Сквозь занавес

Время текло размеренно. Никаких новостей, кроме той, что на площади объявились двое в мантиях, торчавшие там всю ночь, таращась в сторону дома, видеть который они не могли. — Как пить дать, Пожиратели Смерти, — сказал Рон, глядя на них сквозь окна гостиной. — Как, по-вашему, они знают, что мы здесь? — Не думаю, — ответила Гермиона, хоть она и выглядела испуганной. — Знали бы, так прислали бы за нами Снейпа, разве нет? — А тебе не кажется, что он уже побывал здесь и у него теперь язык связан заклятием Грюма? — спросил Рон. — Да, пожалуй, — ответила Гермиона, — иначе он рассказал бы их шайке, как попасть внутрь. Скорее всего, они следят за этим местом на случай, если мы вдруг окажемся здесь. Они же знают, что дом принадлежит Гарри. — Откуда бы это?.. — начал Гарри. — Все завещания волшебников проверяются Министерством, забыл? Там известно, что Сириус оставил дом тебе и Саре. Соседство с Пожирателями смерти лишь усилило в доме номер двенадцать зловещие настроения. Со времени появления Патронуса мистера Уизли из внешнего мира никаких вестей на площадь Гриммо не поступало, и напряжение начинало сказываться на всех. Фред и Гарри держались хорошо, в отличии от Рона, беспокойного и раздражительного, обзавёдшегося неприятной привычкой играть с делюминатором, не вынимая его из кармана. Особенно сильно это действовало на нервы Гермионе, которая затеяла читать «Сказки барда Бидля», и потому то и дело гаснувший и загоравшийся свет ее нисколько не радовал. — Да перестань ты, наконец! — закричала она на третий вечер отсутствия Кикимера, когда из гостиной в очередной раз вытянуло весь свет. — Извини, извини! — отозвался Рон и, щелкнув делюминатором, вернул свет обратно. — Это я машинально. — Может, лучше найдешь себе какое-нибудь полезное занятие? — Какое? Детские сказочки читать? — Рон, эту книгу оставил мне Дамблдор… — Ну а мне он оставил делюминатор, так, наверное, я должен им как-то пользоваться! Я закатила глаза, переглянувшись с Фредом. Нередко мы шутили, что стали родителями этих троих. Гарри явно не был в настроении их слушать и почти вышел в коридор, как я услышала негромкий удар по двери, а следом металлические щелчки и скрежет цепи. Я переглянулась с Фредом и достала палочку. Дверь отворилась, и я услышала, как голос Грюма спросил: «Северус Снейп?» — Это не я убил тебя, Альбус, — негромко произнес вошедший. Гарри направил в середину облака палочку: — Не двигаться! При звуке его голоса портьеры, скрывавшие портрет моей бабушки, разъехались, и поднялся вопль: — Грязнокровки и мерзость, запятнавшая честь моего дома… За спиной Гарри сбежали по лестнице Рон с Гермионой и направили, как и он, палочки на неизвестного, который стоял внизу, подняв руки. — Не стреляйте, это я, Римус! — Хвала небесам, — слабо произнесла Гермиона и повела палочкой в сторону миссис Блэк — портьеры со стуком задернулись, наступила тишина. Рон и Фред тоже опустили палочку, но не я с Гарри. — Покажись! — крикнул он. Крёстный вышел под свет ламп, продолжая держать руки над головой, точно он сдавался победителю. — Я Римус Джон Люпин, оборотень, известный также под прозвищем Лунатик, один из четверых создателей Карты Мародеров, вырастивший Сару, когда Сириуса посадили, женатый на Нимфадоре, известной также как Тонкс, и это я научил тебя, Гарри, как создать Патронуса, принявшего затем облик оленя. — Да, всё в порядке, — сказал, опуская палочку, Гарри, — но надо же было проверить, верно? — Как твой бывший преподаватель защиты от Тёмных искусств, не могу с тобой не согласиться, проверить было надо. А вот вам, Рон, Фред и Гермиона, не следовало так быстро отказываться от обороны. Все сбежали к нему по лестнице. Римус, завернутый в темную, плотную дорожную мантию, выглядел