Вместе дышать легче

— Вы выгоняете меня?! Вот так легко? Серьезно?! — голос Таноса, ещё секунду назад низкий и напряжённый, взорвался в истеричном крике. Казалось что все внутренние органы начали истерично танцевать хоровод. — Да вы же просто выбрасываете меня! Отец сидел за столом, сцепив пальцы в замок. Мать стояла рядом, её дыхание было сбивчивым, но лицо оставалось спокойным, насколько это позволяла сложившаяся ситуация. — Мы не выбрасываем тебя, — медленно сказал мужчина. В его выражении лица читалась серьезность, — Мы даём тебе то, чего ты так долго требовал. Свободу. Танос резко встал, швыряя стул в сторону. Бедная мебель ответила ему грохотом, кувыркаясь по полу и откатываясь ещё дальше. Руки парня предательски дрожали, то ли от подступившей агрессии, то ли от недавно принятых таблеток. — Ах, вот как? — губы расплылись в нервной улыбке. Расширенные зрачки бегали по комнате, пытаясь зацепиться за что-то, но так и не смогли. Всё тело не естественно дергалось, толком не поддавалось своему хозяину. — То есть сначала вы контролируете каждый мой шаг, запираете меня, решаете за меня, а теперь, когда я начал нормально жить, просто избавляетесь?! - Вранье. Пусть где-то глубоко внутри, но Су Бон знал что сейчас врёт даже самому себе. Но какая разница, это его выбор, ему нравится эта ложь и он получает удовольствие от этого. Какое дело до того что скажут родители? Он не желал исполнять их прихоти, только вот почти всю свою жизнь именно этим и занимался. Но вот теперь только он будет решать как распоряжаться своей жизнью. — Мы пытались помочь тебе, — голос матери дрожал, руками она теребила край кофты. Женщина явно нервничала, но взгляда от сына не отводила, — Пять раз. Но ты не принимал эту помощь. Ты сам отказывался, сынок. — Дерьмо всё это! То что вы засунули меня в реб центр, не делает вас героями спасателями!— Танос со всей силы швырнул в стену первое что попалось под руку, тарелку. Этот набор посуды Таносу никогда не нравился. Белый фарфор со звоном разбился на десятки осколков, куски еды стекали по обоям. Женщина вздрогнула, но не отошла. Отец даже не моргнул. Пусть за короткое время, но они успели привыкнуть к таким выходкам сына. — Вы бросаете меня, как ненужный мусор! — следующей жертвой гнева Таноса стала чашка. Он схватил её со стола и швырнул на пол. Звон ударил по ушам. Казалось ещё немного и черепная коробка лопнет. Разлетится на тысячи маленьких кусочков, которые потом соберут с пола вместе с остатками мозгов. Столько мыслей, но ни одна не была нужной, подходящей. Сплошной мусор в голове, ничего путного. Всё бред. Осколки рассыпались по мраморному покрытию. Грудь тяжело вздымалась, сердце колотилось, в висках стучало. Но родители не дрогнули. Они уже привыкли к таким истерикам. Знали, если начать реагировать будет только хуже. Уже имелся печальный опыт. — У тебя будет жильё, — ровно продолжил мужчина, словно беседовал с коллегами на собрании, — У тебя будет счёт в банке. Небольшой. Каждый месяц мы будем выделять тебе деньги. Но больше ты здесь жить не будешь. Это окончательное решение. Танос трясся от злости. Тело не справлялось с количеством переживаний и ощущений. Хотелось выть от несправедливости. Не честно. Он не заслужил всего происходящего, всё должно было быть по-другому. Совершенно по-другому. — И что?! Вы думаете это как-то поможет? Думаете что я вдруг проснусь с утра и исправлюсь?! Серьёзно?! Отец не ответил. Не видел смысла. Знал что сын всё равно не послушает. А мать сказала тихо, почти шёпотом: — Мы просто хотим, чтобы ты посмотрел как живут другие люди, чтобы сам попробовал жить самостоятельно. Ты сам выбрал всё это, мы всегда хотели для тебя лучшего, но ты отказался. Моментами казалось что легкие протестуют и отказываются выполнять свою работу. В груди что-то неприятно стянуло. Пальцы сами