Бумажные самолётики

      Порш.

      Шестью годами ранее.

      Просто у моря воздух пах по-другому.       Порш прислонился к перилам, глядя на белоснежный песок, отделявший деревянный настил от моря. Волны накатывали, убаюкивая его, а ветер трепал его прямые тёмно-каштановые волосы, и солнце постепенно превращало его золотистую от природы кожу в орехово-коричневую.       Он прожил в Бангкоке всю свою жизнь, и запах города отпечатался в его ДНК: пропитанные дизельным топливом и бензином шоссе, ароматы жареной и свежей еды на рынках, влажность, которая собирала всё это воедино и оседала на его коже, словно помазанье, делая его частью города, а город — навсегда частью его. Храмы, парки и бесконечные деревья впитали часть этого потока, но река Чаупхрая, протекавшая через центр города, пропиталась всеми запахами местной жизни и сохраняла их живыми и резкими.       А когда жизнь становится полем боя, как это было у Порша, город словно вытатуирован на внутренней стороне его кожи, где в равной степени сосуществуют все его триумфы и трагедии.       Пока он был здесь, на Самуи, он вдыхал морской воздух, сколько мог, пытаясь запечатлеть эти воспоминания в своей душе, прежде чем вернуться в свой город. Стажировка, которую он проходил в этом пляжном городке, была настоящим чудом для такого человека, как он, — 24-летнего сироты, бедняги, который так и не окончил университет. Вся его жизнь была полем боя, и здесь это было особенно актуально. Порш был вынужден пропускать целые семестры, чтобы работать и зарабатывать достаточно денег, чтобы его младший брат Чей мог учиться в школе, потому что больше никого не было. Его дядя-игрок был не в счёт.       У Порша не было такого академического образования, которое сделало бы его идеальным кандидатом для этой работы. Черт возьми, он получал образование так медленно, что при тех темпах, которыми он двигался, его собственный брат, вероятно, закончил бы университет раньше него, хотя Чей был на несколько лет моложе Порша.       Но его наставница, доктор Массала, всегда безоговорочно верила в него. Когда стало ясно, что Порш может справиться с двухмесячной стажировкой, она практически перевернула небо и землю, чтобы устроить его сюда.       Теперь, когда это приключение подходило к концу, он должен был убедиться, что вдыхает как можно больше этого целебного воздуха, прежде чем вернётся в Бангкок. Через две недели начнётся его последний семестр, и он надеется, что закончит учёбу и найдёт должность менеджера в одном из многочисленных отелей и курортов Юго-Восточной Азии.       Порш до сих пор иногда не мог в это поверить. Но воздух в его лёгких и солнце на его коже были доказательством того, что это было по-настоящему.       Телефон зазвонил, напоминая, что скоро начнётся его смена. Он оттолкнулся от деревянного поручня, и шум набегающих волн сопровождал его, пока он шёл в сторону Samui Excelsior. Во время стажировки ему приходилось работать на большинстве должностей в отеле, связанных с обслуживанием клиентов. На этой неделе его наконец-то назначили в лаунж-зону, где он мог применить свои навыки бармена. Он мог похвастаться своими безумными навыками приготовления коктейлей, пофлиртовать с несколькими клиентками и заодно заработать несколько дополнительных бат чаевыми, которые всегда были ему кстати. Он никогда не отказывался от хороших денег.       Порш зашёл в раздевалку для персонала, чтобы переодеться в выданную отелем униформу — белую рубашку, плотный жилет, галстук и брюки — и поспешил в главный зал отеля, остановившись перед входом. Богатые люди, элегантно одетые и пахнущие деньгами, толпились внутри, разговаривали, смеялись и потягивали коктейли с астрономическими наценками. Другие сидели у бара или за столиками, где официанты угощали их тапас и закусками перед началом ужина. На заднем плане тихо играла джазовая музыка, сопровождая разговор и звон бокалов.       