усталым, но видеть нас был явно рад. — Ну что, Северус не объявлялся? — спросил он. — Нет, — ответил Гарри. — Что происходит? Все целы? — Да, — сказал Люпин, — только за всеми следят. Да и тут, на площади, маячит парочка Пожирателей Смерти. — Мы знаем, — кивнула я. — Мне пришлось трансгрессировать точно на верхнюю ступеньку крыльца, к самой двери, иначе они бы меня засекли. Они не знают, что вы здесь, а то, уверен, их было бы больше. Пожиратели расставлены по всем местам, хоть как-то связанным с тобой, Гарри. Пойдем вниз, мне многое нужно вам рассказать, да и я хочу узнать, что с вами было после того, как вы покинули «Нору». Мы спустились в кухню, и Гермиона направила палочку на решетку очага. Немедля вспыхнул огонь, от которого темные каменные стены стали казаться уютными, а длинный деревянный стол заблестел. Римус вытащил из-под мантии несколько бутылок сливочного пива, все сели. — Я был бы тут уже три дня назад, но мне пришлось стряхивать с хвоста Пожирателей Смерти, — сказал Люпин. — Так вы направились со свадьбы прямо сюда? — Нет, — ответил Гарри, — сюда мы направились после того, как столкнулись в кафе на Тотнем-Корт-роуд с парой Пожирателей. Люпин выплеснул большую часть своего сливочного пива себе на грудь. — Что? Они рассказали ему о случившемся, и под конец их рассказа Люпин выглядел сильно напуганным. — Но как им удалось отыскать вас с такой быстротой? Проследить того, кто трансгрессирует, невозможно, если только не вцепиться в него в последний момент. — Однако и на то, что они просто гуляли по Тотнем-Корт-роуд, не похоже, верно? — сказал Гарри. — Мы вот подумали, — неуверенно произнесла Гермиона, — а вдруг на Гарри все еще распространяется Надзор? — Это невозможно, — сказал Люпин, и Рон гордо выпятил грудь, а Гарри почувствовал огромное облегчение. — Помимо прочего, будь Гарри под Надзором, Пожиратели Смерти точно знали бы, что он здесь. И все же я не понимаю, как им удалось проследить вас до Тотнем-Корт-роуд. Меня это тревожит, очень тревожит. — Вообще-то, — я подняла руку, заставив всех замолчать. — Не только на нас напали. Мне с близнецами тоже досталось. Дело в том, что на имени Тёмного Лорда проклятье, с помощью которого можно выследить человека, произнесшего его. — А вы откуда знаете? — спросил Гарри. — И почему ты раньше не рассказала? — Мы успели поспрашивать Руквуда и Крэбба-старшего о том, как те нашли нас, — пожал плечами Фред. — Расскажите, что произошло после нашего ухода. Папа Рона сообщил нам, что семья в безопасности, но больше мы ничего не знаем, — вздохнул Гарри, повернувшись к моему крёстному. — В общем-то, нас спас Кингсли, — сказал Римус. — Благодаря его предупреждению большинство гостей трансгрессировало еще до их появления. — Кто это был, Пожиратели Смерти или люди из Министерства? — перебила его Гермиона. — Смешанная компания. Впрочем, по существу, разницы между ними теперь уже нет, — ответил Люпин. — Их прибыло около десятка, однако они не знали, Гарри, что и ты там. До Артура дошел слух, что Скримджера пытали, прежде чем убить, старались вызнать, где ты. Если это правда, он тебя не выдал. Я переглянулась с Фредом и снова посмотрела на крёстного. — Пожиратели Смерти обыскали «Нору» сверху донизу, увидели упыря, но подходить к нему близко не стали, а потом два часа допрашивали тех из нас, кто остался в доме. Они пытались выведать что-нибудь о тебе, Гарри, и о тебе, Сара, но, разумеется, никто, кроме членов Ордена, не знал, что ты был там. Одновременно с их появлением на свадебном пиру другие Пожиратели вломились во все, какие есть в стране, дома, связанные с Орденом. Никто не погиб, — опережая вопрос, быстро добавил Римус, — но вели они себя грубо. Сожгли дом Дедалуса Дингла, однако его, как вы