Сквозь занавес

Я подняла бровь, пытаясь понять, каким чёртом Короста могла быть Питеро Наконец Рон заговорил. — Вы трое просто сошли с ума — Ерунда! - упавшим голосом вымолвила Гермиона. — Питера Петтигрю нет в живых! - сказал Гарри. - Он убил его двенадцать лет назад. Лицо отца исказила гримаса. — Я действительно хотел убить, - зарычал он, скаля желтые зубы, - да, малыш Питер оказался хитрее меня... Но на этот раз у него ничего не выйдет. И Блэк кинулся на крысу. Живоглот очутился на полу, а Рон заорал не своим голосом; беглец придавил ему сломанную ногу. — Сириус, осторожней! - Римус метнулся вперед и оттащил отца от Рона. — Подожди! Так просто нельзя с этим покончить. Надо им объяснить, пусть они знают! — Потом объясним! - хрипел Блэк, оттолкнув крёстного. Скрюченные пальцы когтили воздух, стараясь дотянуться до крысы, а та извивалась и визжала не хуже поросенка, царапая Рону лицо и шею. — У них... есть... право... знать... правду! - Римус уже задыхался, повиснув на отце. - Рон считает его домашним зверьком! Во всей этой истории много такого, чего даже я не понимаю! Ты обязан рассказать Гарри, что произошло! И Саре тоже, ты её отец! Блэк утихомирился, но его ввалившиеся глаза неотступно следили за крысой, которая сжалась в комок под защитой искусанных, исцарапанных и окровавленных рук Рона. — Ладно, согласен, начинай ты. Рассказывай, что хочешь. Но только побыстрее, Римус. Я хочу немедля покончить с убийцей, из-за которого столько лет провел в Азкабане. — Вы просто психи, вы оба, - Рон очумело потряс головой и оглянулся за поддержкой к Гарри и Гермионе, - с меня хватит, я в вашу игру не играю. Он попробовал подняться, опираясь на здоровую ногу, но крёстный вновь достал волшебную палочку и направил ее на Коросту. — Тебе придется выслушать меня до конца, Рон. И пока будешь слушать, держи покрепче Питера. — Он не Питер, он моя Короста! — завопил Рон. Он попытался сунуть крысу в карман, но не тут–то было — крыса сражалась так отчаянно, что Рон свалился бы с кровати, если бы Гарри не подхватил его. — Многие видели, как Петтигрю погиб, — сказал Поттер, повернувшись к Римусу, - была целая улица свидетелей... — Да ничего они не видели! Они только думают, что видели... — снова разъярился отец, мрачно наблюдавший, как крыса отбивается от Рона. — Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера, - кивнул Люпин, - я и сам так думал до этого вечера. Открыла мне глаза Карта Мародеров. Она никогда не лжет. Питер жив. Рон держит его в руках. И тут вмешалась Гермиона, голос ее дрожал, но она говорила спокойно, взывая к благоразумию Римуса. — Но профессор Люпин... Короста никак не может быть Петтигрю... Вы же понимаете, это совершенно невозможно... — Почему невозможно? — мирно спросил крёстный, как будто они в классе. — Потому что... если бы Питер Петтигрю был анимагом, то это знали бы все. Мы занимались анимагами у профессора МакГонагалл, и я много читала о них в учебниках, когда делала домашнее задание. Министерство магии ведет учет всем колдуньям и волшебникам, которые могут превращаться в животных; есть специальный реестр, в нем сказано, в каких животных они превращаются, даны их приметы и отличия... Я нашла там профессора МакГонагалл... В этом столетии было всего семь анимагов, и имени Петтигрю в этом в списке нет... — Конечно, нет! - рассмеялся Римус. - Ты опять права, Гермиона! Но, видишь ли, Министерству невдомек, что в замке Хогвартс некогда чудили три не зарегистрированных анимага... — Если ты собрался рассказывать им все с сотворения мира, то поторопись, Римус, - проворчал отец, следя за безнадежными потугами Коросты освободиться, - я ждал целых двенадцать лет и дольше ждать, не намерен... — Хорошо, хорошо, Сириус, но тебе придется кое–что добавить, я ведь знаю только, как все начиналось... - Люпин прервал речь на полуслове — что–то громко скрипнуло позади меня, и дверь в спальню открылась сама собой. Я обернулась, но никого не увидела. — Никого... — В доме полно привидений, - заметил Рон. Но Римус лишь махнул рукой. — Нет тут никаких привидений, - он все еще озадаченно смотрел на дверь, их и не было никогда в Визжащей хижине. Вой