от наблюдавшей за всей этой картиной шестёрки заставляет остановиться:  — У тебя условно-досрочное, забыл, ебанат?  Танос переводит испепеляющий взгляд на подавшего голос и с ненавистью опускает руку, плюхаясь обратно в кресло.  — Даю тебе ещё неделю, а после пеняй на себя, — строго произносит мужчина, отвесивший пощёчину, вставая с места.  — С вырванными связками рэпчик читать не выйдет, Су Бон! — смеётся над ним шестёрка и следуя за первым, удаляется к выходу.  Лицо саднит от удара, он кипит от ненависти. Забавно, ведь ещё момент и между ними бы завязалась драка, исход которой стал бы фатальным для Су Бона. Ещё одних судебных разбирательств он бы не вынес.  Со скучающим видом Танос подпирает щёку рукой. Блуждающим взглядом парень обводит весь зал, и взору предстаёт утомляющая картина: танцпол, сочащийся вырвиглазными неоновыми подсветками, неконтролируемый поток людей, скачущих в такт битам какой-то заурядной музыки и барная стойка, за которой виднеется чей-то силуэт. Су Бон замечает, по всей видимости, бармена. Его лицо также скрыто под маской. Какими-то невнятными движениями этот парень вначале заполняет бокалы подошедших посетителей, а после таращится в экран телефона, через минуту с остервенением его откладывая и обессилено закрывает лицо руками.  Мда, странный тип.  Танос понимает, что вечер в кругу этих двоих псевдо-приятелей безвозвратно испорчен. План с вымогательством очередной круглой суммы под видом дружеского приглашения в клуб провалился с треском. Он меряет взглядом опустевший бокал, чувствуя жажду в очередной дозе забвения. Су Бон нащупывает серебряный крест на своей шее и достаёт оттуда таблетку, чувствуя, как агрессия понемногу притупляется. Что ж, схема не удалась, но вечер в погоне за кайфом еще не закончился. Он встаёт со своего места, направляясь прямиком к барной стойке.  Нам Гю, сидя на том же месте, откупоривает  уже третью бутылку. Руки предательски дрожат, выдавая его состояние, но, благо, клиентов на горизонте пока не видно. Он за раз делает приличный глоток, чувствуя, как в желудке растекается приятное тепло. От забравшегося в самые кости озноба не спасает, конечно, но острые ощущение понемногу притупляются.  — Hey, bro, намешай-ка мне самый охуительный коктейль из всех, что здесь есть, — расслабленно произносит Танос и ухмыляется, подходя к стойке и разваливаясь на стуле напротив. Но Нам Гю на это даже не оборачивается. Чужой голос и отвратительный умертвляющий шум смешались безумной какофонией в его голове, а восприятие происходящего упало до предела. Мысли заполнены сплошной и безжалостной борьбой с самим собой. В руке Нам Гю продолжает сжимать телефон, но предпринять сейчас что-то явно выше его сил. Он делает второй глоток и опирается на стойку, всё также сидя спиной к Таносу.  Су Бон делает паузу, продолжая рассматривать бармена. Для себя он отмечает, что, по крайней мере, со спины тот выглядит довольно привлекательно. Так, будто подобную фигуру ему уже доводилось где-то видеть.  — I wanna order some drinks, — Танос продолжает попытки обратить внимание к своей персоне уже более требовательно, приблизившись и похлопав Нам Гю по плечу, но тот попрежнему будто нарочно его игнорирует, вместо этого вновь утыкаясь в телефон.  — Эй, оглох? Are you fucking kidding me?  Терпением Танос никогда не отличался, а после провалившегося вечера он был раздражён не хило. Сейчас какие-либо формальности волновали его в последнюю очередь. Чтобы негодование неповиновением работника выглядело убедительнее, парень одной рукой смахивает несколько бокалов резким движением, а второй разворачивая Нам Гю к себе, сжимая плечо до боли сильно.  Звонкий звук разбитого стекла под ногами и внезапная вспышка боли немного отрезвляют затуманенный разум Нам Гю, выводя его из транса. Он тупо пялится на осколки бокалов, которые так остервенело полировал весь вечер. Внутри вспыхивает шквал агрессии. Парень переводит взгляд на столь дерзкого посетителя и изо всех сил пытается сфокусироваться на его фигуре, но она как на зло расплывается еще сильнее.  — Охуел, мудак? — сквозь зубы произносит Нам Гю. Свои же собственные слова отдаются в голове неприятным эхом, и он не уверен, что это дошло до слуха нерадивого собеседника. — я сейчас вышвырну тебя отсюда за шкирку и не посмотрю на то, сколько бабок ты отдал за випку.  