Want to live? Love/Хочешь жить? Люби.

***

— Тэхен, дорогой, - начинает учитель, которого я слушаю в пол уха, ведь сейчас меня очень мало интересует, что он скажет. — Помнишь, ты участвовал в престижном конкурсе по литературе? - киваю, ведь именно этот конкурс свёл меня с Джонсон. Как такое забыть?.. — В таком случае, я спешу тебя обрадовать. - говорит учитель, а я уже предчувствую, что он скажет. — У вас с Беатрис одинаковый балл – наивысший. Как неудивительно... Просто купить больше, чем максимум, нельзя, да ведь? Я строю заинтересованное выражение лица, даже показав немного удивления и немое «как же так?», а после жду того, что скажет преподаватель. — Из-за престижности конкурса в следующий этап может пройти лишь один ученик от одной школы. - рассказывает мужчина, а я представляю, насколько Лоренс опозорит школу, если выбор падёт на неё. — Поэтому я нашел выход. - вы хотели сказать: «разул глаза и понял, что обожаемая мной Беатрис Лоренс – пустышка»? Ах, нет. Мне, кажись, послышалось. Как же жаль... — Вы должны будете прийти в класс литературы после уроков и написать сочинение на предложенную мной тему. Чье сочинение я сочту лучшим – едет на второй этап конкурса. Все просто. Порой мне кажется, что подогревать между нами ненависть, подливая масла в и так пылающий огонь, нравится учителям. Они, словно непредвиденные события, испытывающие нашу выдержку, ну или изворотливость, в случае некоторых, на прочность. Я абсолютно ни на кого не намекаю, если что. Ну хорошо. Я хмыкаю, чуть приподняв правый уголок губ. — Почему вы смеётесь, Тэхен? - спрашивает учитель, очевидно не понимая моего настроя и весьма неоднозначной реакции. — Это... Нервное. Переживаю немного. - смиряю педагога милой улыбочкой. Да, этому я именно у Лоренс научился. Кстати, о Лоренс... Она сейчас побагровеет от злости. Ух, как же я люблю выводить эту стерву из себя. Она прекрасно поняла посыл моей ухмылки, а потому сейчас стоит, словно кипящий чайник, радуя меня своей реакцией. Порция прекрасного настроения на сегодняшний день получена. И даже ведьме-математичке его не испортить, отвечаю. Нет, здесь даже и поклясться можно. — Раз уж Тэхен так переживает, - продолжает учитель, а я начинаю жалеть, что открыл рот минутой ранее. — Давайте поступим так. Каждый из вас напишет сочинение на любую тему, которую посчитает нужной. Вы принесёте мне свои записи перед началом нашего творческого поединка, чтобы судить можно было по двум работам. Мы оба киваем, а я ловлю на себе гневный девичий взгляд. Ну вот уж извини, я сам не особо рад. Весьма довольный, я выхожу из кабинета литературы, отправляясь на алгебру, половину которой уже успешно прогулял, строя персональные козни для Беатрис Лоренс. И знаете, я ничуть не жалею. «Дорогой дневник. Вот уже около трёх месяцев я дружу с Джонсон. И это... Даже круто. Дружбой наши отношения, конечно, не назовешь, однако приятельской сделкой – пожалуйста...» К сожалению, запись мою обрывает голос учительницы алгебры, что выводит меня из размышлений. — Ким Тэхен, вы знаете корень уравнения? - я осторожно смотрю в тетрадь Чимина, где все решено, и спокойно называю ответ. — Три корней из шести, миссис Смит. Учитель хвалит меня, говоря, что ответ верный. Тихонечко шепчу Паку «спасибо», как звенит звонок. И опять я не успеваю дописать свою мысль для дневника!.. Но даже Эмма, что уводит меня в коридор, отрывая от всех дел, не в силах испортить мое прекрасное настроение. Я забываю один из своих листов с сочинением, что набросал на математике, в классе, но успеваю подхватить второй, где мысль продолжается. — Ким, есть дельце. - сразу посвящает меня блондинка, протягивая чистый лист бумаги, ручку и чью-то тетрадь. Стоп. Беатрис Лоренс!? Мне не показалось!? Это становится интересным. — И? Что я должен сделать с тетрадью этой стервы? Разорвать на кусочки? С удовольствием. — Тихо ты, вдруг она услышит! - шикает Оливия, поправляя для виду пиджак. На самом деле – осматривается. — Вот именно! - поддерживает сестру Изабелла. — Она не должна узнать, что ее тетрадь у нас! — Заткнитесь все. - угрожающе цедит сквозь зубы Эмма, переводя взгляд на меня. — Подделай её почерк. —Почерк? Легко. Но, что ты задумала? — Надо кое-что написать от ее имени. Мне начинает эта идея нравиться. Подпортить жизнь Беатрис? С преогромнейшим наслаждением, уж поверьте. Я распахиваю тетрадь, изучая наклон и ширину букв, рассматриваю размашистые завитушки, анализируя. В целом, почерк у этой лгуньи не из лёгких, подделать такой сложно, весьма нетипичный. Но разве я не справлюсь? Тем более, когда дело касается Лоренс. Не на того напали, буковки! — Дайте лист и ручку. И скажите, что писать. Надеюсь, что-нибудь унизительное. Эмма Джонсон улыбается так очевидно, что мне сразу становится понятно – угадал. — О, Тэхен-а, ты не представляешь, насколько. - только унизительно для кого, уточнять не стали... Девушка начинает диктовать мне слово за словом, а я осторожно вывожу предложения чужим почерком. Этой способностью я обладаю уже весьма давно. Обнаружил ее, когда начал писать контрольные за одноклассников ещё в средней школе, а учительница удивлялась, почему же у нас все резко поумнели и сдавали отличные работы. Меня, кстати, так и не вычислили. Ручка плавно ходит по поверхности листочка, а на листочке этом – приговор. Приговор для сладкой жизни Беатрис Лоренс, конечно. Теперь не отвертишься, дорогая. Это ты не о всех моих способностях знаешь.