по себе изгибались в разные стороны. Казалось он скоро прожжёт дыру в ком-то из родителей своим взглядом. — Я вас ненавижу! — выдавил он. Горло уже болело от бесконечных воплей, но разве это могло остановить Таноса? Он бы продолжал спорить, даже если бы голосовые связки стёрлись в пыль. — Вы сами всё испортили! Вы сами во всём виноваты, ясно?! Если бы не вы, всего этого не было! — Вот именно. Если бы не мы, ты бы не жил в большом доме, не имел бы образования и не жил в достатке. Но видимо наркоманский притон понравился тебе больше. Ты сам решил употреблять, мы в тебя таблетки не засовывали, — мужчина устало провёл рукой по лицу. За последние месяцы он изрядно вымотался. Всегда спокойный и рассудительный мужчина начал срываться, иногда повышать голос и выражать своё недовольство пассивной агрессией. Как сейчас. — Я больше вам не сын! Забудьте что у вас вообще когда-то был сын, забудьте! — Танос шагнул назад, сжав кулаки. С каждым словом обстановка вокруг раздражала всё сильнее. Каждая дурацкая вазочка, вазоны с цветами, эти тошнотно белые шторы. Содрать бы их да разорвать на кусочки. От всего хотелось избавиться. Оно было уж слишком приторно сладким и добродушным. Всё окружение его обманывало. Оно не совпадало с тем, что творилось внутри Су Бона. Мать напряглась сильнее, но не отвела глаз. На лице женщины отчетливо читалось беспокойство. А отец, глядя на него, произнёс свою дежурную фразу: — Ты всегда останешься нашим сыном. Но помочь себе сможешь только ты, мы к сожалению бессильны. — Нет. Нет! — Танос тряс головой, отступая назад, как загнанный зверь. — Я не поеду! Я никуда не поеду! — Нет, ты поедешь, это не обсуждается, — спокойно сказал отец. — Да пошёл ты! Он схватил вазу со стола и провел очередную экзекуцию над несчастной посудой. Стекло разлетелось на тысячи осколков. Один ударил по руке. Всё внутри кипело, бушевало, горело, как огонь, которому некуда деваться. Если вовремя не потушить, точно случится пожар. — Вы всю жизнь меня контролировали! Решали, что я ем, с кем общаюсь, куда хожу! — он схватил ещё один стул и опрокинул его. Мебель заскрипела подобно своему предшественнику, ударяясь о пол. — А теперь просто выгоняете?! — Мы не выгоняем тебя, сынок, — мать сделала шаг вперёд, но он сделал два назад. — Да заткнись ты наконец! — он вытянул руку вперед, указывая на неё пальцем. Его дыхание было сбивчивым. Сердце бешено колотилось. — Не смей говорить со мной, как с ребенком! Не смей делать вид, что ты несчастная мать, которой жалко своего сына! Женщина снова вздрогнула. Весь этот разговор давался ей нелегко, она держала себя в руках из последних сил. Казалось ещё чуть-чуть и она расплачется. — Мы любим тебя, — сказала она тихо. Таноса тошнило. То ли от слов родителей, то ли от симптомов отходняка. Но содержимое желудка совершенно точно хотело выйти в свет. Все эти слова про любовь звучали фальшиво и глупо. С любимыми людьми так не поступают. Любимых людей не выкидывают за дверь. — Любите?! — он пнул стул так, что тот с грохотом врезался в шкаф. — Если бы вы любили меня, вы бы не сделали этого! — Мы поступаем так, потому что любим, — голос мужчины был всё таким же твёрдым. — Но мы больше не можем тебя спасать, Су Бон. — Не называй меня этим идиотским именем! Я не Су Бон! Су Бона больше нет, смирись! — закричал Танос. Он сам не знал, почему вдруг взбесился из-за имени. Да, он просил родителей называть себя исключительно псевдонимом. Но когда они забывали, просто поправлял. Старался не злиться. Но сейчас оно звучало совсем иначе. Пусто, обманчиво, отвратительно. — Ты хочешь, чтобы я жил в какой-то халупе?! Уж тогда бы селили сразу под мост, по соседству с бомжами! — Ты сам говорил, что хочешь свободы, — отец пожал плечами и посмотрел на него внимательно. —Теперь она у тебя есть. Да и тебе уже восемнадцать, отличный