Снаружи темнело, угасающие огни заката отражались от каждой поверхности, на мгновение ослепляя его. Он глубоко поблагодарил менеджера Правата, который контролировал эту смену. Когда высокий суровый мужчина отвернулся, он дал пять Питу, своему напарнику и соседу по комнате, который находился в одной ротации с Поршем и должен был работать с ним в лаунж-зоне. — Я займусь баром, — объявил Порш, проскользнув мимо Пита и заняв место прямо под стеной с элитным алкоголем. — Эй! — возмутился Пит, и его обычно беззаботная улыбка исчезла. — Я думал, мы договорились, что я начну работать в баре сегодня вечером.       Порш взял бокал и с излишней тщательностью протёр его сухим кухонным полотенцем. Он подмигнул Питу и улыбнулся. — Не думаю, что ты правильно всё запомнил. — А я думаю, что ты паршивый врунишка. Да ладно тебе, чувак, вести себя как хозяин скучно. — Пит говорил откровенно раздражённо.       По мере того, как снаружи темнело, внутри включался свет, постепенно набирая яркость. Порш восхищался сверкающим эффектом — этот бар действительно был одним из самых красивых, которые он когда-либо видел. — Завтра тоже будет хороший вечер. Обещаю, что поменяемся. Так устроит? — Нет, — проворчал Пит, теребя свой гостиничный пиджак. — Но когда это тебя останавливало?       Порш проворковал, сжав щёки друга с ямочками: — Ну же, не сердись. Когда ты хмуришься, ты уже не такой милый.       Пит отмахнулся от его руки, но рассмеялся. — Веди себя прилично. Я не хочу, чтобы меня уволили ещё до того, как мы устроимся на работу. — Да брось, никто нас не уволит. Мы — находка.       Это было правдой. Хотя деньги за стажировку были больше, чем Порш зарабатывал барменом у себя дома, они всё равно были намного меньше, чем мог бы заработать человек с дипломом и опытом.       Пит оставил Порша за барной стойкой, где один из барменов постарше передал ему кассу. Люди прибывали непрерывным потоком в течение всей ночи — состоятельные туристы и бизнесмены, которые болтали и распускали руки по мере того, как им наливали выпивку. Порш знал, что умеет располагать к себе — именно это сделало его таким успешным барменом в баре «Хум» у него на родине. Он умел создавать людям комфорт, болтать с ними и заказывать себе несколько порций выпивки.       Также помогало то, что он был весьма привлекательным, о чём прекрасно знал.       В баре было многолюдно, когда он принял заказ на мартини от очень миловидной женщины, ненамного старше Порша, которая не сводила с него глаз всё то время, пока он готовил напиток. Порш одарил её своей самой ослепительной улыбкой, излучая обаяние. Если бы он был в «Хум-баре», то уже через шесть минут прижал бы её к стене в подворотне. Но во время стажировки ему строго-настрого запретили путаться с клиентами.       Она была не единственной, кто наблюдал за Поршем.       Мужчина присел на стул неподалёку от барной стойки, где Порш занимался своим делом. Порш оценил его внешность по совокупности украдкой брошенных в его сторону взглядов, пока он творил волшебство для женщины. У мужчины были густые, угольно-чёрные волосы, зачёсанные назад и убранные с лица, за исключением одной пряди, свисавшей на лоб. Тёмные глаза тяжело и задумчиво блестели под самыми выразительными бровями, которые Порш когда-либо видел. Высокие скулы и острый подбородок подчёркивались гладкой бледной кожей. На нем была черная рубашка на пуговицах, расстегнутая почти до пояса, что делало саму концепцию пуговиц бесполезной. Под ним скрывались гладкие, сливочного цвета мышцы, кожа такого типа, которая напоминала Поршу о ванили и сахарной пудре. Он был импозантным и горячим, и его взор был прикован только к Поршу.       Порш приложил все усилия, чтобы сделать вид, что ничего не заметил.       