Бармен со всей силы дергает плечом, пытаясь высвободиться из чужой хватки, но выходит с трудом. Цепкий ублюдок попался.  Явно не ожидавший отпора, Танос в изумлении замирает на пару секунд, а после тянет парня на себя, замахиваясь в уверенном ударе. Но в последний момент его атаку отражают, и Нам Гю, поражённый собственной быстрой реакцией, отправляет Су Бона в нокаут. Удар приходится аккурат по лицу, и будучи под убийственной смесью в виде наркоты и алкоголя, Танос не способен устоять на ногах. Пластмассовая маска трескается надвое, разлетаясь на части где-то около упавшего Су Бона. Нам Гю опускает взгляд вниз под стойку, желая посмотреть на последствия своего удара и оценить масштаб бедствия. Но стоит подойти ближе, он тотчас отшатывается, замирая на месте. Перед ним никто иной, как тот, к которому за время убийственной игры он привязался больше всего. Тот, по которому, честно признаться, где-то в глубине души Нам Гю скучал. Танос, за чьи таблетки на играх он был готов отдать душу, сейчас лежит на полу клуба, не в состоянии подняться.  — ТАНОС? — при виде знакомого до боли лица, разум Нам Гю проясняется, и он обходит стойку, опускаясь на корточки рядом с пострадавшим.  — Чё, прозрел, урод? Понял, чья персона прямо перед твоим жалким подобием личности? — слабо произносит Су Бон и сплёвывает кровь, привставая на локтях в попытке подняться с холодного пола.  Нам Гю расстегивает защёлки своей маски на затылке и отбрасывает её в сторону, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.  — Н-Намсу? — тупо выпаливает Танос, а его глаза расширяются от удивления. Он не мог предположить, что так скоро и по столь нелепому стечению обстоятельств они встретятся вновь.  Нам Гю поистине поражён этой неловкой встречей и не знает, каким образом на данном этапе можно поправить ситуацию, но не предпринять ничего он тоже не может. Парень хватает несколько салфеток со стойки и осторожно касается лица Таноса, пробуя вытирать сочащуюся кровь. Пострадал он в принципе несильно, нос, если повезёт, не переломан. Но в душе Нам Гю ощущает укол вины. — What the fuck ARE YOU doing? — Су Бон приходит в себя не сразу, но осознав произошедшее, отбивает руку парня от себя и вскакивает с места.  — Блять, Танос, я…  — Совсем уже охуел? Чё ты творишь, еблан?! — повышает голос рэпер, перебивая Нам Гю и смотря на него сверху вниз. Парень всё ещё сидит около него в застывшей позе и с окровавленной салфеткой в руке.  — Каким образом я должен был понять, что это ты? Разорался тут, снёс всю стойку и с кулаками на меня кинулся, идиот, — сдержанно отвечает Нам Гю, не желая продолжать возникший из ниоткуда скандал. Он поднимается и отходит обратно, желая, чтобы всё приключившееся было лишь галюном от ломки.  — Нам Су, давай ты будешь послушнее и наконец нальёшь мне этот ебаный бокал, — раздражённо произносит Су Бон, вновь плюхаясь на стул рядом.  — Налить тебе? Всё что с пола слижешь — то твоё, — Нам Гю чувствует себя неуютно и желает абстрагироваться от беседы со знакомым, включая телефон и безыдейно пялится на главный экран. Но этому желанию перечит настойчивый Танос, не переставая обращать на себя внимание.  — Я сюда не поорать с тобой пришёл, — пауза. — Нам Гю, I’m sorry, boy, — с толикой серьёзности произносит Су Бон, аккуратно касаясь чужой руки.  Нам Гю не знает чему поражён больше: тому, что Танос произнёс его имя правильно без напоминаний или извинениям с намёком на искренность. Танос погружает руку в карман, пару секунд что-то ищет и кладёт на стойку несколько купюр, пододвигая их к Нам Гю.  — Осталось ещё что-то. Покроет расходы, наверное, — небрежно бросает рэпер и отводит взгляд в сторону.  Деньги. Всё внимание Нам Гю приковывается к этим смятым купюрам. Он не знает сколько там, но чисто по внешней расценке этого должно хватить на дозу. Нам Гю разворачивает их, пересчитывает и догадка подтверждается. Парень меняется в лице и его губы трогает лёгкая улыбка. Конечно, никакого ущерба имуществу клуба он возмещать не планирует.  — Чё так просиял резко? На дозу спустишь, right? — усмехается Танос, чувствуя небольшое облегчение от того, что малоприятный инцидент исчерпан.  — С чего ты взял? — Нам Гю не хотел признавать, что подачка от Су Бона способна настолько его обрадовать и избавить от мучений на пару суток, поэтому постарался отвести подозрения.  — Издалека я видел, как тебя шатает и трясёт, будто сейчас упадёшь и сдохнешь прям здесь, — Танос хихикает, видя заминку собеседника. Задел за живое. — hold on, boy, на твоё счастье здесь я.  — Ладно, это правда. Не хуже меня знаешь, как ебашит в отходняки.  — Тогда, может, избавимся от этого чувства  поскорее? I'm sad to see your pain, bro, — рэпер пододвигается ближе к Нам Гю, заправляет его выбившуюся прядь за ухо и низким шёпотом добавляет: — знакомый кладмен вышел на связь, моя квартира сейчас похожа на элитный наркопритон, — он улыбается, понимая, что от подобного приглашения Нам Гю вряд ли откажется.  И он прав.  Парень, честно признаться, не горел желанием сегодня шлындать по чужим хатам, но данное предложение отмечает для себя заманчивым. 

***

Квартирка Таноса выглядит весьма удручающе, совсем не подстать самовлюбленному рэперу. Небольшие однокомнатные апартаменты выглядят несусветно грязно, будто здесь никто не прибирался целое столетие. В центре главной комнаты стоит далеко не новый диван, а по полу то и где раскидано несколько использованных шприцов. Спасает эту убитую атмосферу лишь неоновая подсветка на потолке, не давая убедиться в том, что эта квартира давно заброшена. Плотные шторы не сильно прилегают к окну, откуда видно части сверкающих вывесок ночного города.  — Я думал у тебя здесь хоромы несоизмеримого богатства, судя по твоей презентации, — с иронией отмечает Нам Гю, перешагивая тёмные пакеты какого-то хлама, стараясь не запнуться.  — Shut the fuck up, Нам Су, где ты думаешь должен жить человек, задолжавший несколько миллиардов вон? — огрызается Су Бон, воспринимавший в штыки все подколы насчет его материального положения.  Они садятся в центре комнаты на вышеупомянутый диван, и Танос достаёт откуда-то шприц, вероятно, уже использованный, но Нам Гю это волнует в последнюю очередь. Он выхватывает заветную вещь из рук Су Бона, дёрганным движением закатывая рукав кофты.  Боль от укола не чувствуется абсолютно, и ему не нужно хорошее освещение, чтобы попасть. Парень делает это отточенным движением на автомате. Спустя несколько дней, казавшихся адской вечностью, Нам Гю чувствует приятное расслабление, покалывающее в кончиках пальцев. Озноб и ломота в костях постепенно сменяются на разливающееся по телу тепло, а перед глазами яркими вспышками мелькают огоньки, рассыпаясь искрами, подобно фейерверку. Он откидывается на спинку дивана, ощущая, как давящие мысли постепенно исчезают, а вместо них голову заполняет благоговейная пустота.  Нам Гю упускает момент, когда потерял связь с реальностью и к кому сейчас прикасается. Он кладёт обе руки на плечи нюхавшему что-то Су Бону и сжимает с аккуратной ощутимостью. Сам для себя парень не раз отмечал, что считает свою же фишку в потребности тактильного контакта несусветно идиотской вещью, но по-другому не мог. На играх Нам Гю ни раз невзначай прикасался к Таносу, не осознавая для чего.  Своим затуманенным взглядом он смотрит на расплывшееся в улыбке наслаждения лицо Су Бона и подрагивающие ресницы из-под полуприкрыктых век. Рэпер поднимает руку к шее и нащупывает цепочку с крестом, дрожищими руками открывая украшение. И всё, как прежде: отправляет последнюю таблетку в рот, удобно устроившись около товарища.  — У тебя ещё что-то осталось? — Нам Гю вопросительно смотрит на Таноса, для наглядности указывая на крест. Суть вопроса до того доходит не сразу, но через несколько секунд он отрицательно мотает головой, перемещая руку на ляжку собеседника, лёгкими движениями выводя на ней причудливые узоры. Нам Гю на пару мгновений теряется, чувствуя чужие прикосновения. Этот момент отбрасывает его куда-то на пару дней назад, когда во вторую ночь он по обыкновению пришел вымогать у Таноса дозу и отрубился, лёжа на его кровати.  Что-то определённо мутится в сознании, обрекая на необдуманные поступки. Нам Гю чувствует потребность в очередной волне новых неописуемых ощущений. Танос перед ним сейчас такой расслабленный и податливый, это наводит на ряд беспорядочных мыслей. Он упирается обоими руками в рэпера и толкает его на диван рядом с собой. Сменяя положение, парень нависает над Су Боном, и, не долго раздумывая, увлекает того в требовательный и резкий поцелуй.  