Выжить, но ради чего?

Натаниэлю нравились завтраки в дешёвых мотелях. Им с матерью не часто удавалось выделить время для полноценного приема пищи, но до Нюрнберга оставалось всего пара часов на машине, так что им выпала возможность посетить местную столовую. Оставлять свои вещи в номере было рискованно, так что они собрали рюкзаки ещё рано утром. Затем умывание, чистка зубов и короткая разминка, чтобы окончательно проснуться. Натаниэль надел цветные контактные линзы, и мать слегка потянула его за пряди волос на голове, проверяя, не видны ли рыжие корни. Когда утренняя рутина была окончена, Мэри заперла деревянную дверь номера на ключ с номерным брелоком, больше они не собирались туда возвращаться. Столовая встретила ароматом кофе и свежего хлеба. Желудок от этого сжался, Натаниэль и забыл, что не ел со вчерашнего утра. В помещении было довольно многолюдно, основную массу составляли азиатские туристы, которые обычно приезжали целыми автобусами и создавали ужасно много шума, но Натаниэль уже не обращал на это особого внимания. Стоит сказать, многие из них были довольно милыми и всегда здоровались. Такие места не славились высокой кухней, всего-то нарезка ветчины, сыра, несколько видов хлеба, фрукты, йогурты, кофе и чай в неограниченном количестве. Плотно позавтракав, им удалось незаметно стащить йогурты и пару бутербродов на обед. Они не знали, когда им удастся пополнить свои запасы снова, поэтому старались запастись всем наперед. После Мать оставила ключ от номера на ресепшене и попрощалась с мужчиной за стойкой. Утро после вчерашнего дождя было свежим, оно пахло сыростью и хвоей. Ветер немного поиграл с русыми, на тот момент, волосами мальчика, пока он вслед за матерью семенил к припаркованному Фиату. Мэри молча села за руль, и Натаниэль занял свое место рядом с ней на пассажирском сидении. Он бросил последний взгляд на здание мотеля, при дневном свете оно предстало ещё более старым и требующим ремонта. Двигатель зашумел, и машина плавно тронулась с места. Какое-то время они провели в тишине, прерываемой утренними новостями по радио. Натаниэль наблюдал за практически не меняющимся пейзажем лесопосадок за окном, погруженный в свои мысли, пока мать вдруг не произнесла на английском: — Дорожный знак. Натаниэль отвёл взгляд от автомобильного окна и моргнул, пытаясь осмыслить прозвучавшие слова. Мать выжидающе подняла бровь, и до Натаниэля наконец дошло, что она имела в виду. Он на секунду задумался, вспоминая перевод. — Straßenschild. Маленькая игра для практики языков, которую Мэри и Натаниэль поддерживали уже несколько лет. Для Натаниэля это стало аналогом счета, чем-то простым и знакомым. Просто что-то, что не даст потеряться в себе. — Рюкзак. — Проговорил Натаниэль на английском, родной язык ощущался на языке как-то неправильно после долгого использования немецкого. — Rucksack. — Быстро ответила Мэри и тут же снова перешла на английский. — Нефтеперегонный завод. Натаниэль пораженно выдохнул. — Эй, так не честно. — Слабо возразил он. — Ты ведь сама не знаешь. — Проиграл. — Без тени раскаяния объявила Мэри. Натаниэль хотел было возмутиться, но в следующую секунду плечи матери напряглись, когда она взглянула в зеркало заднего вида. — Черная машина. — Сейчас моя очередь. — Напомнил Натаниэль, и в глазах матери сверкнуло раздражение. — Черная машина. — Повторила она. — Сзади. Натаниэль мгновенно насторожился, он кинул взгляд через плечо и среди остальных проезжающих машин заметил черный Ниссан, номера ему разглядеть не удалось из-за потока автомобилей, которые закрывали обзор. Мальчик вернул взгляд на мать, та была не сильно встревожена, но явно уже продумывала пути отхода. — Я заметила её ещё вчера, она следовала за нами с Йена до Байройта, но на автомагистраль не повернула. Натаниэль нахмурился, он снова украдкой кинул взгляд назад, Ниссан держался на расстоянии нескольких машин, не сокращая дистанцию. Мальчик достал сложенную карту из бардачка и провел пальцем по начерченным линиям, пытаясь найти ближайшую трассу для съезда. Мать тем временем снизила скорость до минимально допустимой. Вероятно, она хотела посмотреть вырвется ли вперёд Ниссан или предпочтет остаться сзади, чтобы держать серый Фиат под наблюдением. — Можем переключиться на A3. — Найдя на карте нужную трассу, предложил Натаниэль. — Что там? — Спросила Мэри и тихо выругалась, когда черная машина не последовала примеру других и не обогнала их Фиат. — Она идёт на юго-восток к направлению Вюрцбурга и дальше к Нюрнбергу. Съезд через километр. Она сосредоточенно кивнула и вдавила газ, повышая скорость. Подъехав к съезду на A3, Мэри резко свернула, едва успев пропустить другие машины. Натаниэль вцепился в ручку автомобильной двери, в попытке сохранить равновесие. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, тщетно пытаясь выцепить взглядом черный Ниссан среди других автомобилей. Либо машина, следующая за ними, была случайностью, либо преследователи поняли, что их засекли и решили ненадолго оторваться. Натаниэль всей душой уповал на первый вариант. Ситуация усложнялась ещё и тем, что бензин заканчивался. Им необходимо было заправиться, пока они оторвались от гипотетического хвоста, иначе далеко они не уедут, тем более если Ниссан снова появится в поле зрения. Спустя десять минут, которые Натаниэль методично отсчитывал в уме, чтобы не захлебнуться повисшей в машине тишине, их старенький Фиат припарковался на заправке. Натаниэль отстегнул ремень безопасности, накинул на плечо рюкзак и вышел на прохладный воздух. Вокруг разливался уже знакомый запах бензина, смешанный с ароматом кофе. Они зашли в здание заправки, совмещённое с маленьким кафе и супермаркетом, ценники которых были явно завышены, впрочем, как и у любого придорожного заведения. Мэри, не теряя времени, уверенно направилась к кассе и вскинула три поднятых пальца вверх, обозначая номер колонки. Натаниэль задержался у полок, уставленных снеками и едой быстрого приготовления. Он несколько раз недовольно фыркнул из-за ценника протеинового батончика в три евро. После недолгих раздумий, убедившись, что и за остальные продукты здесь просят втридорога, он в конце концов удручённо отошёл от стенда. — Ценны здесь грабительские. — Тихо буркнул Натаниэль, подойдя к Мэри, пока кассирша отошла разменять для них сдачу. Девушка вернулась к кассе с доброжелательной улыбкой, которая явно была приклеена к ее лицу лишь по долгу службы. Она извинилась за неудобство, на что мать молча забрала сдачу и развернулась к выходу. На полпути к двери Мэри внезапно взялась за ремень на рюкзаке Натаниэля, заставляя его остановиться в нескольких метрах от выхода. Вместо того чтобы бросить взгляд на мать, Натаниэль вгляделся в окно заправки. К шестой колонке подъезжал черный Ниссан. Горло в мгновение пересохло, и Натаниэль нервно сглотнул. Все это больше не могло быть простым совпадением. Мать нахмурилась, оценивающе оглядываясь по сторонам, все ещё не отпуская Натаниэля. Пройти к машине через главный ход, так, чтобы не попасть в поле зрения Ниссана, было невозможно. Варианты ограничены — они были отрезаны от машины, а преследователи, судя по всему, знали, где они находятся. Мэри крепче сжала ремень рюкзака, начиная подталкивать Натаниэля обратно вглубь магазина, он послушно последовал за ней, но паника стремительно нарастала клубком в груди. Мать снова оглянулась, её взгляд метался в поисках выхода, пока не остановился на двери с надписью: «Служебный выход», в дальнем углу магазина. Ни колеблясь ни секунды, она направилась туда, таща за собой сына. — Прошу прощения, это только для персонала. — Пролепетала работница, когда Мэри повернула дверной ключ, удачно оставленный в замке. Мгновение — и замок поддался как раз в тот момент, когда со стороны главного входа послышался скрип двери. Мэри быстро вытолкнула Натаниэля наружу и захлопнула за ними дверь. Они оказались с противоположной стороны парковки, скрытые от взглядов за заправкой. Обойдя здание так, чтобы им открылся вид на третью колонку, рядом с которой была припаркована их машина, они остановились. Окна Ниссана были тонированы, и Натаниэль не мог определить, вышли ли из машины все, или кто-то все же остался сторожить Фиат. Идти было рискованно, но и здесь задерживаться не хотелось. Их в любом случае рано или поздно могли засечь. Натаниэль затаил дыхание, сердце неровным ритмом стучало в груди, и он постарался сконцентрироваться на счете выдохов и вдохов. Долгие секунды показались вечностью. Мальчик бросил настороженный взгляд на мать. Её губы превратились в тонкую линию, а морщина между бровями стала глубже. Она не ответила ему взглядом, так что Натаниэль вернул внимание на парковку. К повороту на заправку приближалась фура. Он осторожно коснулся предплечья матери, привлекая ее внимание и кивая подбородком в сторону фуры. Огромный грузовик, заехав на парковку, остановился возле одной из колонок, заслонив их машину от черного Ниссана. Это был