Сквозь занавес

Я увидела, как Гарри сунул руку под мантию за волшебной палочкой, но опоздал. Сделав прыжок, пёс передними лапами ударил его в грудь, Гарри опрокинулся навзничь прямо на меня, и мы оба упали на землю. Удар был довольно сильным, при падении я услышала хруст. Мне показалось, что левая рука была сломана. Когда Поттер встал, то протянул мне руку, после чего я встала, болезненно скривившись. Зверь рычал где-то совсем рядом, готовясь к новому нападению. Но Рон был уже на ногах и готов к бою. Пёс снова ринулся на них, Уизли изо всех сил оттолкнул меня в сторону, и страшные челюсти, миновав мою ногу, сомкнулись на вытянутой руке Рона. Гарри бросился на зверя и обеими руками вцепился в мохнатую шкуру, но чудище стряхнуло его и унесло Уизли с такой легкостью, словно тот был тряпичной куклой. Я поднялась, чувствуя, что у меня рассечена губа. Где–то рядом Гермиона взвизгнула от боли и, кажется, тоже упала. Гарри в нескольких метрах от неё зажёг волшебную палочку. Огонь на конце палочки высветил из темноты корявый ствол дерева — погоня за Коростой привела их прямо под сень Гремучей ивы, и её ветви, скрипя, словно под сильным ветром, хлестали во все стороны. И там, у основания бугристого ствола, я увидела черного пса — тот затаскивал Рона в широкий подземный провал меж корней. Тот отчаянно сопротивлялся, но его голова и полтуловища уже сползли в дыру. — Рон! - закричал Гарри, кидаясь на подмогу, но здоровенная ветвь беспощадно просвистела в воздухе, и его опять отшвырнуло назад. Не успела я что-либо сделать, как почувствовала, что меня тоже ударила ветвь. Я приземлилась прям на ушибленную руку, от чего чуть не закричала. Голова кружилась, я чувствовала что-то липкое и тёплое, стекающее по моему затылку. Теперь на поверхности осталась только нога Рона, которой он зацепился за корень, сопротивляясь собаке, тащившей его в подземелье; словно выстрел, прозвучал жуткий треск — нога сломалась и в ту же секунду пропала из виду. — Гарри! - воскликнула Гермиона. Мантия её была в крови — ива рассекла ей плечо. - Бежим за помощью! — Нет времени, непонятно, что сейчас с Роном, - сквозь зубы, сказала я, цепляясь за голову. Свистнула еще одна плеть, стараясь достать нас, — тонкие ветви сплелись в узловатый кнут. — Если смог пёс, сможем и мы, - пропыхтел Гарри, забегая то с одной, то с другой стороны, ища путь между злобных, полосующих воздух веток, но не мог приблизиться к корням ни на шаг. — На помощь, на помощь, - отчаянно шептала Гермиона, переступая с ноги на ногу, - хоть кто-нибудь... Откликнулся, как ни странно, Живоглот, а за ним плелась Эли. Кот по–змеиному скользнул между свирепых ветвей и передними лапами уперся в какой–то нарост на стволе Ивы. И дерево, будто окаменев, замерло — не шевелился ни один листик. — Они с той собачкой друзья, - буркнул Гарри, - я видел их вместе. Идёмте. Держите наготове волшебную палочку. В считанные секунды мы были у ствола Ивы. Живоглот первый нырнул внутрь, после чего в нарост упёрлась лапами Эли. Кот призывно махнул распушенным по–лисьи хвостом. Гарри поспешил за ним — пролез в нору головой вперед и по земляному накату соскользнул на пол низкого туннеля. Я скользнула за ним, стараясь не повредить сломанную руку. Глотик поджидал неподалеку, его глаза сверкали в свете волшебной палочки Гарри. Ещё мгновение — и рядом приземлилась Гермиона. — Вперёд! - позвал Гарри и, пригнувшись, бросился вслед за Живоглотом. — Куда ведет этот туннель? - чуть слышно спросила Гермиона. — Не знаю... Он отмечен на Карте Мародеров, но Фред с Джорджем говорили, что им никто никогда не пользовался. Он ведет за пределы Карты, но кончается, скорее всего, в Хогсмиде... Карта Мародёров отозвалась в моём сознании. Казалось, что я о неё когда-то слышала. Тут