знаете, там не было. Ударили заклятием Круциатус по родителям Тонкс, опять-таки пытаясь выяснить, куда ты отправился от них в тот раз. Оба чувствуют себя хорошо — потрясены, конечно, но живы-здоровы. — Мрази, — шикнула я. — Выходит, Пожиратели Смерти пробились сквозь все защитные чары? — спросил Гарри. — Пойми, Гарри, теперь на стороне Пожирателей Смерти вся мощь Министерства, — сказал Римус. — Они могут использовать самые жестокие заклятия, не опасаясь, что их разоблачат или арестуют. Им удалось пробить всю установленную нами защиту, и действуют они теперь совершенно открыто. — Но хоть как-то применение пыток для того, чтобы выяснить, где Гарри, они объясняют? — звенящим голосом спросила Гермиона. — Ну… — произнес Римус. Он помялся, потом вытащил из-под мантии сложенный в несколько раз номер «Ежедневного пророка». — Вот, — сказал он и через стол подтолкнул газету к Гарри, — ты все равно рано или поздно узнал бы. Это их предлог для охоты на тебя. Гарри расправил газету на столе. Всю первую страницу занимала его огромная фотография. Заголовок над ней гласил: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ДЛЯ ДОПРОСА ОТНОСИТЕЛЬНО ОБСТОЯТЕЛЬСТВ СМЕРТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА». Рон с Гермионой гневно вскрикнули, но Гарри промолчал. Он оттолкнул от себя газету. — Прости, Гарри, — сказал Римус и повернулся ко мне. — И про тебя не забыли. Вот: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ ПО ПОДОЗРЕНИЮ В УБИЙСТВЕ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА». — Что?! — вспыхнула я. — Я тоже не в восторге, — мрачно сказал крёстный. — Похоже, кто-то очень нужен Во... Сами-Знаешь-Кому, — невесело добавил Фред. Все взгляды устремились на меня и Фреда. Самым испуганным выглядел Римус. — Что ты имеешь ввиду? — Тёмный Лорд, видимо, прознал про наше родство, — спокойно ответила я. — Так что теперь у меня тем более нет желания выходить из дома. Повисло молчание. Римус выглядел разбитым, пусто смотря в одну точку. — Выходит, «Ежедневный пророк» тоже теперь в руках Пожирателей? — гневно спросила Гермиона. Люпин кивнул. — Но люди-то понимают, что происходит? — Переворот прошел гладко и практически бесшумно, — ответил Римус. — По официальной версии Скримджер просто подал в отставку, его сменил Пий Толстоватый, а на нем лежит заклятие Империус. — Но почему же сам Волан-де-Морт не объявил себя министром магии? — спросил Рон. Он тут же закрыл рот, позабыв о проклятии, а крёстный усмехнулся: — А он в этом не нуждается, Рон. По существу, он и есть министр, только зачем ему сидеть в министерском кабинете? Его марионетка, Толстоватый, занимается всеми текущими делами, позволяя Волан-де-Морту свободно утверждать свою власть за пределами Министерства. Многие, естественно, разобрались в происходящем: в последние дни политика Министерства изменилась очень круто, пошли разговоры, что за этим стоит Волан-де-Морт... К чёрту, здесь они не поймут, что я назвал его по имени. Так вот. Но в том-то все и дело — только разговоры, да еще и шепотом. Никто не осмеливается говорить с другими откровенно, не знает, кому можно доверять, каждый боится раскрыть рот — вдруг его подозрения верны, а родные уже намечены в жертвы. Да, Волан-де-Морт ведет игру очень умную. Обнаружь он себя — и могло бы начаться восстание, а оставаясь в тени, он насаждает замешательство, неопределенность и страх. — Крутое изменение в политике Министерства подразумевает, что теперь волшебному сообществу говорят, будто опасен не Волан-де-Морт, а я? — поинтересовался Гарри. — Это, безусловно, часть целого, — ответил Люпин, — и ее следует признать мастерским ходом. Теперь, когда Дамблдор мертв, ты — Мальчик, Который Выжил — мог бы стать символом и опорой для любого