«Привет, красавчик. Я смотрела на тебя и думала о тех далёких милых днях, тоскуя по тому времени. Я надеюсь, ты сможешь посетить мою домашнюю вечеринку на этих выходных. Скучаю по вам, мистер.

– Беатрис Лоренс»

Дописываю последнюю букву имени, поднимая удивленный взгляд. Такого содержания я, конечно, даже от Эммы Джонсон не ожидал. — Ты уверена?.. - уточняю, задумчиво крутя ручку в пальцах. — Добавь ещё... - задумывается девушка, — «Целую, обнимаю» после подписи, именно. Я добавляю сказанное, смотря на свое творение. И понимаю, что это уже перебор. Выбор - это самое страшное в жизни человека. Колебания, метания, страх, боль - его последствия. Колеблются, стараясь поступить правильно, ранив меньшее количество живых существ, ведь не ранить вообще - просто невозможно. В любом случае кто-то пострадает, а один из вариантов обречённых на страдания - ты сам. И ты метаешься от одного к другому, стараясь понять, как лучше. Всем свойственно ошибаться, правда? Правда цена у этих ошибок будет разниться. Моя вот слишком высока. Я держу в руках листок бумаги, который способен в одночасье растоптать чью-то репутацию, зная не по наслышке, что та выстраивается годами. Неужели я возомнил себя вершителем чьих-то судеб? Не слишком ли это большой груз для моих плеч? «Каждому ведь нужно давать второй шанс!» - такой у меня был девиз, когда я только ступил на порог этого места. А что теперь? Теперь я стал тем, кого старался всегда избегать? Тем, кого всегда мечтал исправить? Исправил, только не в ту сторону. От понимания того, что все пошло совершенно наоборот, по старой, устоявшейся системе, проверенной временем, меня начинает потряхивать. Система эта сильна. И... Мне ли ее ломать? Вернее, я даже пытался! Вот только попытки мои не увенчались успехом и я свернул не на тот путь. Помните переломный момент, когда я стоял на распутье? Так вот. Отныне Ким Тэхен понял, что выбрал не тот поворот. Только понял это слишком поздно... Что я чувствую? Сложно описать коктейль из запутавшихся отголосков здравых человеческих чувств, если они мне ещё доступны. Отвращение, горечь, разочарование, страх. И это все адресовано только мне одному. Это я оступился, я сломался. Я держался. И я не выдержал. — Давайте остановимся. - вдруг тихо произношу, разочарованно опуская руки. — Это уже слишком, понимаете? - и, нет. Я боюсь далеко не того, что Джонсон могут сдать меня, когда им будет это выгодно. Я боюсь за людей, которым потом из-за моего неправильного выбора страдать. — Я... Я не могу так. Слушать меня, естественно, даже не собираются. Эмма лишь ловко выхватывает лист из моих пальцев, делая окончательный выбор за меня. Всё. Пути назад теперь не будет, я забрел слишком далеко. Поздно поднимать руки со словами «я не виноват». Джонсон лишь подмигивает, складывая записку в конверт, запечатывая. — Мы тоже приглашены на ту вечеринку, Тэхен-а. Будет весело. Самое главное, не натвори глупостей, мальчик. Твоя явка с повинной не облегчит твоих страданий. После этих слов что-то внутри меня обрывается, срываясь вниз. А внизу – бесконечное пространство, из которого нет выхода. Выход есть всегда, да? А я вот доказываю вам обратное на собственном примере. Учитесь на чужих ошибках. Иногда это может стоить вам жизни.

