Want to live? Love/Хочешь жить? Люби.

«Запретен плод, да искушенье

слишком велико...»

***

Эта ночь спокойной быть не собирается. У меня веселье начинается ещё с вечера, часов с пяти. Эмма крутится вокруг меня, приводя мой внешний вид в порядок. На этот раз мои волнистые от природы волосы завивают с помощью температуры ещё сильнее, делая из меня пуделя. Извините, других сравнений у меня нет. Я уже собираюсь расстроиться, как вижу творение трёх девушек на своей голове, но замечаю, как Эмма с многообещающей улыбкой подхватывает какую-то расчёску, похожую на цилиндр. — Мне уже страшно. - говорю, а блондинка хватает меня за горло футболки, наклоняя. — Не боись, без волос не останешься. - говорит, показательно растянув на губах доброжелательную улыбку. — Наверное. - добавляет после, разбивая кудри, чтобы прическа получилась более пушистой. — Аау! - вскрикиваю, когда этот набор иголок на палочке начинают тянуть вниз. — Больно!.. — Молчи, Тэхенчик. Красивеньким будешь... - мечтательно тянет Эмма, оборачиваясь на сестер. — Как думаете, ему пойдет бежевый? Моим нарядом доверяют заниматься Оливии. Средняя из сестер как раз хочет поступать на дизайнера и, если сказать честно, мне нравится её вкус. Поэтому я, собственно, не выступаю против, доверяясь. В итоге на меня надевают бежевый свитер крупной вязки и широкие классические брюки шоколадного цвета. На ногах у меня излюбленные белые кеды, с которыми я уже, кажется, даже не расстаюсь. Прическа, над которой часа два возилась старшая Джонсон, меня тоже более чем устраивает. Пушистые, чуть завивающиеся, локоны смотрятся очень даже хорошо. Дом Беатрис Лоренс впечатляет своим размером. Вечеринка идёт, и она уже в самом разгаре. Глаза слепит яркий разноцветный свет, а громкую музыку можно услышать даже на улице. Как только мы зашли, я сразу почувствовал запах попкорна и пиццы, а ещё – алкоголя. Этого добра здесь было очень много. Текила, бренди, пиво, куча разнообразных коктейлей... Лоренс подготовилась. — Её родители уехали на отдых, а ей оставили дом. - кричала Эмма мне на ухо, пока мы пробирались сквозь танцующую толпу. — Поэтому она и решила закатить праздник. Здесь есть все знакомые личности со школы, что умудрились чем-то прославиться. Мы одни из почетных гостей. Подростки, одетые во что-то яркое, семенят туда-сюда, наслаждаясь свободой и безнаказанностью. Почти все пьют или курят, а кто-то и вовсе умудряется делать это одновременно. В основном зале гремит стереосистема, играя последние хиты, а у меня начинает болеть голова. Некоторые танцуют, и меня тащат туда же, проталкивая чуть ли не в центр импровизированной танцплощадки. Вообще, я не большой любитель танцевать, но сегодня решил пойти против собственных стереотипов и попробовать забить на все убеждения. Глупо? Вероятно. Но сейчас это мало меня волнует. Осторожно подхватываю бокал красного вина по совету Джонсон, ведь из всего имеющегося в нем самый небольшой процент алкоголя. Делаю маленький глоток под ее хитрый взгляд и собираюсь убрать посуду от губ, как Эмма, ухватившись за ножку, приподнимает ту чуть вверх, тем самым заставляя меня выпить все до дна парой больших глотков. С уголка губ срывается бордовая капелька, но Джонсон вовремя даёт салфетку, которой я ловко успеваю воспользоваться, не испортив свитер. — И что это было? - немного придя в себя, кидаю неопределенный взгляд на девушку. — Посвящение во взрослую жизнь, Тэхен-а. - хмыкает Джонсон, ткнув меня в кончик носа. После блондинка берет бутылку, наливая мне новый бокал. Я смотрю на неё, как на сумасшедшую, и даже говорю, что