и стоны, которые, когда-то, слышали местные жители, издавал я. Он отбросил с лица седеющие волосы, задумался на мгновение и заговорил: — Здесь, собственно, всё и началось. Из–за того, что я стал оборотнем. Ничего бы не произошло, если бы не моя безрассудная тяга к риску... У крёстного был вид вполне здравомыслящего и очень усталого человека. Рон хотел было что–то сказать, но Гермиона толкнула его: «Шшшш!» Она слушала рассказ с неослабевающим вниманием. — Меня укусил оборотень, когда я был совсем маленький. Родители перепробовали все для моего исцеления, но в те дни таких лекарств, как сейчас, еще не было. Зелье, которое готовит профессор Снейп, — совсем недавнее открытие. Оно делает меня безопасным для окружающих. Я пью его неделю, предшествующую полнолунию, и... и после трансформации сохраняю разум. Лежу у себя в кабинете, как вполне безобидный волк, и спокойно жду, пока луна пойдет на убыль. Но до того, как волчье противоядие было изобретено, раз в месяц я становился настоящим монстром. И о Хогвартсе даже не мог мечтать. Какие бы родители согласились отдать ребенка в школу, где он будет учиться вместе с оборотнем. Но вот директором стал Дамблдор. Он отнесся ко мне с сочувствием, сказал, что я должен учиться и что он примет все меры предосторожности, - Римус вздохнул и задержал взгляд на Гарри, - помнишь, я тебе говорил, что Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в «Хогвартс»? Дело в том, что ее посадили именно потому, что я поступил сюда. Этот дом, - Люпин окинул комнату печальным взглядом, - и туннель, ведущий к нему, были построены специально для меня. Раз в месяц меня тайком отправляли сюда из замка — на время превращения. А дерево поместили у входа в туннель, чтобы никто не мог попасть ко мне в дом, пока я опасен. Я не раз слышала эту историю, но все равно увлеченно слушала, и единственным звуком в комнате, кроме голоса крёстного, был испуганный писк Коросты. — В то время мои трансформации были ужасны. Превращение в оборотня очень болезненно; кусать было некого, и я царапал и грыз самого себя. Жители деревни слышали какой–то шум, завывания и думали, что это бушуют особенно неистовые призраки... Даже теперь, когда в доме уже много лет все тихо, люди опасаются приближаться к нему. Но если не считать превращений, то, пожалуй, я был счастлив, как никогда в жизни. Впервые у меня были друзья, трое верных друзей — Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Джеймс Поттер. Естественно, мои друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда–то исчезаю. Я сочинял всевозможные истории — говорил, что у меня заболела мать и надо ее навестить... Больше всего на свете боялся, что, узнав, кто я такой, они бросят меня. Но в конце концов они, как и ты, Гермиона, поняли, в чем дело. Но друзья не покинули меня. Напротив, придумали нечто такое, отчего мои трансформации стали самыми счастливыми днями моей жизни — они сами стали анимагами. — И мой отец тоже? - изумился Гарри. — Конечно. Три года львиную долю свободного времени они тратили на то, чтобы научиться этому. Твой отец и Сириус были одни из самых одаренных студентов, да и вообще им повезло, ведь анимагическое превращение иногда приводит к ужасным последствиям. Министерство магии еще и поэтому зорко следит за всеми, кто пытается стать анимагом. От Питера, было, мало толку, но он целиком положился на своих умных друзей и тоже благополучно стал анимагом. В конце концов, на пятом курсе им удалось осуществить свой замысел — отныне каждый мог по желанию трансформироваться. — Но чем это могло помочь вам? - недоумевала Гермиона. — Очень многим. В своем обычном виде им тоже приходилось избегать меня. Как животные — они составляли мне компанию. Ведь оборотни опасны только для людей... Раз в месяц они ускользали из замка, укрывшись мантией–невидимкой Джеймса, и совершали превращение. Питер, как самый маленький, легко преодолевал ударную зону ветвей Ивы и нажимал сучок, который отключал дерево... Они спускались в туннель, и мы вместе проводили время. Под влиянием друзей я становился не таким опасным — тело было волчье, но разум сохранялся... — Давай быстрее, Римус, - сипло