После... Будет новый мир?

1. В пулумрачной пещере, сгорбившись, сидел мальчик лет двенадцати. Его лицо и руки были испачканы грязью, сажей и следами засохшей крови, а одежда ‒ изношена до дыр. Чёрная шапка с помпоном нависала над глазами, из-под неё выбивались редкие пряди русых волос. Зелёная армейская куртка, наброшенная поверх серого вязаного свитера, болталась на его худеньком теле, явно снятая с плеча взрослого. На печи сушились чёрные кирзовые сапоги сорокового размера, вероятно тоже не его. От печи вверх уходила труба, соединявшаяся с массивным дымоходом, из которого вечно валил густой дым. Мальчик писал в старом коричневом кожаном ежедневнике, бережно сохранённом, несмотря на годы. Сломанный жёлтый карандаш он точил складным ножом с голубой рукояткой, проверяя остроту лезвия. Удовлетворённый результатом, он вернул холодное оружие в карман и продолжил выводить строки, погружённый в свои мысли. Сзади, в трёх метрах от парня, стояла двухместная палатка цвета морской волны. Внутри послышались осторожные движения, и вскоре тонкая, морщинистая рука приоткрыла край брезента, и явился седой старик. На вид пожилому мужчине было далеко за семьдесят, его белоснежные, редкие волосы нелепо контрастировали с пышной, густой бородой. Невысокого роста, он выглядел слегка щуплым, всего лишь чуть выше мальчишки. Старик был облачён в старую, прохудившуюся одежду: классический серый костюм и черную водолазку, которые не могли скрыть следы времени. Однако единственным отличием, выделяющим его, была медвежья коричневая шуба, казавшейся удивительно теплой и мягкой, доходящей до колен. Натянув стоящие у входа в палатку идентичные кирзовые сапоги на обмотанные портянками ноги, пожилой мужчина безмолвно сел на березовый пень. – Сережа, – начал старик, обращаясь к юноше, который до сих пор что-то писал в дневнике, – Капитан не пришёл? – Нет, Дядя Ваня, они ещё не пришли, – отозвался юноша, откладывая карандаш в сторону и положив закладку на странице, где остановился. – Странно, – задумчиво произнёс мужчина, потирая подбородок. – Они должны были вернуться ещё вчера, – его брови нахмурились от беспокойства. На это мальчик ничего не ответил, лишь встал со своего места. В этот момент у него заурчало в животе. Неудивительно, ведь крыса, съеденная на завтрак, к одиннадцати вечера давно переварилась, и организм настойчиво требовал новую порцию пищи. –Ты сегодня не ставил капканы? – поинтересовался мужчина, услышав урчание желудка юноши. – Ставил. Днём проверял, крыс не было, – ответил тот, но в душе прокралась тревога: «Что, её снова кто-то украл из соседей?» В современном мире, где царят голод и хаос, люди без стеснения обворовывают друг друга, это стало обыденным делом. Народ привык жить на грани, выживая за счёт чужого труда; каждый кусочек пищи, даже вырванный из чьей-то ловушки, имеет ценность. В этой тихой войне на выживание мальчишка был не исключением. Хотя община и ввела закон против воровства, его мало кто придерживался; правосудие теперь не в моде. – Сережа, сходи к часовым, узнай, не пришёл ли Толя, и, если возможно, попроси у них что-нибудь поесть, – произнёс Иван, подбрасывая два поленья дров в догорающую печь, стараясь создать хоть немного тепла в этом холодном мире. – Хорошо, заодно и ловушки проверю, – согласился парнишка, завязывая рюкзак, в который до этого положил ежедневник. Закончив, он направился к единственному входу, который был и выходом из шахты. Проходя мимо соседей, тети Веры и ее детей, он увидел, что семья занималась обычными делами. Женщина полоскала белье в железном тазике, благо весна пришла, и можно было не экономить воду. Двое ее детей сидели на лавочке: старшая, девятилетняя Анюта, читала сказки со