мне хватит, но та лишь смеётся, неспеша уходя. Алкоголь ударяет в голову и она поначалу начинает болеть немного сильнее прежнего, но потом это уходит на второй план. Я чувствую себя как-то легче обычного и даже соглашаюсь на парочку игр с другими присутствующими, чего бы не сделал в трезвом состоянии. Если вы думаете, что один бокал вина - это слишком мало для нетрезвого состояния, то вы немножечко ошибаетесь. Для человека, который пьет впервые в жизни, двенадцати процентное красное полусухое – самое то. Бокал я так и не допиваю, оставляя тот наполовину пустым. Продолжаю играть с ребятами из параллели и почти не замечаю, как проходит ещё около часа. Веселье мое прерывает Эмма, которая пытается до меня докричаться. — Эй, Тэхен, ты меня слышишь? Я сказала, сюда иди! Почему до сих пор сидишь!? - напирает девушка, а я лишь закатываю глаза. Как же она меня уже достала... — Иду я, чего орёшь? - отвечаю, поднимаясь с диванчика, на котором сидел. — Захвати чего-нибудь выпить, окей? - слышу я, когда подхожу к блондинке, чтобы узнать причину, по которой меня тревожат. Девушка поправляет пиджак, высокомерно на меня глянув, а я чувствую, что она начинает раздражать меня ещё больше. — Чего тебе... - начинаю, обернувшись к ней и даже собираюсь подойти на пару шагов ближе, как меня толкает кто-то проходящий мимо. Я лечу в сторону Джонсон, выплеснув вино из бокала прямо на блондинку. — ... взять. - договариваю, но меня уже не слушают. Вино стекает по чужим завитым локонам, капая на белую футболку, надетую под красный пиджак, а на ней растекается яркое красное пятно. Сам пиджак выглядит не намного лучше... Попавшие на него капли отчётливо виднеются на плотной ткани. Ещё страшнее мне становится, когда я резко вспоминаю один факт. Красное вино практически невозможно отстирать... Джонсон начинает буквально трястись от злости и ярости, которая с минуты на минуту выльется прямо на меня, но в данную секунду меня это ещё не волнует. Я поднимаю взгляд на лицо девушки и... Жалею об этом. Макияж блондинки потек, размазавшись по лицу уродливыми черными разводами туши. Губы, накрашенные ярко-красной помадой, теперь смазались вбок, и Джонсон сейчас стала похожа на циркового клоуна. По ее скулам стекают капли вина, собираясь на подбородке, после стекая на испорченную одежду. Эмма пытается как-то спасти все пальцами, но делает только хуже. Я не могу даже ничего сказать. Судорожно ищу салфетки, чтобы отдать их девушке, но не нахожу их нигде поблизости. Мои руки начинают трястись, а сердце – колотиться, словно сумасшедшее. Адреналин увеличивается в крови, а я не знаю, чем могу помочь и облегчить себе участь. Только уже, кажется, поздно. — Ким... - слишком спокойно начинает Джонсон, но это ничуть не успокаивает. Наоборот. Пугает до звёздочек перед глазами и идущей кругом головы. Музыку кто-то убавляет. Здесь я этому человеку одновременно и благодарен, и нет. Первое, потому что я бы не выдержал больше этих битов, что готовы разорвать барабанные перепонки в клочья, а второе потому что страшно становится только больше. Я ощущаю, как меня начинает мелко трясти, а голос мой словно пропадает. Я от испуга даже не в силах ничего сказать! Такого тона Джонсон я не слышал ещё ни разу. И хорошего он ничего не предвещает абсолютно... К горлу подступает горький и липкий ком страха, который растёт с невозможной скоростью, саднит его стенки. Я пытаюсь сглотнуть, но он лишь перекрывает мне единственный сейчас доступ к кислороду, обрекая на ужасные мучения. Я буквально начинаю задыхаться. На глазах блестят слезы, правда, я