сопротивления Волан-де-Морту. А внушив всем, что ты приложил руку к смерти героя, Волан-де-Морт не только получил возможность назначить цену за твою голову, но и посеял сомнения и страх среди тех, кто мог бы тебя защитить. А тем временем Министерство начинает принимать меры против тех, кто рожден от маглов. — И Римус ткнул пальцем в номер «Ежедневного пророка». — Посмотрите на второй странице. Гермиона перевернула газетный лист с тем же отвращением, с каким листала «Тайны наитемнейшей магии». Найдя статью, прочитала ее вслух: «Регистрация маглорожденных. Министерство магии проводит расследование деятельности так называемых маглорожденных, имеющее целью выяснить, как им удалось овладеть магическими секретами. Недавние исследования, проведенные Отделом тайн, показали, что магическая сила может передаваться от человека к человеку только при рождении от истинного волшебника. Следовательно, так называемые маглорожденные, не имеющие магической родословной или не способные ее доказать, скорее всего, получили магическую силу посредством воровства либо насилия. Министерство полно решимости искоренить этих захватчиков магической силы и потому предлагает каждому так называемому маглорожденному явиться для собеседования в только что учрежденную Комиссию по учету маглорожденных». — Люди такого не допустят, — заявил Рон. — Уже допустили, — сказал Римус. — Пока мы тут разговариваем, идут облавы на тех, кто родился от маглов. — Но каким, интересно, образом они могли своровать магические способности? — спросил Рон. — Это же идиотизм, их нельзя украсть, иначе бы и сквибов никаких не было, ведь так? — Согласен, — ответил Люпин. — И, однако же, если ты не можешь доказать, что с тобой состоял в близком родстве по меньшей мере один волшебник, считается, что магическую силу ты получил незаконным путем и потому заслуживаешь наказания. Рон взглянул на Гермиону и спросил: — А если чистокровка или полукровка присягнут, что маглорожденный их родственник? Я мог бы заверить всех, что Гермиона — моя кузина… Гермиона накрыла ладонью руку Рона, сжала ее: — Спасибо, Рон, но я не могу допустить, чтобы ты… — Да у тебя и выбора не будет, — яростно сказал Рон и тоже сжал ее руку. — Я помогу тебе заучить наизусть мое фамильное древо, и ты сможешь отвечать на любые вопросы о нем. Гермиона слабо усмехнулась: — Рон, мы же в бегах вместе с Гарри Поттером, главным находящимся в розыске преступником страны. По-моему, для нас все это не важно. Если мне удастся вернуться в школу, тогда другое дело. Кстати, а как Волан-де-Морт собирается поступить с «Хогвартсом»? — спросила она у Римуса. — Учеба стала обязательной для любого юного волшебника и волшебницы, — ответил тот. — Об этом объявили вчера. Серьезная перемена, раньше никого учиться не заставляли. Конечно, почти каждый чародей и чародейка Британии заканчивали «Хогвартс», однако родители имели право обучать их и дома или посылать, если им так больше нравилось, за границу. А теперь все волшебники будут находиться под присмотром Волан-де-Морта с самого раннего возраста. Помимо прочего, это еще одна возможность устранять тех, кто рождается от маглов, поскольку ученики школы, прежде чем попасть в нее, будут получать сертификат о Статусе крови — то есть доказывать Министерству, что они происходят от волшебников. Я стиснула зубы и посмотрела на Гарри. — Это… это… — выдавил он, пытаясь найти слова, способные выразить охватившие его ужас и гнев, однако Люпин негромко произнес: — Я знаю. — Он как будто поколебался немного, а затем сказал: — Гарри, я пойму тебя, если ты ничего мне не ответишь, но у Ордена сложилось впечатление, что Дамблдор поручил тебе некую миссию. — Поручил, — ответил Гарри. — И Рон с Гермионой знают о ней и идут со мной. — Ты