в моей голове появилось осознание. — Карта Мародёров? - спросила я, пригнувшись идя за Гарри. – Та самая, которую украли близнецы? — Да, - ответил Гарри сиплым тоном. — Давно она у тебя? — Не очень, близнецы подарили полгода назад. Мы спешили, хотя двигаться пришлось чуть не на четвереньках. Впереди маячил пушистый хвост Живоглота, то исчезая, то вновь появляясь. Я слышала едва заметные шажки Эли, идущей за Гермионой. Подземный ход все не кончался. Идти, сложившись вдвое, было тяжело, я начала задыхаться, и каждый вдох отзывался звоном в голове. Но вот туннель пошёл вверх, затем свернул, и Живоглот куда-то исчез. Сбоку я увидела слабый свет, падающий из какой-то дыры. Мы на мгновение замерли, переведя дух, и подошли к ней, подняв волшебные палочки. Я заглянула внутрь, держа палочку наготове. С той стороны оказалась комната — пыльная и разорённая. Обои клочьями свисали со стен, весь пол в грязи, мебель сломана, словно кто-то её рушил, окна заколочены досками. Комната была пуста, но справа виднелась открытая дверь, ведущая в полутемный коридор. Гермиона сжала мою руку левую руку, но я не стала просить её отпустить — боль была во всём теле. — По-моему, мы в Визжащей хижине, - прошептала она. Я огляделась. Рядом стояло разбитое деревянное кресло на трёх ножках и с выломанными подлокотниками. Над головами послышался какой-то скрип — на втором этаже явно что–то происходило. Я уставилась в потолок, после чего переглянулась со всеми и направилась на второй этаж, идя впереди. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, но на полу виднелась широкая чистая полоса — видно, что–то тащили наверх, и совсем недавно. — Нокс, - тихо произнесла я, и остальные повторили. Передо мной была единственная, чуть приоткрытая дверь. Подкравшись, я услышала внутри какое-то движение, чей-то приглушенный стон и короткое басовитое мурлыканье. Вздохнув, я ударом ноги широко распахнула дверь. На великолепной кровати с пыльным пологом на четырех столбах возлежал Живоглот. Увидев вошедших, он опять громко заурчал. А рядом с кроватью на полу, обхватив ладонями ногу, вывернутую под неестественным углом, сидел Рон. Гарри и Гермиона бросились к нему. — Рон, как ты? - спросила Гермиона. - А где пёс? — Это вообще не пёс, - выдохнул Рон, скрипя зубами от боли, - это ловушка... — Что? – я повернулась к Уизли. — Это он... Анимаг... Взгляд Рона был устремлен поверх плеча Гарри. Он круто обернулся. Какой–то человек, скрытый тенью, громко захлопнул дверь в комнату. Я повернулась на звук. Грива спутанных грязных волос свисала ниже плеч, не будь глаз, горевших в глубоких глазницах, его можно было бы принять за мертвеца — воскового цвета кожа так туго обтягивала кости лица, что оно походило на череп, жёлтые зубы оскалились в усмешке. Сириус Блэк. Отец. — Экспеллиармус! — крикнул он, направив на нас волшебную палочку Рона. Все палочки, в том числе и моя, взмыв в воздух, оказались у Блэка. Не сводя глаз с Гарри, он подошёл ближе. — Я так и знал, что ты придёшь помочь другу, - голос отца был надтреснут, будто он давно не разговаривал, - твой отец сделал бы то же самое для меня... Храбрый ты парень, не побежал за преподавателями... Прими мою признательность... это всё упрощает... Гарри рванулся вперед, но я тут же его оттащила вместе с Гермионой и вставшим Роном, едва стоящим на ногах. — Не надо, Гарри, - заплетающимся от ужаса языком прошептала Гермиона. Рон же, поднявшийся на ноги, несмотря на боль, повернулся к Блэку. — Если ты хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас вместе с ним! - яростно крикнул он, побледнел ещё больше и от слабости его шатнуло в сторону. Я ничего не говорила, лишь пристально смотрела на отца. Он посмотрел на меня, потом на мою левую руку, которую я