старой книги без обложки своему трехлетнему брату, сидящему у нее на коленях. Семья Лизуновых жила ближе всех к палатке Дяди Вани и Сергея. Остальные жилища стояли в нескольких метрах от двух палаток и протянулись по обе стороны дороги в восточном крыле шахты. Дорога до часовых заняла недолго, каких-то пять минут, а обойти всю шахту заняло бы в среднем минут тридцать. Раньше, до обрушения Южных туннелей, обход часовых занимал полтора часа. К несчастью, трагические события прошлого погребли под землю не только большую часть дома Еланцев, но и добрую половину их жителей. Для всех эта трагедия была сопоставима с концом света: люди лишились не только обжитых тоннелей, но и своих лучших охотников. Среди погибших были и глава поселения со своей женой. Лишь небольшая горстка людей успела выбежать из злополучного крыла за мгновение до обвала. Оставшиеся граждане были вынуждены переселиться в то место, где более или менее подходили условия для жизни. Высота стен в новом палаточном лагере составляла около восьми метров, в предыдущем помещении – метров пятнадцать. Ширина их дома колебалась от нескольких десятков сантиметров до трех метров. В трех из четырех тоннелей была возведена горная крепь для предотвращения обрушения окружающих пород. К несчастью, в Южном крыле она просела и полностью завалила территорию. В Северной части угольного туннеля нет; там сквозь скалу был прорыт проход, а далее рабочие еще до постапокалипсиса начали добывать там друзы. Один из них, бело-фиолетовый «ежик», украшает палатку Капитана. Камень в природе встречается крайне редко, и его здесь добыли совсем немного. Он не оправдал средств, вложенных в добычу металла, и проект пришлось закрыть. Правда, от скалы проложили неукрепленную подземную дорогу, соединяющую перекрестки тоннелей. Узкая часть в скале была укреплена двумя деревянными стенами. А там, где добывали драгоценные камни, до сих пор стоит открытая. В ту пещеру время от времени ищут укрытие от непогоды как мутанты, так и обычная дичь. И тех, и других Еланцы употребляют в пищу. Благодаря деревянным постройкам, в которых можно хорошо спрятаться, люди легко добывают пищу. Поэтому в Северных тоннелях стоят многочисленные ловушки, и охотники всегда наготове. – Капитан еще не пришел, – справа донесся грубый голос дежурившего охранника. Юноша встрепенулся от неожиданности. Предавшись воспоминаниям, он не заметил, что в ложбинке стены на деревянной бочке, в которой раньше хранили квашеную капусту, сидел Емельян. Мужчина был в самом расцвете лет, как он любил про себя говорить, холостой мужчина сорока четырех лет. Он был блондином, среднего роста, на щеке имел три родинки, и если их соединить линиями, то получится почти ровный треугольник, от чего некоторые граждане в шутку называли его Бермудским треугольником. Сергей заметил, что в свои смены тот всегда сидел за столом между дверями погреба и кладовкой. – Да, я… – замялся мальчик. – Дядя Ваня спрашивает, есть ли в погребах что-нибудь поесть? – Когда в последний раз кушали? – Утром. – Сегодня? – Да. – Могли бы и до завтра потерпеть, – буркнул охранник, открывая дверь погреба, что была по правую руку от Сергея. Мужчина скрылся в темноте на несколько секунд, раздался звон стеклянных банок и еще чего-то; обратно он вышел с одной вяленой рыбой в руках. Небрежно кинув ее на стол, Емельян снял с гвоздя, висевший на леске, старый журнал. На стене, рядом с журналом, висел автомат Калашников. Подросток, по правде сказать, не понимал, зачем он здесь нужен. Ведь этот автомат, как и несколько других огнестрельных оружий, лежащих в мешках в соседней кладовой, больше никогда в жизни не будут стрелять; патронов ведь больше нет. Вероятно, это вооружение создавало