***

Весь оставшийся день я переписываю сочинение, что должен отнести учителю. Прежняя тема вдруг кажется слишком глупой и через чур уж заезженной, слишком позитивной. Я пишу, не обращая внимания на окружающих. Меня не волнует сейчас ни Эмма, что раздражённо пытается достучаться до меня, ни учителя, что объясняют что-то на уроках. Потом разберусь, сейчас все неважно. Так хочется послать всё к черту и просто сбежать, сдаться. Утешение – удел слабых. Я, видимо, слаб, раз нахожу это утешение в стихах, что вывожу сейчас на бумаге. Внутри слишком много всего, все чувства навалились разом и давят, нагнетают. Кажется, будто не выдержу. А может и не кажется вовсе. Сейчас я молча поглощаю свой салат, смотря в пустоту. Размышляю над написанным недавно текстом. Интересно, какую тему выбрала Беатрис? Моя вот – самообладание. Вот ирония, правда? Писать о том, с чем не в силах справиться совершенно... Пока я размышляю над глобальными проблемами человечества и веду внутри себя философские разговоры, перед моим носом кто-то вновь щелкает пальцами. Действие это приводит меня в чувства и я даже дергаюсь, слишком резко поднимая голову, столкнувшись с ним взглядом. — Ты точно живой? Такое ощущение, будто передо мной кукла сидит. Где же твоя дерзость, красавчик? - вновь хмыкает Джей Кей, остановившись передо мной. Парень все такой же. Правда, пиджак теперь надел, больше не носит с собой чисто для украшения. Все такой же... Какой?.. Брюнет так же, как и появился, неожиданно исчезает. Я даже моргаю несколько раз, оглянувшись по сторонам, но вместо идеального черного силуэта вижу опять чем-то недовольную Джонсон и ее младших сестрёнок, что, споря о чем-то, направляются прямиком ко мне. Вот только их ещё не хватало... — Ничего себе! - далеко не радостно начинает блондинка. — Ты, всё-таки, умеешь делать что-то кроме того, что пялиться в одну точку? Похвально. - я на этот приступ самоутверждения за счёт других лишь закатываю глаза. — Слушай, Ким, дай тетрадь по истории. Там много писать? Молча достаю из рюкзака тетрадь, протягивая девушке, параллельно кидая ручку в передний кармашек, чтобы не потерять. — Я спросила много ли там писать? Ты не услышал? - тут же возникает Эмма, на что я лишь вздыхаю. — Полторы страницы. - отвечаю, абсолютно не реагируя на провокацию. — Сразу бы так. Дальше я уже не слушаю. Быстро собираю вещи, направляясь в кабинет истории.