поторопил его отец, по-прежнему не сводя с Коросты жутковато-голодных глаз. — Сейчас, Сириус, сейчас... Теперь, когда мы все могли превращаться в животных, открылись невероятные, захватывающие возможности. Мы покидали Хижину и всю ночь бродили в окрестностях школы или по деревне. Сириус и Джеймс перевоплощались в довольно крупных зверей и вполне могли при необходимости сдержать оборотня... Вряд ли в Хогвартсе был хоть один студент, знавший территорию школы и Хогсмид лучше, чем мы. Вот так нам и пришла в голову мысль составить Карту Мародеров — Но ведь это же очень опасно! Гулять в деревне и вокруг замка с оборотнем... А вдруг бы друзья не смогли вас удержать, и вы укусили кого-нибудь? - спросила Гермиона. — Эта мысль до сих пор мучает меня, - глубоко вздохнув, сказал Римус, - было, было много раз — еще бы чуть–чуть и... Потом мы хохотали над этим. Мы были молоды, неразумны и в восторге от своего ума, ловкости... Конечно, иногда во мне шевелилась совесть. Ведь я обманул доверие Дамблдора... Он принял меня в Хогвартс, чего не сделал бы никакой другой директор, и, наверное, мысли не допускал, что я нарушаю правила, которые он установил для моей и чужой безопасности. Он не догадывался, что по моей милости трое однокурсников стали нелегальными анимагами... Но каждый раз, когда мы обсуждали план очередных похождений в ночь полнолуния, совесть угодливо молчала. И оказалось, что с тех пор я мало изменился. Люпин нахмурился, и в его голосе зазвучало отвращение к самому себе: — Весь этот год я боролся с собой, задавая один и тот же вопрос: рассказать ли Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг? И не рассказал. Почему? Потому что я слишком малодушен. Ведь это значит признаться, что я еще в школе обманывал его, что и других заманил на путь обмана, а доверие Дамблдора для меня — все. Он дал мне возможность учиться в Хогвартсе, когда я был мальчишкой. И я убедил себя, что Сириус проникает в школу благодаря темным искусствам, которым выучился у Волан-де-Морта, а то, что он анимаг, никакой роли не играет... Вот и выходит, что Снейп абсолютно прав насчет меня... — Снейп? - отец первый раз оторвал взгляд от крысы и посмотрел на крёстного. - А Снейп здесь причем? — Снейп — профессор в Хогвартсе, - невесело ответил Римус, взглянув на Гарри, Рона и Гермиону, - профессор Снейп когда–то учился вместе с нами. Это он больше всех противился моему назначению на должность преподавателя защиты от темных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были основания... Видите ли, Сириус некогда сыграл с ним одну шутку, которая едва не убила его... Без меня там тоже не обошлось... Блэк саркастически усмехнулся: — Он это заслужил. Шнырял вокруг, вынюхивал, чем мы, четверо, занимаемся. Жаждал, чтобы нас исключили. — Северуса очень интересовало, куда это я пропадаю каждый месяц, - продолжил крёстный, - мы были однокурсниками, ну и... хм... слегка недолюбливали друг друга, Особенно он терпеть не мог Джеймса — виновата, я думаю, зависть. Джеймс замечательно играл в квиддич... Настоящий талант. И вот однажды Снейп подсмотрел, как в канун полнолуния мадам Помфри повела меня к Гремучей иве. Сириус Снейпа заметил и шутки ради сказал ему, что всех-то и дел — ткнуть длинной палкой в шишку на стволе Ивы, и тогда он отроет мою тайну. Снейп, естественно, так и сделал. И отправился вслед за мной. Представляете себе, что его ожидало в Хижине: встреча с оборотнем со всеми вытекающими последствиями. Но твой отец, Гарри, узнав, что придумал Сириус, бросился за Снейпом и, рискуя жизнью, увел его из подземного хода. Снейп все же мельком увидел меня — в самом конце туннеля. Дамблдор строго–настрого запретил ему разглашать мою тайну. Но с тех пор он знает мою особенность. — Так вот почему Снейп вас не любит, - медленно произнес Гарри, - он, конечно, думает, что и вы участвовали в той шутке. — Совершенно верно, - раздался холодный, насмешливый голос за спиной крёстного. Передо мной оказался профессор Снейп. Гермиона взвизгнула, отец вскочил на ноги. Гарри подпрыгнул, словно его ударило током. — Я нашел это рядом с Гремучей ивой, - сказал Снейп, отбросив в сторону