Он перевернул шейкер для коктейля, поймав его с драматическим чутьем, прежде чем долго встряхнуть, описав в воздухе дугу, похожую на ласку. Музыка, которая играла, содержала ритмичную перкуссию, под которую он не мог не раскачиваться. Его тело было странно возбужденным, низкий гул общего возбуждения, который он направлял в свою работу. Он встретился с ней взглядом, хотя осознание задумчивости парня действовало на него так же, как и ритм. Улыбнувшись ей, он покатал «Мартини» в шейкере, а затем ускорил темп, пока не начал энергично встряхивать его, а затем резко остановился, поставив шейкер на резиновый коврик на барной стойке. Женщина тяжело сглотнула, прижав руку к своему тонкому горлу. Поршу хотелось дать себе пять, а щедрые чаевые, которые она оставила дрожащей рукой, доказывали, что сегодня он был на высоте.       Мрачный мужчина с густыми бровями опустился на стул напротив, как только она ушла.       Порш убрал посуду, которую испачкал, пока готовил напиток для женщины, прежде чем поднять взгляд на эти полуночные глаза, их напряжённость вызывала у него жар внизу живота. Сегодня он обслуживал исключительно горячих клиентов. — Добро пожаловать в «Эксельсиор» на Самуи. Сегодня вечером я буду вашим барменом. Что мне подать вам? — спросил Порш, широко улыбаясь.       Мужчина облокотился на стойку и окинул Порша самым откровенным, заинтересованным взглядом. Это было слишком неприкрыто, с оттенком благоговения, и должно было напугать Порша, но казалось, что мужчина делает это не по своей воле, как будто восхищается Поршем вопреки себе. — Удиви меня, — наконец последовал ответ мужчины.       Порш поднял брови: — Любите приключения?       Что-то вспыхнуло в глазах мужчины, и на его щеках появился румянец. — Это зависит от приключений.       Неожиданный выпад заставил Порша рассмеяться. Обычно люди его не удивляли — он легко их читал и предугадывал их действия. Но этот парень уже заставил его насторожиться, даже если это был просто дружеский флирт и ничего больше. — Аллергия на продукты имеется?       Он покачал головой, и на его губах заиграла улыбка. — Со мной легко встречаться.       Порш покачал головой. Этот мужчина, очевидно, открыл справочник по пикапу и решил прочитать Поршу все его советы, чтобы понять, что сработает. — Ладно. Один коктейль с сюрпризом, сейчас сделаю.       Достав новый шейкер и джиггер, Порш приступил к приготовлению лучшего старомодного напитка, который он когда-либо делал, уделяя особое внимание каждой детали, особенно когда он карамелизовал апельсиновую цедру с помощью маленькой ручной паяльной горелки, отчего ее кисловато-сладкий вкус разлился в воздухе. Мужчина следил за каждым его движением, огонь отражался в его глазах, как будто он горел изнутри, и все это было направлено исключительно на Порша.       К тому времени, как Порш закончил, он задыхался, и не от напряжения. — Попробуйте, — прошептал Порш чуть громче, чем звучала страстная джазовая музыка, поставив готовый шедевр на стол и пододвинув его к нему.       Мужчина взял бокал, изучая напиток. Кольцо на его указательном пальце сверкнуло, поверхность с гладкой и смелой гравировкой придала мужчине непринужденный вид властности, когда он прикоснулся полными, чувственными губами к ободку и сделал глоток. По коже Порша побежали мурашки от очевидного удовольствия, которое мужчина получал от напитка.       Он не занимался сексом с тех пор, как уехал из Бангкока, и это начинало его тяготить.       Порш покачал головой, чтобы избавиться от этой мысли, прежде чем отойти, чтобы налить пару бокалов красного вина одному из официантов, в надежде перевести дух. Другие бармены бросали на него недовольные взгляды, возможно, из-за того, что он тратил так много времени на одного клиента, в то время как другие толпились вокруг, но ему было всё равно. Они не могли оценить то, что мог делать бармен, и это отражалось в их жалких чаевых. Они не обладали и десятой долей того таланта, который Порш отточил за годы работы в баре.       Обслужив ещё нескольких клиентов, Порш невольно вернулся в поле зрения мужчины. Он сделал ещё один глоток, не сводя глаз с Порша. — Неплохо. Острый, но со сладким послевкусием. — Он поставил бокал на стол. — Похоже, ты подал мне метафору моей личности. — Правда? Похоже, моя интуиция лучше, чем я думал. — Порш улыбнулся. Он ничего не знал об интуиции, но ему показалось, что это было умно сказано. — Как тебя зовут?       