***

После окончания основной учебы у меня начинается дополнительная. Самое время идти к преподавателю литературы и показывать сочинение. Я не волнуюсь нисколько. Решив пройти через первый этаж, спускаюсь по лестнице, заодно осматриваясь. И получаю новый удар. Вижу Эмму Джонсон, что идёт меж шкафчиков учащихся, самодовольно улыбаясь. Значит, только что моей запиской испортили кому-то жизнь. И, судя по ее содержимому, парню. Неужели она не доверила эту работу кому-то? Решила проконтролировать всё самостоятельно? На нее не похоже... Кому же эта записка досталась? Мне уже жаль этого человека. Чувства и переживания накрывают с новой силой, а я лишь опускаю глаза в пол, прячась. Только от самого себя не спрятаться. На плечо мне ложится рука и я слышу: — Хорошая работа, Ким. - сказанное голосом Джонсон, И просто молча ухожу, не попрощавшись. И так натерпелся из-за неё. Поднимаюсь по боковой лестнице, что выходит сразу к лингвистическому крылу школы. Там же располагаются и кабинеты литературы, в одном из которых меня уже ждут. Меня привычно встречает Лоренс, смотря свысока. Ну, ничего нового, собственно. Хоть выражение лица бы меняла иногда, что-ли... В руках брюнетка держит несколько листов. Круто, успела списать, десять из десяти. Как же бесит. Коротко здороваюсь, протягивая рукописи, не ожидая подвоха. Однако, видимо небеса меня не слышат. Или просто слушать не хотят, что скорее всего. — Какие темы сочинений у вас были? - задаёт вопрос учитель, переводя взгляд на каждого из нас по очереди. — Любовь. - гордо говорит Лоренс, вздернув нос. Тему слизала? Не удивительно. Изначально я писал именно о любви, правда, сейчас я её шокирую. — Самообладание. - говорю так же уверенно, как и она секундой ранее, заметив гримасу удивления, сменяющуюся притворным спокойствием, что вот-вот треснет по швам. Учитель зачитывает сочинения вслух, чтобы конкурс был «честным». С каждым словом, произнесенным мужчиной с моего листа, Беатрис изумляется все больше. Знает, что не напишет лучше. Просто каждый принимает поражение по-разному. Кто-то молча и с достоинством, кто-то – с выпученными глазами и приоткрытом ртом. Так же он читает и вторую работу. Только слышу я строчки собственного написания, что оставлял тогда на столе. Они переписаны слово в слово, не изменены даже запятые в предложениях. Мне становится смешно. Она серьезно хотела выставить все так, будто бы я украл у нее сочинение? Глупый ход... Все сразу становится понятно спустя пару минут. По объему сочинение Лоренс больше, чем было написано мной. Дописывала сама, значит. И это сразу всплывает наружу. Слог резко меняется, размышления, в отличии от начала, становятся более поверхностными, выводы – сухими. И преподаватель это, конечно же, замечает. — Думаю, здесь все очевидно. Второе сочинение вам обоим писать нет никакого смысла. Я и так все вижу. - прокашлявшись, говорит учитель, потерев переносицу. — На конкурс поедет Тэхен. Беатрис, ваше сочинение получилось не очень удачным, хотя начало весьма многообещающе, несмотря на то, что тема достаточно банальна. Однако, к концу повествование становится сплошным клише. Вы, видимо, устали. - заключает мужчина. — Тэхен, поздравляю вас. Лоренс, подхватив сумку, выходит из кабинета, громко хлопая дверью прямо перед моим носом. Я, благодаря учителя, выхожу следом.

***

Утро добрым не бывает. Солнце слепит глаза, а сине-серые тучи вот-вот заплачут, обрушившись на землю проливным дождем. Я стягиваю с себя промокшее насквозь пальто, матернувшись. Про прическу я бы с удовольствием промолчал, но скажу. Теперь мои волосы похожи на сосульки, вместо шикарной укладки, над которой я парился сегодня целый час! Так с них ещё и ручьем стекает дождевая вода. Просто прекрасный денёк... А, нет. Действительно прекрасный. Только не день, а человек, которого я увидел краем глаза совершенно случайно. Джей Кей стягивает капюшон от своей худи, такой же мокрый, как и мое пальто. Только голова у кого-то сухая, в отличии от меня. Парень, сняв кожаную куртку, лишь несколько раз трясет ее, заставляя все капельки воды скатиться по гладкой поверхности вниз. И вуаля – куртка выглядит так, словно он шел по солнышку. Вот ведь... Единственное, что остаётся для меня непонятным, так это то, почему Джей остался в кофте с мокрым капюшоном. Мёрзнет? В таком случае, промокшая одежда не сильно его спасет. Я захожу в класс английского, садясь рядом с Чимином. Тот светится, словно Полярная звезда на небе. Что-то здесь не чисто... — Ты чего? Гормонов счастья объелся на завтрак? - спрашиваю, а друг выдыхает, засияв ещё ярче. Что же такое должно было случиться?.. В лотерею выиграл, что-ли? — Ты не поверишь!.. - слышу первое и мне уже становится действительно страшно, — Я прихожу сегодня с утра, открываю шкафчик, а там... Стоп, стоп, стоп. Стоп! Не может такого быть. Только не говорите, что Джонсон подкинула записку... Чимину!? Это же не так, да?.. — А там конверт. - пищит Пак, а я хочу пустить себе пулю в лоб в очередной раз. Молодец, Ким Тэхен, браво! Осталось только предать лучшего друга. Так держать. — А в конверте записка. - я сижу с каменным лицом, надеясь, что этот рассказ скоро закончится. Иначе я не выдержу. — И знаешь, от кого она!? Да ты же просто не поверишь! - ага, не поверю, потому что она не от того человека, чья подпись стоит в конце... — Беатрис написала мне! Представляешь!? И она приглашает меня на вечеринку на выходных. Меня, слышишь? — Мм, круто. - отвечаю совершенно безэмоционально, надеясь, что по моим глазам нельзя прочитать то, насколько я ужасный человек. — Чего ты такой невесёлый? - спрашивает Чимин, и мне действительно хочется рассмеяться. Правда, не от радости, а от абсурдности ситуации. Я запутался. Я же вступил в компашку лицемеров только для того, чтобы защитить себя и Чимина. А сейчас выходит, что я Чимина предаю. Разве защита и предательство – синонимы? Лично мне почему-то так не кажется. Чимин начинает говорить ещё что-то, но мне сейчас не до этого. Я лишь спешно выхожу из класса, направляясь куда-нибудь, где можно посидеть наедине со своими мыслями. Надеюсь, учитель английского меня простит за пропуск урока.