мантию-невидимку, - очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо... Возможно, вас удивляет, как я узнал, что вы здесь? - глаза профессора сверкали. - Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли вечером принять свое зелье, я понес вам лекарство и тут, к большому счастью — к счастью для меня, разумеется, — увидел у вас на столе некую Карту. Я взглянул на нее и сразу все понял. Вы бежали известным мне туннелем и далее исчезли... — Северус... — Сколько раз я говорил Дамблдору, что это вы помогаете старому другу Блэку проникать в замок. И вот оно, доказательство. Но мне и во сне привидеться не могло, что у вас хватит духа вновь воспользоваться этой развалюхой как убежищем… — Северус, вы ошибаетесь, - настаивал Римус, - ведь вы слышали далеко не все, я сейчас объясню... Сириус здесь вовсе не для того, чтобы убить Гарри... мы все объясним... - Снейп не слушал. — Этой ночью в Азкабане станет на двух узников больше, - глаза Снейпа пылали фанатичным огнем, - вот интересно, как это понравится Дамблдору... Он был так уверен в твоей совершеннейшей безвредности, Люпин, вервольф ты наш домашний... — Но это же глупо, - заметил крёстный мягко, - неужели старая школьная обида стоит того, чтобы отправить невинного человека в Азкабан? Хлоп! Тонкие, гибкие, как змеи, шнуры вылетели из волшебной палочки Снейпа и захлестнулись вокруг рта, запястий и лодыжек Люпина; он потерял равновесие и рухнул на пол, не в силах пошевелиться. Яростно взревев, отец бросился к Снейпу, но тот нацелил волшебную палочку точно ему в лоб. — Только дай мне повод, - прошипел Снейп, - дай повод, и, клянусь, я убью тебя. Блэк замер. Трудно было сказать, чье лицо сильнее искажала ненависть. Я оцепенела, смотрев на них, не зная, что делать. Я повернулась к остальным — Рон пребывал в полном смятении и продолжал бороться с Коростой. Я достала палочку и нацелилась на крёстного, намереваясь его освободить, как увидела, что палочка Снейпа направлена на меня. — Не смей, Блэк, или отправишься за своим дорогим папашей. — Не разговаривай так с моей дочерью, ты... - отец не успел что-либо сделать, как палочка профессора снова была направлена ему в лоб. Гермиона, хотя и неуверенно, но все же приблизилась к Снейпу и замирающим от волнения голосом спросила: — Профессор Снейп... может... может, нет ничего страшного в том, чтобы выслушать... что они хотят... хотят сказать? — Мисс Грейнджер, вы уже на грани исключения из школы! - рявкнул Снейп. - А что касается вас, Поттер и Уизли, вы вообще перешли все границы, проводите время в компании закоренелого убийцы и оборотня. Так что раз в жизни придержите языки. — Месть сладка, - шепнул Снейп Блэку, - как же я мечтал, что сам поймаю тебя... — Ты опять жертва шутки, Северус, - прохрипел отец, - до тех пор, пока этот мальчик будет находиться со своей крысой в замке, - он кивнул в сторону Рона, - я буду тихо пробираться... - В замок? - вкрадчиво переспросил Снейп. - Зачем же так далеко? Вот выберемся из–под Ивы, и я сразу кликну дементоров. Они будут рады видеть тебя, Блэк, очень рады... Даже одарят тебя поцелуем... Лицо Блэка стало мертвенно–бледным. — Я... Я все–таки заставлю тебя выслушать, - хрипло проговорил он, - вот эта крыса — посмотри на нее хорошенько... Но в глазах Снейпа плясали безумные огоньки, каких я никогда раньше не видела. Было ясно — никакие доводы его не проймут. — Все за мной! - скомандовал Снейп. Щелкнул пальцами, и концы шнура, опутавшего Люпина, оказались у него в руке. — Я притащу и оборотня. У дементоров найдется поцелуй и для него. Не отдавая себе отчета, Гарри в три прыжка пересек комнату и загородил дверь. Я подняла бровь. — Прочь с дороги, Поттер, ты и так в серьезной беде, - злобствовал Снейп, - если бы я не подоспел сюда, чтобы спасти твою шкуру... — Профессор Люпин в этом году мог бы сто раз со мной расправиться, - Гарри попытался урезонить Снейпа, - он учил меня защищаться от дементоров. Мы постоянно оставались с ним один на один. Если он помогает Блэку, почему он меня не прикончил? — Я не собираюсь разгадывать, что там происходит в голове у оборотня! - зашипел Снейп. - Дай пройти, Поттер! — Это