липовое чувство защищенности. – Распишись, – охранник пододвинул парню раскрытый журнал и подал карандаш. В общине гласил закон о том, чтобы самому добывать пищу. В основном такое правило действовало в теплые времена года, когда люди могли выйти на поверхность. Жители объединялись в группы и шли добывать пищу. В холода, когда люди не могли выходить наверх из-за экстремально низких температур с октября по февраль, жильцам дважды в день выдавали еду. А так как сейчас был конец апреля и люди могли находиться за пределами шахты, просить еду из кладовой было непринято. Сергей мог бы и до утра подождать; он молодой, перетерпит. А вот Дядя Ваня – совсем другое дело, морить пожилого человека голодом ему хотелось меньше всего. Поэтому в очередной раз, ловя на себе осуждающий взгляд охранников, юноша, коря себя в неудачах на ловле крыс, снова и снова расписывался в злополучном журнале учета. Летом ему придется сильно постараться, чтобы вернуть должок. Причина, по которой он так делал, заключалась в том, что эта зима затянулась, морозы долго не отступали. Поэтому было решено на поверхность отправить только опытных охотников. – Старику привет, – промолвил напоследок охранник и вернулся на свое прежнее место. Юноша кивнул и вернул канцелярские товары старшему. В этот момент металлические ворота шахты открылись, и с улицы с обхода территории вернулся второй сторож. Краем глаза подопечный Дяди Вани заметил, как всегда, пасмурную погоду. Но между деревьями на горе показалось заходящее за горизонт солнце, окруженное красным заревом. Емельян и его напарник в сегодняшней смене Геннадий были двумя из четырех постоянных вахтеров. Их задача состояла в охране ворот, обходе территории снаружи и внутри шахты, особенно в районе развалин на западе и на севере, на случай, если твари с поверхности предпримут очередные набеги на их укрытие с тех сторон. За порядком внутри самой общины уже давно ни кто толком не следил. Геннадий был на два года старше напарника, ростом около метра девяносто, худым. Щеки у мужчины были впалые, из-за чего и так длинное лицо казалось острым и угловым. Он остановился у ворот, опираясь на палку, которая служила ему костылем, и смотрел наружу сквозь приоткрытую щель. – Скажи старику, чтобы не беспокоился; когда Капитан с ребятами придут, мы оповестим всех, – на этот раз слово взял Геннадий, повернувшись к юноше. Хромая на правую ногу, он подошел к напарнику. Они начали разговор о сменах в карауле, кто и когда дежурит в следующем месяце, тем самым давая понять, что диалог с мальчиком окончен. Сергея же, казалось, такое поведение мужчин совсем не задело. Поправив рюкзак, висевший на плече, он пошел проверять свои ловушки в надежде, что к рыбе на сегодняшний ужин прибавится и мясо, так как ждать охотников с добычей уже явно не имело смысла. На дворе шёл двенадцатый час ночи. Дядя Ваня с Сергеем давно легли спать, но сон к ним не шёл. Желудок был пуст. Половины рыбы голод не усмирит, её на растущий организм было неимоверно мало. С северной стороны два часа назад парень пришел пустым. Крыс, мышей и подобных им грызунов-мутантов, в последние месяцы ловилось неимоверно мало. Вероятно, животные поняли, что у людей тоже нет еды, и наведывались в их обитель всё реже и реже. А те, что приходили на поиски пищи, обратно уже не возвращались. Голодные Еланцы, наставив свои ловушки, съедали их. Та всеядная, что была на завтрак, была первой пойманной живностью за последний месяц. Второго такого счастья, явно не скоро скоро. Очередной раз перевернувшись с одного бока на другой, Сергей услышал, как Дядя Ваня недовольно цокнул. Своим верчением, подросток мешал спать мужчине. Ночевать в палатке вдвоем было не очень удобно, так