придерживала, затем на Рона. — Ты лучше ляг, - спокойно сказал он Рону, - а то еще больше повредишь ногу. А ты, Сара, давай к нему. — Ты слышал? - спросил Рон нетвёрдым голосом, кое-как поднявшись и держась за моё плечо. - Тебе придётся убить всех четверых! Усмешка отца стала шире. — Только один умрёт этой ночью... — Это почему же? - Гарри вырвался из хватки Гермионы. - В прошлый раз тебя такие мелочи не волновали! Сколько ты тогда убил маглов, охотясь за Петтигрю? Что, подобрел в Азкабане? — Гарри! – гневно крикнула я, от чего голова закружилась. — Он убил моих родителей! — Гарри бешеным усилием освободился от хватки на Блэка. Гарри, видимо, забыл о магии, забыл, что мал ростом, хрупок, что ему всего тринадцать, тогда как мой отец — высокий взрослый мужчина. Одной рукой Поттер крепко схватил высохшее запястье Блэка, стараясь его обезоружить, а вторая рука, сжатая в кулак, врезалась костяшками во вражескую скулу и они оба отлетели к стене. — Гарри! Остановись! - Гермиона пронзительно завизжала, а Рон испустил боевой клич. Полыхнула ослепительная вспышка — из волшебных палочек в руке Блэка хлестнула огненная струя, прошедшая в каком-то дюйме от лица Гарри. И тут Блэк дотянулся до горла Гарри. — Ну, уж нет, - прошипел он, - слишком долго я ждал... Костлявые пальцы сжимались, Гарри задыхался, очки съехали набок. Я не выдержала и закричала: — Пап, прекрати! Он остановился, глядя на меня с удивлёнными, но тёплыми глазами. Гермиона, воспользовавшись оцепенением Блэка, кинула мне палочку. — Остолбеней! – крикнула я, направив палочку ровно между Гарри и отцом. Заклинание сбило их с ног. Быстро прошептав контрзаклинание, я направила палочку на отца. Гарри пытался дотянуться до своей волшебной палочки, которая лежала неподалеку. В битву вступил Живоглот — все когти его передних лап глубоко впились в руку Поттера. Мальчик отшвырнул его, а кот сейчас же бросился к волшебной палочке. — Брысь! — Гарри замахнулся пнуть Живоглота, но отец, возмущенно фыркнув, успел отпрянуть в сторону Гарри схватил палочку и повернулся. — Отойдите! — скомандовал отец нам. Повторять дважды не требовалось. Гермиона, с кровоточащей губой, отдуваясь, отбежала прочь, не забыв, однако, по пути схватить свою и Рона палочки. Блэк полулежал, прислонясь спиной к стене, его впалая грудь часто вздымалась и опускалась, глаза неотрывно следили за Гарри, который медленно подошел к нему и направил волшебную палочку Блэку прямо в сердце. — Что, Гарри, собираешься убить меня? - прохрипел тот. Гарри повернулся ко мне. Я не знала, на кого направлять палочку, и помотала головой, тем самым отговаривая его трогать отца. Я направила палочку на Гарри. — Ты убил моих родителей, - голос Гарри чуть дрожал, когда он повернулся к Блэку, но рука с волшебной палочкой оставалась твердой. Отец смотрел на него запавшими глазами. — Я и не отрицаю, - почти шепотом сказал он, - но если бы ты знал всю историю с начала до конца... — Всю историю? – прошипел Поттер. - Ты продал их Волан-де-Морту — вот всё, что мне нужно знать! — Тебе придется выслушать меня. Ты пожалеешь, если не... если не узнаешь... — Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь, - ответил Гарри, и его голос дрожал все сильнее, - ты ведь никогда не слышал, что она тогда кричала? Моя мама... Волан-де-Морт хотел убить меня... А она пыталась его остановить... Ты виноват во всем... И всё из–за тебя. Секунды тянулись медленно. Гарри стоял с нацеленной палочкой, Блэк все смотрел на него, Живоглот прижимался к груди беглого узника. На кровати гневно сопел Рон, Гермиона затаила дыхание, а я стояла с нацеленной палочкой на Гарри, но смотрела на отца, не отрываясь. Вдруг внизу послышались шаги, там явно кто-то ходил. — Мы здесь! - неожиданно крикнула