глупо! - закричал Гарри. - Из–за какой–то дурацкой всеми забытой шутки вы сейчас не хотите ничего слушать! — Молчи! Не смей так со мной разговаривать! - безумствовал Снейп. - Каков отец таков и сын! Я только что спас твою жизнь, Поттер, ты меня на коленях благодарить должен! А тебя стоило бы убить. Умер бы, как отец, слишком самоуверенным, чтобы допустить мысль, что Блэк тебя одурачил. А теперь прочь с дороги, Поттер, или я заставлю тебя убраться! Больше не в силах это терпеть, я направила на Снейпа палочку, как сделали и Гарри, Рон и Гермиона. Грянуло сразу четыре заклинания, после чего раздался оглушительный взрыв, от которого затрещала дверь, едва удержавшись на древних петлях; Снейпа, как и нас четверых, сбило с ног и ударило о стену, он сполз на пол, потеряв сознание, из-под волос по лицу побежала струйка крови. Гарри огляделся. Волшебная палочка Снейпа взлетела под потолок и упала на кровать рядом с Живоглотом. — Зря ты это сделал, - Блэк, сдвинув брови, взглянул на Гарри, - надо было предоставить его мне... – отец подошёл ко мне и протянул руку. Я неуверенно протянула ему рабочую руку и пробормотала что-то вроде «спасибо». — Мы напали на преподавателя... Напали на преподавателя... - в ужасе прошептала Гермиона, как зачарованная, глядя на безжизненную фигуру Снейпа. - Ох, какие нас ждут неприятности... Люпин старался освободиться от пут. Я развязала его, а отец помог ему подняться. — Спасибо, Гарри, - поблагодарил Римус, кивнув на Снейпа. — Я ещё не сказал, что верю вам, - возразил Гарри. — Значит, пора представить веские доказательства, - заявил Блэк, посмотрев на Рона, - ты, парень, дай мне Питера. Но Рон теснее прижал к груди Коросту. — Не подходите, - голос его был слаб, но решителен, - вы что, сбежали из Азкабана только затем, чтобы свернуть ей шею? - Рон повернулся к Гарри, мне и Гермионе, ища поддержки. - Ладно, допустим, Петтигрю мог превращаться в крысу. Но ведь крыс–то миллионы. Как же он в тюрьме ухитрился узнать, какая именно и есть Питер? — А это законный вопрос, Сириус, - заметил Люпин, слегка нахмурившись, - в самом деле, как ты узнал, где Питер? Блэк сунул под мантию крючковатые пальцы и вынул смятый клочок газеты, разгладил его и показал всем. Это была фотография семейства Уизли, напечатанная прошлым летом в «Ежедневном Пророке». У Рона на плече сидела Короста. — Как ты это достал? - поразился Римус. — Фадж дал, - ответил Блэк, - в прошлом году он приезжал инспектировать Азкабан и оставил мне газету. А там на первой полосе на плече у этого мальчика я увидел Питера. Я сразу его узнал, ведь я столько раз видел его превращения. В статье было сказано, что паренек учится в Хогвартсе — там же, где и Гарри... — Бог мой, - прошептал Люпин, переводя взгляд с живой Коросты на картинку и обратно, - передняя лапа... — Что с передней лапой? - резко спросил Рон. — Нет одного пальца, - выдохнул Римус, - просто, как всё гениально... Он сам себе его оттяпал? — Перед последней трансформацией, - кивнул отец, - я загнал его в угол, и он заорал на всю улицу, что это я предал Лили с Джеймсом, и тут же, не успел я рта раскрыть, устроил взрыв, а палочку он держал за спиной. На двадцать футов вокруг все в куски, все погибли, а сам он вместе с другими крысами шмыгнул в канализацию... — Разве ты не знаешь, Рон? - сказал Люпин. - От Петтигрю нашли всего лишь палец. — Но Короста могла подраться с другой крысой или еще что-нибудь. — Рон, а тебя не смущает, что она живет в твоей семье уже двенадцать лет? - спросил крёстный. - Крысы столько не живут. — Ну... мы о ней заботились... — Хотя, пожалуй, сейчас крыса выглядит не слишком хорошо, а? - продолжал Люпин. - Думаю, она начала худеть, узнав, что Сириус вырвался на свободу... — Ее напугал этот чокнутый кот! - Рон мотнул головой в сторону Живоглота, который лежал на кровати, продолжая урчать, а затем на Эли. - И эта тоже хороша. — Рон, - предупреждающе сказала я. - Короста была явно больна еще до появления Живоглота. Рон ты сам писал, что ей стало плохо после приезда из Египта - объясняла Аманда. — Коты вовсе не чокнутые, - протянув костлявую руку, отец погладил рыжую пушистую голову Живоглота, - таких