Мужчина склонил голову, что на самом деле было чертовски очаровательно. — Кинн.       Порш кивнул. — Что ж, приятно познакомиться, Кинн. Меня зовут Порш, и, как ты, наверное, догадался, сегодня вечером я твой бармен.       Вибрация в кармане Кинна отвлекла его внимание. Он достал телефон, взглянул на экран и снова убрал его в карман. — Я был бы не против, Порш, но у меня деловой ужин, иначе я бы отменил все свои планы и провел с тобой ночь, чтобы ты продолжал меня удивлять. — Он допил остатки напитка, поставил стакан на стойку и соскользнул со стула. Он был такого же роста, как Порш, но более широкоплечий. Сквозь распахнутую рубашку Порш мельком увидел рельефную грудь и один твердый сосок, выпирающий из-под ткани. Это был чертовски привлекательный вид для делового ужина. Порш с трудом оторвал взгляд.       Он был удивлён тем, какое разочарование охватило его при мысли о том, что этот человек, Кинн, уходит. — Может быть, в другой раз. — Надеюсь, что так, — он отвернулся. Порш вздохнул, протирая барную стойку и готовясь помочь другому клиенту, когда Кинн развернулся на каблуках и направился туда, где Порш наводил порядок.       Кинн выпалил на одном дыхании: — Я здесь по делу. Недвижимость. Скучная штука, на самом деле. Я не женат, живу в Бангкоке и уезжаю в воскресенье.       Система Порша с визгом остановилась. — Ты собираешься добавить к этой информации свою группу крови и номер кредитной карты? — Первая положительная. Кредитная карта привязана к моему бизнес-аккаунту, который, я думаю, ты мог бы проверить. — Кинн одобрительно наклонил голову. — Прости. Я знаю, что веду себя невероятно нагло. — Он потёр подбородок. — У меня не так много времени, и я ненавижу все эти вопросы для знакомства, когда единственное, что я хочу знать, — смогу ли я зайти к тебе после твоей смены завтра вечером.       Странное сочетание смелости и неуверенности в себе привлекало Порша. — Ты просто предполагаешь, что мне нравятся такие парни?       Кинн пожал плечами. — Всё, что тебе нужно сделать, — это сказать об этом. Никто не будет тащить тебя силой, как пещерного человека, если только тебе это не нравится.       Ну, чёрт возьми, ладно.       Этот парень лишил его дара речи, чего с Поршем никогда не случалось. Что-то не давало ему покоя, что-то, связанное с этим моментом, но он не мог собраться с мыслями, чтобы вспомнить, что именно. — Я заканчиваю в полночь.       Кинн попытался сдержать улыбку, но у него не получилось. — Тогда увидимся. — Он постучал по барной стойке, и его волнение было очевидным. — Не переусердствуй. С этими словами Кинн повернулся и направился к выходу из зала, где его ждала небольшая группа мужчин в похожих деловых костюмах.       Порш наблюдал, как он исчезает в компании, по его мнению, своих коллег, любуясь округлой попкой в обтягивающих чёрных брюках, длинными ногами, которые, казалось, составляли 80% его тела, и широкой спиной, из-за которой его талия среднего размера казалась крошечной. Тому, кто мог с ним общаться, чертовски везло, даже если это было только по работе. — Ты в порядке? — спросил Пит, когда наткнулся на Порша, который всё ещё смотрел туда, где за поворотом исчезла Кинн. — Да. Я… я не знаю, что со мной только что произошло, — Порш говорил медленно, всё ещё размышляя о том, как этот мужчина молниеносно ворвался в его жизнь и заставил его желать большего. Для Порша это было новое чувство. Обычно это у других перехватывало дыхание, а не наоборот. — Что ж, возвращайся к работе. У тебя клиенты. — Пит похлопал Порша по плечу, прежде чем вернуться за стойку. Порш обычно не уделял особого внимания людям, с которыми флиртовал. Они вылетали у него из головы, как только забирали свои напитки и уходили. Но этот парень, Кинн. Он просто… Порш не знал, что тот сделал, но в ближайшее время не собирался забывать о нём.