без понятия, от страха они или из-за невозможности дышать. Что из этого причина, а что следствие? Я запутался. Да и у меня особо не так много времени, чтобы разобраться в ситуации с юридической точки зрения... Сердце колотится, грозясь сломать ребра, разорвать плоть и выпрыгнуть наружу. А вообще, мне кажется, что я прямо сию же секунду готов его выплюнуть... Меня одолевает самый настоящий животный страх, из-за которого трясутся поджилки. Знаете отношения льва и антилопы в пустыне? Такие же сейчас между мной и Эммой. Я жертва, Джонсон – охотник, настигающий свою добычу медленно, с упоением и неким изощрённым наслаждением. Лев медленно подкрадывается к антилопе, обнажая зубы, тряхнув своей мохнатой гривой. Джонсон сжигает своим взглядом, поправив волосы. Есть определенные сходства, не так ли?.. Ответ, уверен, очевиден. — Ты умрешь в понедельник к семи утра, мразь. - сквозь зубы цедит Джонсон, а у меня начинает звенеть в ушах. — Будь готов, сука. Поверил ли я в это? Да, чёрт возьми! Когда перед тобой стоит дочь спонсора, угрожая вовсе не без причины, ты готов поверить во что угодно. Хоть в потусторонние силы, хоть в жизнь после смерти. Кстати, о смерти... Мне тут умирать примерно через тридцать три часа, оказывается. Да, я посчитал! Надо же знать, сколько мне осталось дышать и наслаждаться солнышком над головой. Спойлер – безбожно мало. Меньше двух суток, если быть точнее. И... Что мне делать?.. Чем люди занимаются в таких ситуациях? Лоренс, как ни в чем не бывало, продолжает вечеринку, а я теряюсь окончательно. Я ещё раз оглядываюсь по сторонам, но ощущаю себя призраком, которого не видит никто. Приятного маловато, если честно. Я расталкиваю пьющих и танцующих людей, пробираясь к выходу. Улица встречает своей свежестью и неожиданным холодом. Дует отрезвляющий ветер, заставляя голову разболеться. Иду бесцельно вперёд, думая обо всем и ни о чём одновременно. Страх сковывает внутренности, а слезы до сих пор стоят в глазах, норовя сорваться и перерасти в истерику. Мне страшно до чёртиков, я этого и не скрываю. Смахиваю холодные соленые капли с лица тыльной стороной ладони, всхлипнув. За первым всегда следует второе. А за вторым – третье. И этого не изменить. Одно сменяется другим, и так будет всегда. Вот и по моим щекам одна слеза течет за другой, а я растираю их пальцами, не в силах успокоиться. Истерика неспеша старается накрыть с головой и окунуть в свою пучину боли и страданий, но я этот отчаянный порыв старательно сдерживаю, гуляя по ночному городу. Прекрасное занятие перед смертью, знаю. Кто-то куда-то спешит, торопится, бежит. Люди несут букеты, подарочные пакеты, разговаривают по телефону, звонко смеясь. А я иду и завидую. Мне совершенно не хочется смеяться, бежать или предвкушать момент встречи с кем-то. А... Жить мне, вообще, теперь хочется? Честно, я не могу сейчас с полной уверенностью ответить на этот вопрос. Эмоции немного приходят в себя, если в такой ситуации это вообще возможно, и я наконец сглатываю комок в горле, чуть успокоившись. Теперь время нагнетающих мыслей. Они лезут в голову, почти сводя с ума. Что мне делать? Говорить ли о случившемся родителям? Бежать ли к друзьям, чтобы попрощаться? Огромная запутанная масса таких размышлений словно сваливается на голову, ощущаясь физически. Что я ещё не успел, но могу это исправить за тридцать с лишним часов жизни?.. Что выбрать из миллиона догадок? Я, честно, долго думал. Долго настолько, насколько мне позволяло оставшееся у меня время. В итоге я пришел к выводу, что выбирать нужно самое безумное. Умирать? Тогда оторваться