идеальный шанс. Они поспешно пересекли парковку к третьей колонке, и Мэри тут же рванулась к водительскому месту, заводя двигатель. Натаниэль быстро забрался на пассажирское сиденье и едва успел захлопнуть дверь, как машина сорвалась с места. Покинув стоянку и выехав на трассу, Фиат быстро слился с потоком машин. Натаниэль бросил тревожный взгляд назад, но признаков погони не было. Тем не менее, напряжение все ещё сковывало мышцы, не давая расслабиться. Проблема оставалась нерешённой, они так и не смогли заправиться и теперь рисковали застрять где-то посреди дороги. Указатель уровня топлива на приборной панели неумолимо приближался к нулю, но останавливаться где-то ещё до Нюрнберга они не решились, но, к счастью, бензина хватило, чтобы доехать до города. Нюрнберг встретил их мрачной промзоной, производственными зданиями и складами. Спустя пару километров картинка сменилась на более оживленные улицы. Узкие мостовые, окружённые яркими старинными домами и витринами магазинов, гудели от движения пешеходов и автомобилей. Ровная асфальтированная дорога превратилась в каменную плитку, на которой машину слегка потряхивало. Натаниэля с матерью мало волновали местные пейзажи, куда более важным сейчас было найти место, чтобы осесть. Машину нужно было бросить где-нибудь в людном месте, чтобы после незаметно смешаться с толпой, окончательно исчезнув из виду возможных преследователей. Серый Фиат наверняка запомнили, так что продолжать передвигаться на нем было слишком опасно. Они проехали центр, оставив главные туристические места позади, и остановились на большой общественной парковке за торговым центром. Мэри припарковала автомобиль в отдаленном углу стоянки, и Натаниэль непроизвольно сжал кресло, чувствуя, как в горле встаёт ком. Им снова придется искать и красть машину. Он слегка тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчивых мыслей, и разжал пальцы, отпуская кожаную обивку. Забрав рюкзаки и проверив машину на наличие оставленных вещей, они навсегда покинули серый Фиат. Хлопок автомобильной двери заставил Натаниэля слегка вздрогнуть, он все ещё чувствовал остатки бурлящего в крови адреналина. Мальчик провел рукой по крыше Фиата, ощущая нагревшийся под внезапно выглянувшим солнцем гладкий металл. Он сделал глубокий вздох и отступил от машины, бросив на нее последний взгляд, перед тем как развернуться и последовать за матерью в торговый центр. Они набрали небольшую корзину необходимых продуктов, которой должно было хватить на ближайшие недели две. Несмотря на рюкзаки, набитые сотнями купюр и чеков на пятизначные суммы, они не могли позволить себе лишние растраты. Эти деньги были гарантией их дальнейшего выживания. Новые документы, оружие, подкупы и взятки были куда важнее дорогой пищи и комфортного жилья. Расплатившись за консервы, воду, несколько пачек каштановой краски для волос и бутылку дешёвой водки, Натаниэль с матерью упаковали рюкзаки и вышли из супермаркета. Консервы были их основной едой в рационе благодаря долгому хранению, а алкоголь служил универсальным средством от боли при травмах и дезинфекции ранений. Далее необходимо было найти место для ночлега. Натаниэлю и Мэри не раз приходилось ночевать на вокзалах, в аэропортах или даже в автобусных остановках. Им просто была необходима крыша над головой и относительная безопасность, они и не надеялись на большее. Машины у них теперь не было, а городской транспорт стоил денег, и к тому же, его сложно быстро покинуть в случае опасности, так что расстояние от торгового центра до места назначения они преодолевали на своих двоих. Натаниэль не был против путешествий пешком, хотя это и было намного рискованнее и медленнее, нежели на автомобиле. Но ему нравилось чувствовать землю под ногами, слышать, как хрустит гравий и ощущать свежий воздух, пробирающийся под одежду. Они шли по оживлённым улицам, где без проблем можно было слиться с прохожими. Натаниэль держал Мэри за край ремня на рюкзаке, идя чуть позади нее. Его взгляд рефлекторно скользил по лицам незнакомцев, чтобы убедиться, что никто не уделяет им больше внимания, чем следовало. С шумных, галдящих проспектов, они сошли в более тихие, а затем и вовсе в безлюдные переулки. Внезапная тишина обволакивала, шум проезжающих машин постепенно стихал. Старинные, вычурные дома превратились в жилые квартирные здания. В подобные районы редко заглядывают туристы, они целиком и полностью были отданы местным. Тревога и напряжение уступили место привычной