можешь посвятить меня в подробности? — Гарри взглянул в его изрытое преждевременными морщинами лицо, обрамленное густыми, но уже поседевшими волосами. — Не могу, Римус, простите. Если Дамблдор не сказал вам этого, значит, не вправе сказать и я. — Я знал, что ты так и ответишь, — разочарованно произнес крёстный. — И всё-таки я могу оказаться полезным вам. Ты знаешь, кто я и на что я способен. Я могу отправиться с вами и защищать вас. А говорить мне, что вы собираетесь сделать, не обязательно. Я вопросительно посмотрела на него. Гермиона также пришла в недоумение. — А как же Тонкс? — спросила она. — А что Тонкс? — сказал Люпин. — Ну, — насупилась Гермиона, — вы ведь женаты. Как она отнесется к тому, что вы уйдете с нами? — Тонкс в полной безопасности, — ответил Римус. — Она сейчас у своих родителей. — Римус, — настойчиво сказала я, — у вас всё в порядке? Между тобой и Тонкс? — Спасибо, всё хорошо, — с подчеркнутой резкостью ответил Римус. Я подняла бровь. Повисла еще одна неловкая пауза, а затем Римус сказал с видом человека, признающегося в чем-то ему неприятном: — Тонкс ждет ребенка. — Обалдеть! — удивился Фред. — Поздравляю, Римус! — на моём лице разлилась улыбка. — Ой, как здорово! — взвизгнула Гермиона. — Великолепно! — с восторгом добавил Рон. — Поздравляю, — сказал Гарри. Римус соорудил натужную улыбку, больше походившую на гримасу, затем сказал: — Так вы принимаете мое предложение? Могут трое обратиться в четверых? Не думаю, что Дамблдор был бы недоволен, в конце концов, он сам выбрал меня, чтобы я преподавал вам способы защиты от Темных искусств. И должен сказать, что, по-моему, нам придется столкнуться с такой магией, какой никто еще не видел и даже вообразить не мог. Рон и Гермиона взглянули на Гарри. — Просто… просто ответьте мне для полной ясности, — произнес тот. — Вы хотите оставить Тонкс у родителей и уйти с нами? — Ей там ничто не грозит, родители позаботятся о ней, — ответил Римус. Моя улыбка тут же испарилась. — Ты издеваешься? — нахмурилась я. Римус проигнорировал меня. — Гарри, я уверен, Джеймс хотел бы, чтобы я был рядом с тобой. — Что ж, — медленно ответил Гарри. — А вот я этого не хочу. И совершенно уверен, что отцу было бы интересно узнать, почему вы решили быть рядом со мной, а не со своим ребенком. Римус побелел. Казалось, температура в кухне упала градусов на десять. Рон оглядывал кухню с таким выражением, точно ему необходимо было запомнить ее в мельчайших подробностях, глаза Гермионы метались с Гарри на Люпина и обратно. — Ты не понимаешь, — сказал Римус. — Так объясните, — ответил Гарри. — Я совершил ошибку, женившись на Тонкс. Я сделал это вопреки моему рассудку и с тех пор страшно жалею об этом. — Понятно, — нахмурившись, сказала я, — и потому ты собираешься бросить ее с ребенком и сбежать с ними? Римус вскочил на ноги, стул его кувырком полетел назад. Он уставился на всех нас с такой лютостью, что я впервые в жизни увидела проступившие за его человеческим лицом признаки волчьей натуры. Он уставился на меня. — Ты не понимаешь, что я сделал со своей женой и своим еще не родившимся ребенком! Я не должен был жениться на ней, я обратил ее в прокаженную! — он лягнул перевернувшийся стул. — Ты видела меня не только среди членов Ордена или в «Хогвартсе», под опекой Дамблдора! И знаешь, как относится к тварям вроде меня волшебное сообщество! Узнав о моей болезни, со мной и разговаривать-то перестают! Ты понимаешь, что я натворил? Даже ее родные пришли от нашего брака в ужас. Да и какие родители захотели бы, чтобы их дочь вышла замуж за оборотня? А ребенок… ребенок… — И Римус буквальным образом вцепился себе в волосы, сейчас он казался просто помешанным. — Подобные мне обычно не размножаются! Уверен, он родится таким