смышленых котов ещё надо поискать. Рыжий мгновенно почуял, что это за крыса, а чёрная сразу раскусила, что я не настоящий пес. Какое-то время они привыкали ко мне... в конце концов, я растолковал им, кого ищу, и те стали моими помощниками. — А как они помогали? - тихо спросила Гермиона. — Пытались поймать Питера и принести мне. Но у них ничего не получалось. Тогда рыжий выкрал для меня пароли в гриффиндорскую башню. Я понял: он взял их из тумбочки какого-то мальчика... Но Питер сообразил, чем запахло, и сбежал... Живоглот — вы так его называете? Чёрненькая в свою очередь сообщила, что Питер оставил кровь на простынях. Скорее всего, укусил себя. Что ж, фальсификация собственной смерти у него однажды сработала... — Хотите, объясню, зачем ему потребовалось имитировать собственную смерть? Да затем, что он знал: вы собирались его убить так же, как убили моих родителей! - воскликнул Поттер. — Да нет же, Гарри, - попытался успокоить его Римус. — А теперь вы здесь, чтобы прикончить его! — Да, именно этого я и хочу! - отец с ненавистью взглянул на крысу. — Значит, я зря помешал Снейпу схватить вас. — Гарри! - торопливо вмешался Люпин. - Да пойми ты! Все это время мы считали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом же деле все было наоборот: Питер предал твоих отца и мать, и Сириус это знал. — Неправда! - Гарри судорожно сжал кулаки. - Он был их Хранителем Тайны! Он сам сказал до вашего прихода, что это он их убил! Но отец медленно покачал головой, его ввалившиеся глаза ярко вспыхнули. — Гарри... Я все равно, что убил их... В последнюю минуту я уговорил Лили и Джеймса переменить свой выбор, сделать Хранителем Тайны его. В этом моя вина.… В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, убедиться, в безопасности ли он. Приехал к нему в убежище, а его там нет. И никаких следов борьбы. Я заподозрил неладное и сразу же помчался к твоим родителям. Увидел их разрушенный дом, их тела и все понял — Питер предал их. Вот в чем моя вина. У Блэка сорвался голос, и он отвернулся. Моё сердце обливалось кровью от его вида, и впервые за вечер я проявила к отцу искреннее сочувствие. — Довольно об этом, - суровым тоном, какого я от него никогда не слышала, заговорил Римус, - существует лишь один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу. — А что вы с ней сделаете? - с опаской спросил Рон. — Заставим принять истинное обличье. Если это действительно крыса, ей это не повредит. После краткой борьбы с собой, Рон все же решился и протянул Коросту, и Люпин взял ее. Короста визжала уже безостановочно, крутясь и барахтаясь; ее маленькие черные глазки лезли из орбит. — Готов, Сириус? — спросил Римус. Блэк взял с кровати волшебную палочку Снейпа и подошел к старому товарищу, держащему бьющуюся в руках крысу. Повлажневшие глаза Блэка запылали огнем. — Давай вместе? — негромко произнес он. — Конечно, - крёстный крепко сжал крысу одной рукой, другой поднял волшебную палочку, - действуем на счет «три». Раз, два, три! Все кругом озарилось бело–голубой вспышкой из двух волшебных палочек; на какую–то секунду Короста зависла в воздухе, ее черное тельце бешено извивалось, Рон взвыл, и крыса с негромким стуком упала на пол. Сверкнула еще одна слепящая вспышка и тогда... Как будто я наблюдала за ростом дерева в замедленной киносъемке. Проклюнулась и стала увеличиваться голова, появились побеги-конечности. Еще миг — и на том месте, где только что была крыса, стоял человечек, скрючившийся от страха и заламывающий руки. Живоглот на кровати зашипел, заворчал, шерсть у него на спине встала дыбом. Перед нами предстал коротышка, едва ли выше Гарри и Гермионы; жидкие бесцветные волосы растрепаны, на макушке изрядная лысина; кожа на нем висела, как на толстяке, исхудавшем в одночасье. Вид был облезлым, как у Коросты в последнее время. Да и вообще, что-то крысиное сохранилось в остром носике, в круглых водянистых глазках. Прерывисто дыша, он оглядел комнату и бросил быстрый взгляд на дверь. — Ну здравствуй, Питер, - приветливо произнес крёстный, как будто в Хогвартсе по три раза на дню крысы превращались в старых школьных друзей, - давненько не виделись.