Нам Гю проникает языком в его рот, желая выцепить последнюю таблетку, чтобы вновь почувствовать её эффект, в свете последних дней ставший для него повседневностью.  Он целует Су Бона жадно и мокро, стягивает его футболку и оглаживает торс жаркими прикосновениями. В порыве страсти ногти царапают чужую спину, оставляя многочисленные краснеющие полосы. Танос ухмыляется в поцелуй и отвечает Нам Гю с такой же долей желания.  — Ahh, you look so adorable, — шепчет Су Бон и издаёт протяжный стон, когда Нам Гю прикусывает его шею, оставляя розовеющие засосы. — kiss me harder… — добавляет Танос на выдохе, блуждая рукой по чужому податливому телу.  — Никогда не понимал твоих попыток выебнуться английским.  — It's not your level to understand it, — усмехается Танос, но фразу до конца не доводит, ведь Нам Гю вновь затыкает его влажным грубым поцелуем.  Су Бон тянется к кофте парня и снимает лишнюю на данный момент одежду, небрежным движением отбрасывая её куда-то в сторону. Рэпер полностью оголяет его торс и плавно проводит ладонью по прессу, перенимая инициативу: с жарким вздохом валит Нам Гю на диванные подушки, нависая сверху. Танос обхватывает парня за запястья сильной хваткой и фиксирует их у него над головой, не оставляя возможности выбраться. Под исходящие сдавленные стоны напротив он покрывает влажными поцелуями всё чужое тело, с каждым разом ведя всё ниже и ниже. Коленом потираясь об пах Нам Гю, он явно ощущает затвердевший член парня, чувствуя и собственное возбуждение.  — I wanna make you cum, my lil boy, — подрагивающим голосом произносит Су Бон над ухом Нам Гю, прикусывая его мочку. С насмешливой улыбкой, он хаотично расстёгивает чужие джинсы и оттягивает резинку боксеров. Нащупав разгорячённую плоть, рэпер начинает ему надрачивать, спускаясь лицом ниже к чужому паху. Стискивая ляжки Нам Гю до побелевших костяшек пальцев, Танос проводит языком по всей длине члена и с особым вниманием вылизывает головку. — Ты бы шикарно смотрелся с моим хуем во рту на обложке одного из своих треков, — хихикает Нам Гю и поглаживая фиолетовую макушку, опускает голову Су Бона ниже таким образом, чтобы его рот обхватил всю разгорячённую плоть. С причмокивающими звуками рэпер делает практически искусный отсос, соблюдая все негласные правила и каноны. От нахлынувшего возбуждения рассудок мутится ещё сильнее и связь с реальностью исчезает вовсе. С каждой секундой Танос ускоряет темп и рот его двигается вверх-вниз с поразительной скоростью. Нам Гю больше не в состоянии сдерживаться и желает выбить из момента максимум удовольствия. Он немного меняет положение и начинает двигаться во рту Таноса, чувствуя настигающий оргазм.  Через долю мгновения Нам Гю вытаскивает член и кончает куда-то в область шеи Су Бона, откидываясь на диванные подушки. Тело горит огнём страсти, а тянущее чувство оргазма расслабляет и распространяется по каждой клеточке тела. — Сосать у тебя выходит куда круче, чем писать лирику к трекам, я поражён. — Рано расслабляешься, я с тобой ещё не закончил, — улыбается Су Бон, доставая из тумбочки смазку и презерватив. — now I’m going to cum inside your pervert body, — он склоняется над Нам Гю, вновь оставляя хаотичную дорожку из мокрых поцелуев. Тот уже перестаёт подавлять стоны, наслаждаясь процессом по максимуму.  Танос раздвигает ноги парня, проходясь по чувствительному заднему отверстию смазкой, и, натянув презерватив, вставляет в Нам Гю член. Под чужие сладостные стоны неумолимого наслаждения, он вначале двигается медленно и склоняясь к шее парня, кусает его, посасывая кожу. Тот обхватывает спину рэпера, царапая хаотичными движениями.  — Не останавливайся, чёрт тебя дери! — восклицает в полустоне с мольбой парень, закатывая глаза. Наблюдая за извивающимся под ним телом, Су бон ускоряет темп, делая толчки более частыми и сильными, а диван под ними начинает скрипеть. Оргазм не заставляет себя долго ждать, и Танос кончает, напоследок сливаясь в требовательном поцелуе с Нам Гю, сжимая его шею. Когда он вынимает член, парень оценивающе смотрит на его лицо с остатками спермы и посмеивается:  — Тебе бы умыться, мой персональный король минета. 