***

      В следующий вечер Порш сдержал обещание, данное Питу, и взял на себя обязанности ведущего, пока Пит работал за барной стойкой. Пит был прав, вести мероприятие было чертовски скучно. Время от времени он бросал тоскливый взгляд на барную стойку, где, казалось, все толпились вокруг Пита и хорошо проводили время. Он неплохо готовил коктейли, но его улыбка с лихвой компенсировала его барменские навыки. У него было такое лицо, что людям хотелось сесть рядом с ним и признаться ему в своих секретах. Он вёл себя совсем не так, как Порш. Они всегда говорили, что если бы им когда-нибудь довелось открыть бар вместе, то они бы включали в себя весь спектр человеческих переживаний. Порш привнёс бы сексуальность, а каждое выражение лица Пита обещало бы объятия и понимание.       Но беспокойство Порша было вызвано не только тем, что его заставили вести программу. На этой работе он делал гораздо более скучные вещи. Нет, он беспокоился, потому что надеялся, что тот красавчик, Кинн, не передумал и зайдёт, даже если он будет прикован к этой дурацкой стойке до закрытия зала.       Ближе к вечеру Кинн так и не появился. Беспокойство Порша переросло в разочарование, а затем в смирение. Этот сексуальный красавчик, вероятно, нашёл кого-то, кто составил ему компанию, пока он не уехал и не вернулся к своей жизни. Так было со всеми этими интрижками — они были в такой же степени делом случая, как и всё остальное. Как бы то ни было, Порш скоро вернётся домой и к своим случайным связям. В «Хум-баре» ему никогда не было одиноко. Ему просто нужно было пережить следующие две недели.       Порш привел в порядок свое рабочее место и подготовил переднюю часть к закрытию, когда почувствовал восхитительный аромат, от которого у него сжалось в груди от того, как вкусно он пах. Он поднял глаза с трибуны, и ему показалось, что у него было видение. Это был Кинн, одетый в безукоризненную, такую же расстегнутую рубашку, на этот раз темно-бордового цвета, и обрезанные синие джинсы, в которых он выглядел таким же стройным и восхитительным, как и вчера.       Порш поймал себя на том, что смотрит на Кинна с разинутым ртом. Он откашлялся и глубоко вздохнул. — Кхун Кинн. Рад снова тебя видеть. — Ты помнишь мое имя? — Ты был в некотором роде незабываемым.       Кинн опустил голову, сунул руку в карман джинсов, затем вытащил её и опустил обе руки по бокам. Если бы Порш не знал его, он бы сказал, что Кинн нервничает. — Не в баре сегодня вечером? — Спросил Кинн. — Нет, сэр, — сказал Порш, закрывая кожаную книгу для гостей и убирая её под стойку. Ему стоило больших усилий не дрожать и не трястись. — У меня сегодня дежурство. Но там мой друг. Он отлично готовит «Континенталь».       Порш не знал, почему он так раздражён — может быть, потому, что он потерял надежду увидеть Кинна и всё ещё переживал из-за этого. — При всём уважении к твоему другу, я пришёл выпить с тобой, а не с ним.       Порш почувствовал внезапный прилив жара от слов Кинна. Это должно было его разозлить — какое Кинну дело до того, кто ему наливает, он или Пит? Но Порш не был глупцом. Он понял, что тот имел в виду, и Порш хотел того же. — Послушай, я не на работе. Я могу заскочить туда и налить тебе перед закрытием бара.       При этих словах Кинн просиял. — У тебя не будет проблем с начальством, да?       Если бы Порш воспользовался предлогом, что клиент настаивает на его услугах, проблем бы не возникло. Его, вероятно, похвалили бы за то, что он приложил дополнительные усилия, чтобы порадовать дорогого гостя. — Вовсе нет, — Порш кивнул в сторону бара. — Иди за мной.       Они прошли через пустой ресторан, в конце которого располагалась барная стойка в форме подковы, за которой виднелась стена с бутылками и стаканами. Пит, который только что закончил протирать стойку, искоса посмотрел на Порша. Порш проскользнул за барную стойку и отвёл Пита в сторону. — Эй, почему бы тебе не пойти домой пораньше. Я тут закончу.       Пит посмотрел через плечо Порша туда, где сидел Кинн, терпеливо ожидая Порша. — Будь осторожен. Ты же не хочешь, чтобы у тебя были проблемы из-за «неуместных отношений» с гостями. — Пит специально выделил «неуместные отношения», как будто Порш не понимал серьёзности последствий. — Я просто наливаю парню выпить. И вообще, — Порш наклонился к Питу и прошептал: — Ты его видел? Я бы покормил его с ложечки, если бы он попросил.       Пит едва сдержал смех. — Бро, ты разоришься. Ладно, только не забудь убрать всё, когда закончишь. О, и пусть заплатит. Ты не можешь позволить себе оплачивать его выпивку. Не при таких ценах. — Не беспокойся обо мне, — сказал Порше. — Я справлюсь.       Пит прищурил глаза. — Мне стоит спросить, вернёшься ли ты домой?       Эта мысль не приходила Поршу в голову, пока он не заговорил об этом. Теперь он не был в этом уверен. — Я напишу тебе и сообщу.       Пит кивнул, хлопнув его кулаком, прежде чем покинуть бар. Порш повернулся туда, где Кинн смотрел в свой телефон. Когда появился Порш, он убрал его, сосредоточив все свое внимание на нем. — Итак, еще один сюрприз? — Я в твоих руках.       