перед этим нужно по полной. Правда, самая безумная из идей... Реально слишком безумна!.. Но я привык отвечать за свои слова и мысли. Думаю, за считанные часы до смерти глупо скрывать очевидные вещи, правда? Нужно же мне признаться хотя бы самому себе? Вероятно, не трудно догадаться, что я далеко не равнодушен к одному человеку на этой планете. Догадались? Да, я уже достаточно давно влюблен в Джей Кея. И подсознательно я знал это. Но себе признаться казалось страшным приговором. Так... Почему бы не сделать это сейчас? Совесть съесть меня просто не успеет... Самое страшное уже случилось — мы пришли сюда умереть. Ни у кого из нас нет выбора, конец неизбежен, так давайте, оттягивая его наступление, будем счастливыми и перестанем наконец думать о чужих мнениях, об ошибках прошлого и о тех, кто оставил на наших душах шрамы. Пора бы сделать что-нибудь и для себя, а всё остальное пусть идёт к чёрту. Хотите осуждать меня? Тогда флаг вам в руки. Я собираюсь хотя бы тридцать часов своего никчемного существования посвятить себе, а не клишированному совершенствованию. Как-то Чимин рассказывал о том, где живёт Джей. Честно, я не особо интересовался, откуда друг обладает такой информацией, однако она, на удивление, оказалась весьма полезной. Не знаю, совпадение это или шутки судьбы, но я отказываюсь не очень далеко от дома Кея. Ну, и совершенно не сложно догадаться, куда я направляюсь сейчас, правда? И я даже отвечу вам, для чего, представляете? Я хочу признаться ему в чувствах. Сумасшествие? Наверное, это именно оно. Только вот, почему бы не дать ему волю?.. Когда я отказываюсь у подъезда Джей Кея, меня встречает следующая проблема – как мне туда попасть? И, не подумайте, я не сталкер и не маньяк, нет-нет. Я просто отчаявшийся человек, который подсознательно хочет не смириться с участью и погибнуть самой глупой на свете смертью, а простого человеческого счастья. Ладно, не совсем простого, но счастья же! Так что правило по-прежнему действует. Я, зная номер квартиры того, к кому неравнодушен, смог банальной логикой посчитать, на каком этаже сейчас, предположительно, находится Чонгук. По моим догадкам – третий. Но, вот следующая загвоздка – я боюсь высоты, а лезть придется на несколько метров вверх от земли. Честно, стоял, собираясь с силами, я достаточно долго. И совершенно случайно заметил черную макушку Чона, который закрывал шторы. Как ни странно, это, по какой-то непонятной мне самому причине, придало моей нерешимости немного уверенности. Выдыхаю, слегка вздернув голову вверх, чтобы продумать примерный план действий, как я собираюсь забраться аж на третий этаж. Страшно? Безумно. Но этот страх, по сравнению с завтрашним утром, – ничто, уж поверьте. Крайне осторожно начинаю путь, забираясь на балкон первого этажа, ухватившись за заборчик второго. Теперь один из самых сложных пунктов моего плана. Закрыв глаза, сглатываю, перепрыгнув на второй этаж. Рука соскальзывает, а я уже было прощаюсь с жизнью, но успеваю поставить ногу, удержавшись. Понимаю, что вниз с моей акрофобией лучше не смотреть, но сам же не придерживаюсь умной мысли, пришедшей в голову, опуская глаза к асфальту. Хочется пищать от ужаса, а руки начинают трястись и ощущение, словно я сейчас сорвусь вниз. Но не срываюсь. Пискнув всё же, перепрыгиваю на третий этаж, забираясь полностью. Видимо, мне повезло, но Чонгук оставил окно приоткрытым. На улице холодно, между прочим. Простудиться, что-ли, решил? Но сейчас это играет мне на руку. Тихонечко открываю это самое окно полностью, забираясь вовнутрь. Не успеваю я спуститься на