же, как я. И как мне простить себя, передавшего свою болезнь ни в чем не повинному ребенку? А если он чудом и не пойдет в меня, лучше, в сотни раз лучше будет, если он вырастет без отца, которого ему придется стыдиться! — Римус! — прошептала со слезами на глазах Гермиона. — Что вы говорите? Как может ребенок, любой ребенок стыдиться вас? — Ну, не знаю, Гермиона, — сказал Гарри, — вот мне, например, за него стыдно. Я повернулась к Гарри мгновенно. Римус смотрел на него так, точно Гарри ударил его. — Если новый режим считает мерзостью даже маглорожденных, что же он сделает с полуоборотнем, отец которого состоял в Ордене? Мой отец погиб, пытаясь защитить мою мать и меня. Вы считаете, он согласился бы на то, чтобы вы бросили свое дитя и ушли с нами на поиски приключений? — Как… как ты смеешь? — произнес Люпин. — Речь идет не о стремлении к опасности или славе… Как ты смеешь предполагать такую… — Я предполагаю, что вы считаете себя отчаянным сорвиголовой, — ответил Гарри. — И хотите занять место Сириуса. — Гарри, перестань! — взмолилась Гермиона, но он не отвел гневного взгляда от дергавшегося лица Люпина. — Я никогда не поверил бы, — сказал он, — что человек, научивший меня сражаться с дементорами, трус. Римус выхватил палочку с такой стремительностью, что Гарри не успел даже протянуть руку к собственной. Послышался громкий удар — Гарри полетел спиной вперед по воздуху, потом он врезался в стену кухни и сполз по ней на пол и только тогда увидел, как за дверью исчезает подол мантии Римуса. — Римус, Римус, вернитесь! — крикнула Гермиона, однако он не ответил. Я мигом вскочила со стула, и, игнорируя голос Фреда, помчалась за крёстным. В тот же самый миг, когда он начал трансгрессировать, я схватила его за плечо и очутилась в его доме. Он уставился на меня. — Какого чёрта ты здесь забыла? — Мы не закончили говорить, — я скрестила руки. — Я сказал, что хотел, — Римус пошёл на кухню, а я поплелась за ним. — Зато я — нет, — я стала перед ним. — Тебе не стоило думать о том, чтобы бросить Тонкс. — Я и так уже никуда не иду, — он попытался обойти меня, но я не позволила. — Хорошо. Тогда выслушай меня. Римус вздохнул и налил себе воды. Я собралась с мыслями и посмотрела на него. — Шестнадцать лет назад ты приютил меня, — тихо сказала я. — Несмотря на то, что ты — оборотень. — В тебе нет ничего волчьего, что будет в моём ребёнке, — перебил он. — И что? Все шестнадцать лет ты растил меня, воспитывал, а сейчас боишься собственного ребёнка? — Я обрёл его на проклятие, — вскипел Римус. — И тебе этого не понять. — Возможно, — я посмотрела ему в глаза, — но я точно знаю, что, бросив ребёнка, ты сделаешь только хуже. — Да что ты. — Римус, очнись же! — воскликнула я. — Ты справился с задачей по моему воспитанию, теперь справишься и с этой. — Да как ты не поймёшь! Я изначально и тебя не хотел брать, потому что знал, какой это риск! Я взял тебя лишь из жалости и из-за смерти Элис! — Но относился ты ко мне как к собственной дочери! Взял меня под крыло, несмотря ни на что! — И жалею теперь об этом! Я удивлённо уставилась на него. Я слышала стук собственного сердца в ушах. Я чувствовала, как начали трястись руки. Я стиснула зубы, сдерживая комок в горле. — Сара... я не... — Римус смотрел на меня испуганно, его глаза бешено бегали по моему лицу. Я лишь закивала и трансгрессировала на площадь Гриммо. Я успела проскользнуть и запереть за собой на дверь. В коридоре меня ждал Фред. — Сара, ты... всё в порядке? — он прервал свой поток слов, увидев, что со мной что-то не так. — Да. Я в душ. И без лишних слов я поднялась по лестнице, не замечая взглядов, шёпота. Лишь стоя под тёплой водой, я наконец дала волю эмоциям и расплакалась, прокручивая болезненные слова крёстного.