Порш снова хитро улыбнулся ему, готовя «Бурбон Сайдкэр», подозревая, что Кинну может понравиться сочетание сладкого и кислого. Кинн наблюдал за ним, пока тот работал, изучая каждое движение Порша, что заставляло его чувствовать себя неловко, в отличие от других посетителей, которые почти не обращали на него внимания. Его тело пульсировало, наполняя его ощущениями — приливом крови и громким стуком сердца.       И Кинн, такой тихий, словно боялся его перебить, наклонил голову, чтобы посмотреть, как Порш отмеряет бурбон, «Куантро» и лимон, скользя взглядом по его рукам, пока лёд падал в шейкер. Не было ни музыки, ни разговоров, ни отвлекающих факторов, когда Порш поднял шейкер, чтобы поймать взгляд Кинна, на мгновение остановив его движение. Это был напряжённый, голодный взгляд, словно Порш был тем, кто нужен был Кинну, чтобы почувствовать себя сытым.       На этот раз, когда он встретился взглядом с Кинном, в его глазах не было той игривости, с которой он смотрел на женщину накануне. Между ними происходил какой-то обмен, что-то грубое и голодное. Он едва ли сказал этому мужчине и десяти слов, но что-то в Порше узнало что-то в Кинне. Лед в шейкере застучал, холодный и настойчивый, в руках Порша, и его начало трясти, но он горел изнутри под взглядом Кинна. Захваченный и неспособный вырваться.       Наконец, наконец-то Порш взял себя в руки и перестал дрожать, наливая коктейль — достаточно для двоих. Он аккуратно смазал края бокалов мёдом и лимоном, прежде чем подвинуть один из них Кинн.       Кинн улыбнулся, разглядывая напиток. — Кислый виски? — Бурбон Сайдкэр. Поскольку вчера тебе понравился «Олд Фэшн», я подумал, что тебе может понравиться и этот.       Кинн сделал глоток, и его брови удивлённо взлетели вверх. — Обычно я пью виски, но это просто превосходно. Как ты так хорошо научился? Ты ходил на курсы? — спросил Кинн.       Порш пожал плечами, хотя ему и понравилась похвала. — Я изучаю гостиничный бизнес в университете, но научился работать барменом, когда подрабатывал в баре у друга.       Кинн чуть не подавился своим напитком. — Ты всё ещё учишься?       Порш напрягся. — Почему ты так удивлён? Потому что я старый?       Честно говоря, Порш был самым старшим студентом на курсе, но его неидеальная успеваемость с лихвой компенсировалась его упорством, по крайней мере, так ему всегда говорила доктор Массала. — Да, — сказал Кинн, ставя стакан на стол. — Я не привык знакомиться с мальчиками школьного возраста. — Двадцать четыре — это не школьный возраст, — фыркнул Порш. — Согласен, и я никогда не чувствовал такого облегчения. — Лицо Кинна озарилось улыбкой, и Порше заметил, как на его щеках появились ямочки. Порш сосредоточился на том, чтобы сделать глоток, чтобы не потянуться и не потрогать каждую из них. — Сколько тебе лет? — спросил Порш, чтобы не отвлекаться от своих мыслей. — Только что исполнилось тридцать четыре, — взгляд Кинна скользнул в сторону, как будто ему было неловко признаваться в этом.       Порш оперся на локоть, наблюдая за Кинном. — Не то чтобы это делало тебя старым. Моему соседу восемьдесят семь. Вот это старость.       При этих словах Кинн усмехнулся, но недостаточно широко, чтобы снова появились ямочки на щеках. — Справедливо. Но, боже, ты ещё ребёнок по сравнению со мной. — Правда? — Порш скорчил гримасу. — Знаешь, десять лет — не такой уж большой срок. К тому же, держу пари, я прожил достаточно, чтобы мой мозг был намного старше твоего. — Мозг старше? — Кинн рассмеялся, и на этот раз на щеках у него появились ямочки. Черт возьми, мужчина сиял, когда смеялся, демонстрируя полные белые зубы, из-за чего выглядел намного моложе того возраста, о котором беспокоился. — Что это значит?       Порш наклонился вперёд. — Зрелость. Мудрость. Я прошёл через многое. Если мне потребовалось столько времени, чтобы получить диплом, поверь, это не потому, что я хорошо проводил время. — Прости, я сделал поспешные выводы. — Кинн выглядел искренне раскаявшимся.       Порш рассеянно вытер стойку. — Какая разница. Жизнь есть жизнь. Я мог бы обойтись без этого, но я такой, какой есть. Я не стыжусь себя. Я не стыжусь того, как я сюда попал, — он наклонился, чувствуя, как к нему возвращается природная игривость. Он ничего не мог с собой поделать. — Я не стыжусь того, что мне нравится.       Кинн медленно выдохнул, как будто слушал с замиранием сердца. — Думаешь, я могу тебе понравиться?       Его слова вышибли воздух из лёгких Порша. В Кинне была дикая смесь застенчивости, ума и смелости, которая выбивала Порша из колеи самым лучшим образом. В этом мужчине было что-то скрытое, и внезапно Поршу захотелось раскопать и узнать его получше. — Да, старик, — поддразнил он, вызвав у Кинна ещё одну улыбку с ямочками на щеках. — Кажется, ты мне нравишься.       Кинн допил остатки своего напитка. — Давай уйдём отсюда.       Порш никогда в жизни не убирался в баре так быстро.