***

Я прихожу в класс чуть позже, чем заканчивается урок. У нас два английских подряд, поэтому не попасть на глаза преподу не выйдет. С другой стороны, для чего? Ко мне все равно особо не придираются. Олимпиадник же. Сажусь обратно к Паку, что смотрит на меня скептически, приподняв бровь. Естественно он сейчас начнет надо мной стебаться. Что, Пак Чимина не знаете? — Как же наш распрекраснейший ученик всея школы прогуливает уроки, а? Ужас, Ким Тэхен. Садись, два. - ну, а что я говорил? — Блин, пойду поплачу... - строю максимально страдальческое выражение лица, смеша этим друга. А вообще... Друга ли? Учитывая последние события статус наших отношений встаёт под большой знак вопроса. Чимин начинает хохотать, тыкая меня в бок. А я, что, хуже? Я тыкаю Пака в ответ, устраивая шуточную драку. За это я и люблю Чимина. Он умудряется развеселить даже самого страдальца, что носит груз печали всего населения планеты в одиночку. Я считаю этого человека полноценным супергероем, правда. О том, что я действительно почти ревел от навалившихся проблем на протяжении всего пропущенного мной урока английского, Чимину знать вовсе необязательно, я уверен.

***

— Стой, Минни, хватит! - продолжаю смеяться, пока друг щекочет, ведь боюсь щекотки с детства. — Подожди. - говорить становится сложно, ведь к горлу подступает ком. Ненавижу недосказанность со стороны других, но сам же использую этот прием, докатились... — А ты не думаешь, что эта записка, - указываю пальцем на пенал Пака, зная, что мое творение там, — Немного... Странная? - Чимин тут же успокаивается, переводя на меня взгляд. — Ну, с чего бы Лоренс тебе писать? Она же... - думаю, чем заменить «ненавидит всеми фибрами своей прогнившей души», чтобы звучало помягче. — Она с тобой даже не общается, как минимум. - а ещё терпеть тебя не может, если ещё не заметил. — Может она просто побоялась признаться мне в открытую? К тому же, зачем тогда звать на вечеринку? Может она хочет пообщаться и познакомиться поближе?.. - мечтательно тянет Пак, прикрыв глаза. Ну всё, приплыли. Очевидные намеки нам, как о стенку головой. Отлично, ничего больше не скажу. — А ты не думал, что кто-то просто решил посмеяться? Это же может быть подстава. - поправочка, это и есть подстава, дурында, глаза открой! Я тебе уже напрямую говорю. Но даже после такого намека Чимин смиряет меня лишь недовольным взглядом, фыркнув. Да уж, общаться завуалированными перифразами – явно не его конек... — Ты просто завидуешь мою счастью, Тэхенушка. - облизывается тот, вновь улетая в царство мечтаний. Ты просто дурак, Пак Чимин. Я не скажу больше ничего.

***