Гермиона. - Здесь, наверху! С нами Сириус Блэк! Скорее! Блэк испуганно дернулся, так что Живоглот едва удержался. Гарри крепче стиснул палочку, на лестнице уже звучали шаги, а он всё стоял, не в силах шевельнуться. Дверь с грохотом распахнулась, от чего я обернулась. В потоке красных искр в комнату ворвался Римус, в поднятой руке волшебной палочкой. Его горящий взгляд скользнул от Рона, лежавшего на кровати, ко мне, направляющей палочку на отца, к Гермионе, прижавшейся к стене, от нее — к Гарри, который замер с палочкой над Блэком, и остановился на самом Блэке, поверженном и окровавленном у ног Гарри. — Экспеллиармус! - воскликнул он. Волшебная палочка Гарри снова вылетела из его рук; та же участь постигла и две другие, что держала Гермиона, но моя палочка осталась при мне, чуть опустившись. Крёстный проворно схватил их и прошел внутрь комнаты, не спуская глаз с Блэка. У того на груди по-прежнему сидел Живоглот. Римус заговорил необычным взволнованным голосом: — Где он, Сириус? Я вопросительно подняла бровь, после чего посмотрела на отца. Лицо узника решительно ничего не выражало, минуту он лежал не шелохнувшись, потом очень медленно поднял руку и указал на Рона. Я озадаченно осмотрелась, не понимая, при чём здесь Рон. — Но тогда... - крёстный глядел на Блэка так пристально, словно пытался прочитать его мысли. - Почему он до сих пор не открыл себя? Разве что... - глаза Римуса расширились, как будто он увидел позади отца нечто такое, чего не видел никто другой. - Разве что это был он... Он, а не ты?.. Но ты не успел мне это сказать. — Профессор Люпин, - не вытерпел Гарри, - что здесь... Закончить вопрос ему, видимо, не удалось. Опустив волшебную палочку, Римус подошел к Блэку взял за руку и помог встать, — Живоглот при этом слетел на пол, — после чего по-братски обнял его. Я удивилась, забыв о боли в руке. — Не может быть! - ахнула Гермиона. Римус отпустил отца и повернулся к ней. Гермиона вскочила, устремив на Люпина дикий взгляд. - Вы... вы... — Гермиона... — Вы с ним... — Гермиона, успокойся... — Я никому ничего не говорила! - взорвалась Гермиона. - Я скрывала правду ради вас! — Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! - крикнул Римус. - Я всё сейчас объясню... Я заметила, как Гарри заколотила дрожь, но уже не от страха, а от злости. — Я верил вам! - от волнения у него срывался голос. - А вы все это время были его другом! — Это не так! - возразил крёстный. - Я не был ему другом двенадцать лет... Но теперь стал им снова... Дай мне объяснить... — Не верь ему! - надрывалась Гермиона. - Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он оборотень! Наступила звенящая тишина. Я устремила на Гермиону испепеляющий взгляд. Теперь все взоры были прикованы к Римусу. А он оставался на удивление, спокоен, хотя и побледнел. — Не все меряется обычной меркой, Гермиона. Ты угадала из трех раз всего один. Я не помогал Сириусу проникнуть в замок и, уж, конечно, не желаю Гарри смерти... - непривычная судорога пробежала по его лицу. - Но не буду спорить — я действительно оборотень. Я опустила голову, вздохнув. Рон предпринял ещё одну героическую попытку подняться, но, застонав, тут же повалился обратно. Крёстный с тревогой поспешил к нему, но тот лишь с отвращением отпрянул: — Отойди от меня, оборотень! Я подняла палочку на Рона. Лицо Люпина окаменело. — Держи язык за зубами, или я тебя заставлю, и поверь, тебе это не понравится! — Сара, опусти па... – взгляд Римуса зацепился за мою голову. – Сара, у тебя весь затылок в крови. Всё хоро...? — Римус, пожалуйста, не сейчас, - взмолилась я, но палочку опустила. С видимым усилием Римус повернулся к Гермионе и спросил: — Давно ты узнала? — Давно, - нехотя призналась та, - когда писала реферат для профессора Снейпа. — Он будет