**

      Они купили мороженое в местной палатке, где всё ещё было полно покупателей. Порш выбрал себе кокосовое мороженое с кусочками манго, а Кинн нёс свой сэндвич с имбирным мороженым на бумажной тарелке, засунув в карманы несколько бумажных салфеток. Они шли по набережной, освещённой золотистым светом фонарей, а полумесяц отбрасывал свой свет на их путь.       Они разговаривали, и слова лились из них, как вода, бегущая вниз по склону. Брат Порша, смерть отца Кинна и огромная корпорация, которой Кинн был обучен управлять. Где они родились и в каких районах жили у себя на родине. Сфера интересов Порша и компания Кинна.       Кинн поднял руку, чтобы показать Поршу своё кольцо. — Я унаследовал его после смерти отца. — В его бездонных тёмных глазах мелькнули тучи. — У меня никогда не было ничего, что весило бы столько.       Порш взял Кинна за руку с серебряным кольцом, проведя большим пальцем по холодному металлу, прежде чем переплести свои пальцы с пальцами Кинна и держать их, пока они шли, как будто это было самым естественным делом на свете, чем это и было. Рука Порша словно была создана для того, чтобы держать руку Кинна.       Когда они дошли до конца набережной, до тропинки, которая вела вглубь скал, куда никто не осмеливался ходить по ночам, в этой чернильной тьме открылись более суровые истины.       Расстройство старшего брата Кинна, бесконечная борьба Порша с бедностью. Всё то, чем Порш никогда не делился, и он подозревал, что Кинн тоже держит свои секреты под замком. Семейная история и личные истории, которые были скорее как чертово откровение.       И было так приятно. Приятно было не беспокоиться о том, чтобы расположить кого-то к себе, приятно было просто сказать что-то, честно и искренне, и знать, что человек, с которым ты разговариваешь, понимает тебя. Порш только что познакомился с Кинном, но ему казалось, что они знакомы целую вечность. Может быть, всё было так легко, потому что он был незнакомцем, но Порш подозревал, что всё было так легко, потому что с ним разговаривал именно этот мужчина в эту самую ночь. Ничего из этого не было бы так, как сейчас, если бы они изменили хоть что-то в этом моменте. Это сделало его ещё более особенным. — Я был в машине с ними, но ничего не помню. Мне потребовались месяцы, чтобы прийти в себя. Слава богу, мой брат был с нашей няней.       Кинн заметно вздрогнул. — Я даже представить себе этого не могу. По крайней мере, ты избавлен от воспоминаний об их последних мгновениях.       Порш пожал плечами. — Да, но я жадный. Я хочу помнить всё. Не хочу заглушать их новыми воспоминаниями. — Некоторые вещи лучше забыть. — Кинн посмотрела на океан, на скалу, усеянную мерцающими огоньками курортов и домов, словно светлячками на фоне бесконечной черноты океана ночью. — Я видел, как моя мать медленно угасала от рака. Лучше бы я этого не видел. Мне не нравится, что мои воспоминания о ней, когда она была молодой и здоровой, накладываются на воспоминания о ней в больнице.       Порш остановился, изучая лицо Кинн в тусклом свете променада. — Должно быть, это было очень тяжело.       Кинн подошел к нему вплотную. — Думаю, тебе тоже тяжело.       Медленно кивнув, Порш затерялся, обводя взглядом мощные черты лица Кинна, смелые линии и невыносимо мягкую кожу, которая скрепляла все это вместе. Боже, он был видением и с каждой минутой становился все более неотразимым. Даже в тусклом свете он был поразителен, тем более что тени вокруг него смещались, делая его более задумчивым. — Я сейчас поцелую тебя, — сказал Кинн, поднося руку к лицу Порша. — Можно?       Порш кивнул, на этот раз его дерзкий язык не мог подобрать слов. Пальцы Кинна скользнули в его волосы, пробираясь к затылку Порша, где волосы были мягкими, а кожа нежной.       