возраст для начала самостоятельной жизни. — То есть вы решили дать мне свободу именно так?! Он схватил очередную тарелку и со всей силы разбил её об стену. Громкий звон, осколки разлетелись в стороны. Ох, сколько же времени нужно будет потратить чтобы всё это убрать. Бедная уборщица. — Ты больше не мой отец! А ты не моя мать! Мать всхлипнула, а мужчина даже не вздрогнул. — Возможно, — сказал он ровно. — Но ты всё ещё наш сын. Танос чувствовал, что задыхается. Гнев рвал его изнутри. В груди было тесно. Но ещё хуже было осознание. Они не кричали на него. Они не угрожали. Они ведь просто отпускали. И вдруг ему стало по-настоящему страшно. Он размахнулся, чтобы разбить ещё что-то. Но отец встал со своего места и подошёл к сыну. Схватил его за руку, не позволяя дальше портить вещи. Крепко. Не грубо, но так, что Танос не смог вырваться. — Тебе придётся научиться жить самому, сын. Грудь Таноса сжалась. И это сломало Таноса сильнее, чем запертые двери реабилитационных центров. Сильнее, чем судороги ломки. Сильнее, чем боль поражения. Он думал, что победит, если сломает их. Но оказалось, что он остался один. Это конец. Всё что происходило накануне он помнил очень смешано. Громкие крики, затяжную истерику, вещи которые родители собирали против его воли. Как они ехали сюда особо не помнил. Спал. Слишком вымотался. Когда они приехали к его новому месту жительства Танос надеялся что он всё ещё спит и ему снится кошмар. Обшарпанное здание которое на вид было раза в три старше самого парня. Довольно стандартная пятиэтажная панелька. На стенах красовались не самые приличные надписи. Некоторые окна были разбиты, некоторые были в таком состоянии что уж лучше бы разбили и их. Двери в подъезд были украшены разнообразными бумажками с объявлениями разного срока давности. Двор у этого дома Танос особо рассмотреть не успел, заметил только криво стоящую лавочку около подъезда. Но настоящий кошмар начался тогда, когда они зашли внутрь. Безусловно парень знал что словосочетание "семейное общежитие" не сулит за собой ничего хорошего. Но не думал что уровень неприятных ощущений будет настолько критичен. Войдя внутрь он оказался в довольно большом помещении. Это совсем не было похоже на обычный подъезд. Но всё это пространство было занято самыми разными вещами. Детские коляски, старая мебель, велосипеды, старые игрушки. Чем дольше Танос смотрел на это кладбище брошенных вещей и чем дольше рассматривал, тем неприятнее ему становилось. Чем дальше вглубь пространства стояли вещи тем сильнее они были покрыты пылью и грязью. А то что стояло ближе видимо всё же кем-то использовалось. Казалось что если он продолжит смотреть, то кто-то из этой глубины посмотрит на него в ответ. Повернув голову направо Танос увидел самый настоящий алтарь. Во главе него сидела богиня общежития. Вахтерша. Она сидела за столом, а за ней стоял большой шкаф с полочками. В нем также покоились самые разнообразные предметы. Начиная от недоеденной на обеде булочкой и заканчивая коробочкой из под чая в которой почему-то стояли старенькие иконки. Сюда определенно стоило водить людей на экскурсии, как в музей. Ни одна полочка не пустовала. Вязаные носочки, жестяная банка с окурками, ещё парочка икон, модный журнал 2011 года, пиала с конфетами. И всё это только малая часть тех вещей что валялись на полках. Только то что Танос успел выхватить быстрым взглядом. Напротив стола стояла тумбочка, а на ней старенький телевизор. Он транслировал какую-то программу, которую женщина с интересом смотрела. Танос в пол уха слушал как родители разговаривают с ней. Его больше интересовало пространство вокруг него. Немного приглядевшись рядом со шкафом вахтерши он увидел проход к лестнице и проход в другой коридор. Надо запоминать ходы этого лабиринта уже сейчас, чтобы потом получилось ориентироваться