***

Находиться на тесном и скрипящем диване не особо уютно, но для парня это неудобство лишь мелочь. Они лежат практически в обнимку, и Танос позволяет себе собственнически закинуть ногу на Нам Гю. С приковатного столика рэпер берёт почти пустую пачку сигарет, достаёт оттуда одну и чиркает зажигалкой. Прикуривает с самым невозмутимым видом, будто бы 15 минут назад не он со звонким причмокиванием отсасывал.  — Ты уже успел все бабки потратить? — Танос задаёт вопрос куда-то в темноту и затягивается, выдыхая едкий сигаретный дым.  — У меня не было выбора. Один гандон, которому я задолжал сильнее всех, обещал пришить меня, если до конца недели не будет полной суммы. Честно, я так хотел продолжить эту игру. Выйти победителем и навсегда забыть о долгах и работе. — на лице Нам Гю отражается эмоция, похожая на давно утаённую злобу, а тон меняется на кровожадный. — представилась бы возможность, одной ночью я бы самолично укокошил всех этих крестиков, конченых идиотов, так переживающих за свои жалкие жизни.  Танос поворачивается к собеседнику и вскидывает брови, а после усмехается и вкладывает сигарету в губы Нам Гю.  — Первое, что я сделал после игры, так это пошёл к банкомату, снимать налик. Эти жалкие 300 лямов — just fucking shit по сравнению с тем, сколько мне нужно уплатить. Но, как видишь, я нисколько не потратился на этих уебанов, обещавших оторвать мне бошку, — рэпер с самодовольным видом похлопывает Нам Гю по плечу и прикрывает глаза.  — А что потом? Так и будешь бегать от кредиторов, пока шею не свернут? — парень не понимал, чем гордится Танос и почему пытается показать ему, как это круто жить в беспечности, пока тебя ищут с не самыми добрыми намерениями.  — Anyway, торчки вроде нас не живут долго. Как думаешь, кто сдохнет первым? — с шутливой интонацией произносит Су Бон и устремляет взгляд куда-то в потолок.  В воспоминаниях Нам Гю вновь всплывает третий день игр. Не шуточная потасовка в туалете, после которой выбыла приличная часть игроков. В последний момент, когда Мён Ги практически вонзил примитивный предмет самообороны Таносу в шею, Нам Гю среагировал и оттащил его в сторону. В тот момент он и не задумывался о том, как воспринял бы смерть рэпера. Близ него хотелось держаться, ведь тот зарекомендовывал себя авторитетом. Но была ли эта тяга простым и примитивным желанием выжить рядом с кем-то наиболее полезным?  — Помнишь, как сукин сын Мён Ги чуть не зарезал тебя той проклятой вилкой? Вышла бы идиотская смерть, — вдруг вбрасывает Нам Гю вместо ответа на вопрос, касаясь лица Таноса и разворачивая его на себя. Он останавливается где-то в сантиметре от него и полушепотом произносит куда-то в губы: — я сохранил тебе жизнь, Танос, и сдохнешь ты лишь в том случае, если того захочу я.  Он целует рэпера не как прежде, а более чувственно: практически аккуратно сминает его губы и легко оглаживает щёку.  — Я Су Бон. Чхве Су Бон. Можешь называть меня так, — на прошлую собственническую фразу парень не отвечает, будто бы смиряясь с условием Нам Гю.  — Выходит, я переспал с парнем, даже не зная его реального имени?  — Выходит так.