настороженности. Покружив несколько раз, обходя одни и те же здания, чтобы проверить, не следует ли кто-то за ними, Натаниэль и Мэри наконец заглянули в один из попавшихся хостелов. Это было маленькое старое место, спрятанное на тихой улочке, вдали от туристических маршрутов. Пока мать расплачивалась, Натаниэль царапал ногтем лямку рюкзака и обводил глазами помещение. Какая-то старушка, вышедшая из столовой, поздоровалась с ним, но мысли витали где-то далеко, а когда Натаниэль наконец спохватился было слишком поздно — женщина уже вышла за дверь. Мальчик неловко передёрнул плечами и прислушался к словам администратора. Самыми дешёвыми местами были общие спальни, где платить нужно за кровать. Чуть дороже был простенький одноместный номер, остальные сейчас заняты или забронированы. Спать в отдельной комнате было скорее вопросом не комфорта, а безопасности. Они оба не смогли бы сомкнуть глаз, запертые в комнате с незнакомцами. Закончив со всеми формальностями, Мэри получила ключ и они прошли в свою комнату. Комната была крохотной и слегка неопрятной, обои слегка отслоились из-за влаги, по углам на потолке висела паутина. Одноместная кровать была мала даже для одного, но благодаря миниатюрному росту Натаниэль с матерью все же могли там устроиться. Они тщательно проверили окна и дверь, прежде чем снять с себя рюкзаки. — Мы ведь не сможем пробыть здесь дольше нескольких дней, да? — Спросил Натаниэль, сидя на краю кровати и ковыряя носком ботинка выцветший ковер. Мэри не ответила, но достала из рюкзака несколько тетрадей и ручку, а затем швырнула их на стол. Она слегка махнула ладонью в сторону стола и Натаниэль вяло поднялся с места. — Нужно уходить, мы не должны были заезжать сюда. — Пробормотал Натаниэль, всё же усаживаясь за стол и открывая тетрадь. Он не мог учиться регулярно, но бывало ему приходилось ходить в школу, если они задерживались в одном месте достаточно долго, так что большую часть времени мальчик догонял школьную программу самостоятельно. Тетрадь была исписана математическими задачами и примерами, Натаниэль провел пальцем по последнему решенному уравнению и вздохнул. — Почему мы не... — Снова начал Натаниэль, настойчиво пытаясь получить ответ, но мать прервала его, задвинув стул так, что мальчик болезненно упёрся грудью в стол. — Помолчи. — Холодно кинула она и развернулась, чтобы разобрать купленные продукты. Натаниэль проскрипел ножками стула, отодвигаясь назад, и молча, послушно принялся за учебу. После нескольких часов упорной борьбы с математическими уравнениями и немецкой грамматикой, Натаниэль отложил ручку в сторону, когда мать поставила перед ним йогурт, украденный из столовой пригородного мотеля. — Нам нужно пробыть здесь три дня. — Проговорила Мэри, снимая фольгу со своего стаканчика. — В Мюнхене получим новые документы, я уже договорилась, и уедем в Австрию. Услышав это, Натаниэль поднял глаза с цветастой этикетки йогурта на мать. — Три дня? — Переспросил он, поджав губы и обхватывая стаканчик обеими руками. Прохлада приятно ощущалась на его коже, немного успокаивая. — Мы продержимся здесь, если все будет достаточно спокойно. В Мюнхене слишком опасно, я не могу ручаться, что они не сдадут нас. «Они» были людьми в разных точках Европы и штатов, которые помогали Мэри и Натаниэлю с новыми документами и оружием. Эти люди были важной частью их сети безопасности, но доверять им полностью было невозможно. Мэри никогда не называла Натаниэлю их имён и не распространялась о деталях их взаимодействий, но заранее подготовила для сына экстренный список контактов, замаскированный под детскую считалочку, на случай, если ему придется продолжать путь одному. Натаниэль не пробовал расшифровать его, он и так знал, что справится с этим в случае необходимости, а пока Мэри решала подобные вопросы сама. Думать о том, что однажды отец сможет забрать у него мать не хотелось, это вызывало подступающую к горлу тошноту. Той ночью мать сжимала его запястье так яростно и болезненно, что Натаниэлю казалось, будто кости вот-вот треснут. Ее пальцы беспокойно подрагивали на его коже. Мэри словно боялась, что Натаниэль внезапно исчезнет, если она не будет с силой впиваться в его запястье и собственноручно удерживать сына в реальности. Натаниэль притворялся, что спит, контролируя свои вдохи и выдохи, делая их глубокими и размеренными. Он вслушивался в тишину, нарушаемую лишь свистом ветра за окном и прерывистым дыханием матери, не пытаясь вырваться из хватки.