как они своими конечностями пинали и толкали друг друга. Плюсом было одно это: в холодные зимы иметь соседа под боком, было просто жизненно необходимо. Семидесяти восьмилетний пожилой человек постоянно пытался согреть замерзшего ребенка, укутывая его шкурами. Сейчас же, когда года старика берут своё, забота и внимание уже были нужны ему самому. Поняв, что он мешает спать, парень лёг на спину и просто закрыл глаза, надеясь, что сон придёт к нему в таком положении. Только он это сделал, как до его ушей донёсся какой-то шум вдалеке, а затем топот тяжелых сапог. Кто-то пробежал мимо их палатки. Юноша уже знал не понаслышке, что если люди бегают по тоннелям туда-сюда, значит, что-то стряслось. Вот почему, услышав тревожные голоса, Сергей мигом выскочил из палатки, бросив дедушке, что он пойдёт узнать, что случилось. Определить, куда бегут все, было не сложно: тропы вели к одному месту. Толпа людей стояла кольцом вокруг чего-то. Решив не спрашивать у них, что случилось, так как существовала большая вероятность, что его вопрос просто проигнорируют, подросток пытался протиснуться между ними, благо его невысокий рост и худоба позволили сделать это без проблем. То, что предстало перед ним, испугало парня. На полу, в луже крови, лежали мертвые тела охотников, тех самых, что неделю назад ушли в лес с Капитаном. Трое растерзанных мужчин были без разных частей тела. Один из них был без ноги, у второго отсутствовала нижняя половина тела, третий и вовсе обезглавленный. Их родные близкие оплакивали погибших, скорбь поселилась в сердцах не только жен и детей убитых, но и всей общины. Этих мертвецов знали все, ведь благодаря их промыслу маленькая группа людей меньше ста человек, из года в год спасалась от голода. Сейчас же, видя некоторых кормильцев мертвыми, народ задался вопросом, где остальные шестеро членов их команды и живы ли они сейчас. Сергей молился лишь о том, чтобы его дядя оказался жив. Геннадий доложил, что их товарищей обнаружили лежащими в ряд снаружи. Ни первый, ни второй караульщик не заметили, в какой момент они там оказались. Мертвецы появились словно ниоткуда. На вопрос, где оставшаяся группа, они ответили, что не знают – в ближайшей округе не было видно ни единой души. Незакрытые ворота с характерным звуком открылись. По полу прокатился большой камень, способный уместиться в двух ладонях. Наступила звенящая тишина, все замерли, ожидая худшего, а именно того, что сейчас к ним ворвутся мутанты. Но, прислушавшись, вокруг было тихо, не слышно характерных для мертвецов звуков. Вскоре Емельян, набравшись смелости, схватил со стола горящий ночник, а из-за пазухи достал нож и, готовый применять холодное оружие в любую секунду, вышел на улицу. Практически сразу же раздался его голос, оповещающий: – ВСЕ СЮДА. Люди бросились наружу на зов товарища. В темноте, при свете огня лампы, на еще не растаявшем снегу, в ровной линии друг возле друга лежали оставшиеся шестеро из группы Капитана. Они, как и большинство мужчин, выходивших на поверхность, постоянно носили старые, потрепанные временем зеленые армейские костюмы. До апокалипсиса в приграничном городе Кяхта, находившемся в шестидесяти километрах от Елани, было куплено достаточно такой одежды. Ткань была крепкой, и в жару в ней было комфортно – не слишком жарко. Зимой же, с подштанниками, сохранялось тепло. Одежда была немаркой, хоть со временем и загрязнялась, но пятна легко выводились. Поверх костюмов были надеты бушлаты и теплые перчатки. На ногах – зашнурованные черные берцы. Около мужчин лежали их рюкзаки. Виктор, временно заменяющий главу поселения, присел к Емельяну, который измерял пульс у крайнего лежащего. – Живой, только без сознания, – вынес вердикт охранник. Он