пол, как вижу на себе пристальный взгляд шоколадных и Чонгука, что стоит в дверном проёме собственной комнаты с кружкой в руках. Брюнет не выглядит напуганным, вовсе нет. Чон, скорее, удивлен моему неожиданному появлению у него дома. — Тэхен? Откуда ты здесь взялся?.. - не понимает старший, недоверчиво смотря на меня. Я молчу, тактично закрывая за собой окно. Чонгук лишь приоткрывает рот, складывая два плюс два. — Ты... Через окно?.. — Ты мне нравишься. - говорю, а ладони сразу становятся мокрыми от страха и смущения. Щеки начинают гореть, а губы трястись. Поднимаю взгляд на Чона и вижу как правый уголок его губ приподнимается вверх, превращаясь в небольшую ухмылочку. Парень окидывает меня долгим взглядом, облизнувшись. — Интересненько. И поэтому ты решил залезть ко мне через окно и признаться в чувствах? Романтик? - шутит старший, а я только киваю. Пусть будет так. — Тогда почему ты не подождал до завтра? И с чего решил, что я решу ответить взаимностью, а не вызову полицию, м? - улыбается Джей, а по его реакции я понимаю, что вызывать он никого точно не планирует. А вот выгнать меня он в полном праве, так-то... — Я... Я могу всё объяснить, Чонгук... - тихо звучит мой голос, а я его почти не узнаю. — Ну ты уж потрудись, мне даже любопытно. - слышу низкий хрипловатый голос Чона, что отставляет кружку на стол. — Ну? Я слушаю. — Ты правда нравишься мне. - говорю, прикрывая глаза. — Когда мы познакомились поближе, я понял, что начинаю влюбляться в тебя. Знаю, это глупо, но... — Почему же глупо? - делает шаг вперёд Чонгук, не отводя от меня взгляда. — Может быть, я тоже к тебе не совсем равнодушен? Ты вышел личиком, действительно красивый мальчик. Чонгук подходит ко мне вплотную, положив ладонь на мое плечо. Я перестаю дышать. Сердце бьется так, что вот-вот просто потрескается на мелкие кусочки, а Чон ведёт длинными пальцами по моей шее, неожиданно притянув к себе. Между нами остаётся около пары сантиметров, а я не в силах выдать ни звука. Мне страшно. Всё запретное всегда бывает страшным. Запретен плод, да искушенье слишком велико. Знаете такое мудрое изречение? Оно явно описывает меня в данный момент. Джей Кей в своем репертуаре. Он не спрашивает, не интересуется моим мнением... Хотя... Мое мнение по этому поводу он вроде бы слышал минуту назад. Чонгук просто касается губами моих, сминая. Немного прикусывает нижнюю, вынуждая приоткрыть рот, продолжая настойчиво целовать. Нежно терзает, даря невозможные ощущения. И, нет, вы правильно поняли, терзать тоже можно нежно. Именно с этого момента я узнал, что фанат быстрых, настойчивых и немного грубых поцелуев. Таких, которые дарит Чон. Я теряюсь. Не знаю, куда деть руки, которые сейчас, кажется, очень мешают. Без понятия, как отвечать на порыв Джея, как вести себя после. Но Чонгук заботится и об этом. — Так, почему же ты пришел ко мне именно сейчас? - спрашивает, а я стою, пытаясь переварить то, что произошло пару секунд назад. — Я, конечно, совершенно не против, но меня интересует причина. Считай это моей личной особенностью. Я вновь осторожно выдыхаю воздух порциями, собирая сумбурные мысли в кучу. У меня действительно есть причина. А при воспоминаниях об этой причине и ее осознании в горле скапливается горький ком, а в глазах невольно появляется блеск. — Значит, причина, всё же, есть. - больше даже не уточняет, а утверждает Чон, кивая. — Ладно. Меня берут за плечи, всматриваясь в глаза, из которых начинают течь слезы. Старший не успокаивает, как обычно начинает совершенно неумело говорить кучу поддерживающих фраз большинство людей, возомнив