в восторге, - холодно заметил Люпин, - Снейп и затеял этот реферат, потому что надеялся, кто-нибудь да сообразит, что означают симптомы моей болезни... Ты, наверное, проследила по лунному календарю, что я заболеваю всегда в полнолуние? Или обратила внимание на то, что, увидев меня, боггарт превращался в луну? — И то и другое, - ответила Гермиона. Люпин невесело засмеялся. — Для своих лет ты исключительно умная колдунья. — Вовсе я не умная, - гневно отозвалась та, - была бы поумнее, я бы давно всем рассказала, кто вы такой! — Гермиона... – прошипела я, но Римус поднял ладонь. — Дамблдор пригласил вас преподавать, зная, что вы оборотень? - Рон задохнулся от изумления. - Он что, с ума сошел? — Многие именно так и думают, - кивнул крёстный, - как только он не убеждал преподавателей, что я не опасен! — На этот раз он ошибся! - не выдержал Гарри. - Вы все время помогали ему! - он указал на отца. Тот подошел к кровати и сел, закрыв лицо трясущимися руками. Живоглот вспрыгнул на постель рядом и, мурлыча, уселся беглецу на колени, а Эли, с любопытством наблюдающая за ситуацией, уткнулась мне в ногу. Рон, придерживая ногу, отодвинулся. — Я не помогал Сириусу, - повторил крёстный, - и, если вы дадите, наконец, мне возможность, я вам всё объясню. Определив, какая палочка кому принадлежит, он одну за другой бросил их хозяевам. Гарри растерянно поймал свою. Я внимательно наблюдала за происходящим. — Ну вот, - Римус засунул собственную палочку за пояс, - вы вооружены, мы — нет. Теперь вы готовы слушать? — Если вы не помогаете ему, как вы узнали, что он здесь? — спросил Гарри, с ненавистью глядя на Блэка. — Помогла Карта, - ответил крёстный, - Карта Мародеров. Я проследил по ней у себя в кабинете... Я весь вечер не отрывал от неё глаз, поскольку догадывался, что вы трое непременно попытаетесь тайком выбраться из замка и навестить Хагрида до казни гиппогрифа. Я, правда, был немного удивлён, когда увидел там Сару. И я оказался прав, не так ли? Он прошелся по комнате взад и вперёд, поднимая пыль и поглядывая на друзей. — Скорее всего, вы укрылись старой мантией твоего отца, Гарри... — Откуда вы знаете про мантию? — Я много раз видел, как Джеймс исчезал с ее помощью. Фокус в том, что даже если вы скрыты мантией-невидимкой, на Карте Мародеров вас все равно видно. Я видел, как вы пересекли поле и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы оттуда ушли и отправились обратно в замок с Сарой. Но теперь с вами был ещё кое-кто, помимо неё. — Никого больше не было! - возразил Гарри. — Я не поверил своим глазам, - по-прежнему меряя комнату шагами и не обращая внимания на слова Гарри, продолжал Римус, - решил, что в Карте, должно быть, произошёл какой-то сбой. Как он мог оказаться с вами? — Да не было с нами никого! — И тут я заметил еще одну точку. Она быстро приближалась к вам и была помечена именем Сириуса Блэка... Я видел, как вы столкнулись, наблюдал, как он затащил двоих под Гремучую иву... — Одного из нас! - мрачно поправил его Рон. — Нет, Рон. Двоих, - крёстный вдруг остановился, устремив взгляд на Рона, - не возражаешь, если я взгляну на твою крысу? - спросил он ровным голосом. — Что? При чём тут Короста? Поколебавшись, Рон сунул руку под мантию, и на свет показалась Короста — она дико металась, и мальчику пришлось крепко ухватить ее за длинный лысый хвост. Живоглот на коленях у отца вскочил и протяжно мяукнул. Римус подошел к Рону. Казалось, он даже задержал дыхание — так внимательно рассматривал крысу. — Ну что? - ещё раз спросил Рон. Он с трудом удерживал её, и ему было явно не по себе. - Причём здесь моя крыса? — Это не крыса, - процедил сквозь зубы отец. — Что вы такое говорите? Конечно, крыса. — Нет, Рон, - процедил Римус, - это не крыса. Это Питер Петтигрю.