тут самостоятельно. В углу потолка парень заметил паутину довольно внушительных размеров, но от неё отвлекли родители которые потащили его к ступенькам. Как оказалось жить Танос будет на первом этаже. Быстро преодолев небольшое количество ступеней они оказались в очередном коридоре. Точно лабиринт. Длинный коридор вправо и влево. Большая часть его была заставлена разными вещами. В основном это были стулья и тумбочки у дверей, на которых лежало всё, что вообще можно было себе вообразить. Нормально это всё Танос не рассмотрел, не хватало света. Пройдя почти в конец правого коридора они остановились у двери "230". Дверь была не такой как другие. Явно дороже и симпатичнее остальных. Когда она открылась перед парнем предстало его новое жилье. Он конечно никогда бы в этом не признался, но в голове мелькнула мысль о том что не всё так плохо как он себе представлял. Хороший ремонт, новая свежая мебель, наличие небольшого душа и туалета. Единственное что смущало это очень маленькая площадь, но к этому пожалуй можно привыкнуть. Родители ещё какое-то время находились в комнате. Говорили о чем-то, скорее всего о новой жизни Таноса, но тот упорно не слушал и молчал. Наконец они попрощались и покинули это место, закрыв за собой дверь. Первым делом парень лёг спать. Он всё ещё чувствовал себя плохо. Подушка как и сама кровать оказалась очень мягкой и приятной. Проснулся он уже вечером. Оглядывая два чемодана и пару пакетов всё же решил их разобрать. Вся мебель в комнате была выдержана в одном стиле. Всё подходило друг к другу, даже холодильник с душем хорошо гармонировали с мебелью. Наиболее сильно преобладали коричневый, бежевый и белый. Некоторые детали были сделаны в иных цветах, но таких же нейтральных и не выделяющихся. В комнате вдоль правой стены стоял шкаф с двумя дверцами. Туда Танос сложил всю свою одежду. А те вещи которые он планировал надеть в ближайшее время он бросил на спинку кресла. Разложив прочие бытовые вещи в нужные места парень вновь ощутил усталость. Каждый раз следующий день после приема таблеток был наиболее неприятным. Усиленный тремор в руках, головокружение, тошнота и общая усталость. Он знал что нужно просто подождать, скоро всё пройдет и будет лучше. Уже завтра появится возможность нормально функционировать, а потом у Таноса будет около недели нормальной жизни, пока снова не появится желание употребить. И так по кругу. Сначала кайф, потом кошмар, а потом обычная жизнь. И так снова и снова, раз за разом. С этими мыслями Танос снова уснул и в этот раз проспал до самого утра. Проснувшись он наконец закончил со всеми вещами. В ходе их разбора обнаружил в пакете базовый набор продуктов, в чемодане свою любимую гитару и ноутбук. — Ну да, если выставить меня из дома с пачкой макарон, то вы сразу превратитесь в заботливых родителей, — недовольно фыркнул Танос, складывая продукты в холодильник и по полкам. В свете утренних лучей комната выглядела ещё более симпатичной. Да, всё ещё маленькой, но сейчас Танос подметил то что здесь очень много удобств. Довольно большой высокий холодильник, стиральная машина, раковина, небольшой столик со стульями и два шкафа. Второй был меньше и стоял в углу комнаты, вчера парень его просто не заметил. Свободного пространства оставалось совсем немного, пара квадратных метров, но лучше так чем отсутствие душа или туалета. Он никогда не видел вживую, но прекрасно знал что в общежитиях с этими удобствами трудно. Да и в целом с концепцией "семейного общежития" Танос особо знаком не был. Общаги он видел в сериалах, и то, там они были студенческими. Он даже один раз был в такой. Небольшая комнатка в которой живёт много человек, общая кухня и туалет. Здесь было не так, как минимум он будет жить один. Позже парень обязательно узнает чем это место ещё отличается от студенческого общежития.