себя великими психологами. Абсурд... Джей действует по-другому. Парень прижимает меня к стене, вновь впившись в губы. Нежности я больше не чувствую. Теперь это лишь желание и страсть. Ласки перерастают в покусывания, а Чонгук чуть наклоняет голову, схватив меня за щеки, немного надавив. Я инстинктивно приоткрываю рот, а он пользуется моментом, протолкнув вовнутрь язык. Поцелуй перерастает в нечто сумасшедшее и совершенно нереальное, а мне становится настолько хорошо, что плохо. Чувства смешиваются, превращаясь в какой-то неудачный смузи. Мне хочется выть от непонятной щемящей боли в груди и дикого, почти животного страха, но одновременно хочется смеяться от чего-то, неизвестного мне доныне. Сердце продолжает учащенно биться, пока Чон хозяйничает у меня во рту, а в животе, помимо разочарования в собственной жизни, появляется ещё некое подобие клишированных бабочек. Правда, летают они весьма странно. Но, кто будет мастерски взмывать вверх с поломанными крыльями, сами посудите... Чон всё продолжает, прижав меня к себе так сильно, насколько позволяют законы физики, но у меня складывается ощущение, будто бы мы сейчас сольёмся воедино, став одним целым. — Полегчало? - задаёт вопрос низкий голос, пока Чон тяжело дышит после нашего небольшого сумасшествия. — Рассказывай. — Хочу ещё. - совершенно теряю страх, смотря с вызовом. — Поцелуев? - уточняет брюнет, облизнувшись. — Ещё. — Всё настолько плохо? — Хочу быть снизу, Чонгук. Брюнет не отвечает. Лишь окидывает меня нечитаемым взглядом, неожиданно оттянув верхний край моего свитера, несильно укусив за ключицу. Я открываю рот, резко вздохнув. — Всё ещё уверен? Я бываю немного грубым. Только уверенно киваю. Мне разве есть, что терять? Теперь уже не думаю. Тогда зачем отказываться? Смелею, добровольно утягивая Джея в поцелуй, обхватив его талию. Честно, поначалу я даже удивляюсь тому, насколько она тонкая и изящная, но долго размышлять мне не дают. Кей перетягивает инициативу на себя, превращая ласки в более напористые, шаря руками по моему телу. Неожиданно меня укладывают на кровать, нависая сверху, а я только подставляю шею, на которой оставляют пятна засосов и мокрых поцелуев. Тихо мычу от приятных ощущений, когда Чон старательно зализывает новый след, горящий ярким пятном на моей бледной коже, явно наслаждаясь процессом. — Чего ты медлишь? Возьми меня. - немного спонтанно даже для себя, почти скулю, пока чужие ладони изучают меня, хозяйничая под свитером. — Здесь что-то не чисто. - констатируют факт, доставая смазку и презервативы. — С тобой что-то не то. — Мне просто больше нечего терять, а времени осталось слишком мало. - говорю, по-сути, правду, помогая Джею стянуть с себя надоевший верх. — Честно, хреновая причина проводить ночь с человеком, которого почти не знаешь. - хмыкает брюнет, помогая разделаться с брюками. — Хочешь сказать, что подался в философы, а я должен поверить во всю эту фигню о том, что жизнь коротка? Боже, какой же красивый... - мурчит Чонгук, ведя ладонями по моим рёбрам, вызывая мурашки. Честно, хочу засмеяться, потому что... Черт возьми, да! Он правда должен поверить в эту чушь, ведь это не чушь вовсе. Скажите мне, что я в последнюю ночь буду спать с парнем, по которому сохну уже около пары месяцев, размышляя о быстротечности жизни... Я бы в это не поверил, отвечаю. Но это всё происходит со мной прямо сейчас... Судьба – злая штука. Я убеждаюсь в этом ещё раз. И, главное, меня всё устраивает. Мне даже нравится, каким голодным взглядом смотрит Джей на мое обнаженное тело, приятно касаясь руками молочной кожи.