Шум прибоя доносился до Порша, ветер был прохладным и влажным, пах солью и металлом, которые прилипали к их коже. Глаза Кинна были скрыты в тени, но он не сводил с Порша взгляда, притягивая его к себе. Порш прикрыл глаза и стал рабом давления пальцев Кинна на его шее, жара его дыхания на коже. Запах его парфюма, который так пленил Порша, тянулся к нему по ветру, окутывая его.       А потом к его губам прижались невыносимо мягкие губы Кинна. Порш регулярно занимался сексом, но эта нежность была для него в новинку, и до этого момента он не осознавал, что нуждается в этом. Он прижался в ответ, приоткрыв губы в безмолвной просьбе о большем, и Кинн дал ему это, проникая языком в самые тёмные, самые тёплые уголки его рта. Порш ответил на поцелуй, поглаживая Кинна языком, мягким, как шелк, и его вздох вызвал трепет, который придал ему смелости, пока поцелуи не переросли в нечто большее. Когда они отстранились друг от друга, Порш прижал их лбами друг к другу. Он ощущал вкус Кинн во рту и хотел сохранить этот вкус как можно дольше. — Ух ты, — пробормотал Порш.       Кинн ухмыльнулся, разгоняя тени своей яркой улыбкой. — Неплохо для старика. — Прекрати, — сказал Порш, усмехнувшись. — Ты потрясающий.       Кинн вздохнул, и в его вздохе слышалось удовлетворение. — Могу я пригласить тебя завтра на настоящее свидание?       Порш отстранился, всем сердцем желая, чтобы он мог сделать именно это. — Пожалуйста, не пойми меня неправильно, потому что я действительно очень хочу пойти с тобой на свидание, — Порш взмахнул руками для наглядности. — Но если меня поймают на свидании с тобой, я могу потерять работу. — Потому что я гость?       Он кивнул. — Совершенно верно.       Кинн взял лицо Порша в свои ладони и снова поцеловал его, оставив у него головокружение от желания, когда он отстранился. — Я позабочусь об этом. Когда закончится твоя смена?       Порш озорно ухмыльнулся. — Завтра у меня выходной. Он шагнул ближе, положив руки на талию Кинна. — А послезавтра у меня день рождения.       Кинн в свою очередь обхватил Порша за талию, и у Порша подкосились ноги. — Я обязательно разберусь с ситуацией с гостем. — Он убрал руки, по которым Порш сразу же заскучал, и достал телефон, разблокировал экран и протянул его Поршу. Это была последняя модель iPhone, совсем не похожая на тот потрёпанный телефон, который Поршу едва удавалось поддерживать в рабочем состоянии. — Дай мне свой номер телефона. Я сообщу тебе, где и когда встретимся.       Порш набрал свой номер телефона, чтобы у него тоже был номер Кинна, прежде чем вернуть телефон. Когда Кинн положил его в карман, он взял Порша за руку и сжал её. — Нам нужно немного прогуляться, прежде чем мы вернёмся. — Да, — ответил Порш, поднимая голову, когда Кинн притянул его для очередного поцелуя, а ветер трепал пряди волос, закрывающие их глаза. Он любил этот момент и мог бы целовать Кинна целыми днями, не отрываясь. Порш хотел Кинна; его тело с трудом скрывало признаки возбуждения. Но он жаждал и этого, жаждал держать Кинна за руку, пока они шли, слышать его голос, пока он говорил, ощущать тепло его тела, пока он составлял ему компанию. У него всегда были брат, друзья, люди, которые составляли лоскутное одеяло того, что он называл семьёй Но у него никогда не было настоящей близости с кем-то, кого он желал. В подворотне за «Хум-баром» это были простые перепихоны. А сейчас всё было так ново, что у него кружилась голова. Теперь, когда он распробовал это, он решил, что хочет большего.       Порш потянул Кинна за руку и улыбнулся, когда тот подчинился и позволил себя увести. — Давай вернёмся до восхода солнца.