подбежал к следующему на очереди добытчику. Проверив пульс у второго члена группы, стражник провозгласил: – Костя тоже жив. К счастью, все шестеро оказались живы, правда, без сознания, но живы. У некоторых были небольшие, не смертельные раны. – Господи, как они здесь оказались, если одни из них мертвы, а другие без сознания? – задала вопрос женщина в цветочном платке, из которого выпала прядь кудрявых рыжих волос. Далее посыпались множество вопросов от народа, на которые ни у кого из Еланцев не было ответа. – Тихо! Успокойтесь! – крикнул на запаниковавших людей Виктор. Капитан оставил этого рыболова главным в их деревне, пока его нет в шахтах. – Отнесем их внутрь. Одного за другим охотников подняли и понесли в медицинские палаты. Оставшиеся на поверхности люди начали заходить внутрь. Сергей пошел одним из самых последних. Перед тем как вступить за порог убежища, юноша обернулся. От увиденного он тут же встал как вкопанный. Там, на большом камне, что находился на самом верху Лысой горы, напротив их убежища, в свете слабого освещения луны, стоял человек. Они встретились глазами, и в голове юноши пронеслась мысль, что он смотрит не в глаза, а в пустоту. Как только парень это подумал, человек прервал их зрительный контакт и спрыгнул с камня, приземлившись на землю уже как большой черный медведь. Гигантский зверь, что по размерам в три раза превосходил обычного лесного жителя, развернулся и в один прыжок исчез из поля зрения за горой. Подросток не успел прийти в себя, как его окликнул Емельян. –Где ты там, заходи, давай. Подопечный Дяди Вани на это ничего не ответил, он даже не шевельнулся, а продолжал сверлить взглядом округу в поисках ушедшего зверя. Послышались шаги, и Сергея дернули за плечо. – На что ты там пялишься? – спросил мужчина с тремя родинками, потом посмотрел в ту сторону, куда глядел подросток, но, не найдя интересного для себя, просто схватил парня за локоть и впихнул внутрь дома. Даже за эти доли секунды Сергей успел вновь взглянуть на тот самый камень, который, как обычно, в одиночестве лежал на горе. Железная дверь захлопнулась прямо перед носом юноши, мужчина задвинул задвижку и повесил замок. – Так все-таки человек или медведь? Или человекомедведь? – спросил Дядя Ваня подопечного. – Да, … наверное…то есть нет… не знаю, – запутался парень. Старик не стал перебивать, а стал молча ждать продолжения. – Сначала был человек, мужчина, потом он прыгнул с камня и в ту же секунду стал медведем, – закончил все-таки свой рассказ Сергей. – Мальчик мой, – Иван остановился, подбирая подходящие слова. – Тебе это показалось; ты увидел погибших дяденек и был в шоке от увиденного. Ты ведь там был не один, кто-нибудь наверняка также заметил чужака. Не может столько человек не увидеть человека, а тем более мутанта. Встав со скамьи, дядя Ваня направился в палатку. – Давай ложиться спать, завтра рано вставать. – Да…хорошо. Наверное, ты прав, мне просто показалось, – огорченно произнес Сергей и снова стал готовиться ко сну. Как ни странно, отбросив все нелепые мысли из головы, мальчик уснул сразу же, как коснулся подушки; даже голодный желудок больше не оказался помехой. Если подростку сон пришел быстро, то его соседу он ни как не желал приходить. Старик всё думал над словами сироты. Конечно, пожилой мужчина привык к странному поведению мальчишки, но в последнее время странности его сошли на нет. Сергей родился в тот самый день, когда на Россию были сброшены атомные бомбы недружественных стран. Самая большая страна в мире также стерла с лица Земли своих врагов. Катастрофа произошла 29 мая 2036 года в 20:08 по Улан-Удэнскому времени и считается заключительным итогом конца света, который начался несколько лет назад.