Брошенный кот.
19 мая 2021 г. в 06:45
Восточный ветер дует вечным парафином и царапает щеки. Восточный ветер – клятва «я не вернусь», несказанная. Через два года Джисон все также смотрит новости – ему семнадцать, скоро закончится школа, а батальная астра перерастает в одуванчик - и на экране статичная неудача : теракты, война, деньги, пожары, смерть. Статичность новостей – статичность тьмы.
Джисон ненавидит огонь. Джисон помнит, как пылал паланник в оранжевом. Джисон помнит Минхо в судороге. Минхо, который сжимал в костлявых руках книги, а после этими же руками в пепле касался чужих белых ребер. Серость въедается в белизну. Хана немного испортили. Немного.
Минхо уносит тем самым восточным ветром – муссоном со свойством возвращения обратного хода, который тянет за собой цепь лондонских передряг. Ли ненавидел королевство Британии. Сейчас – неизвестно. Мальчик-созвездие обоюдно верит в то, что Ли мог сдохнуть. Завести вторую-третью-четвертую-бесконечную Балти и вновь кинуть под дорогу. Мальчик-космос чертов везунчик, если в этот раз ему не разломало грудину.
Август заканчивается в двадцатый раз. Сегодня вровень праздник у Хвана. Порой Хан видит на экранах Феликса с его анютиными глазками, что медленно вянут. Рядом с ним то олицетворение имени из графы. Стивен Роджерс – звучит не слишком броско. Им двоим, крохотным цветкам голокостья, немного не повезло. Джисон не приходит на могилу брата ни завтра, ни вчера, ни пять лет назад. Мальчик-созвездие пытается забыть кое-кого в двойном объеме.
Одуванчики в ребра разрастаются букетом пышности. Желтые солнца продирают кожу спины. Джисону щеки жгут слезы и хочется вдираться пальцами в чужие выгнутые кости. Минхо не существует, господи, забудь ты это имя. Непомнинепомнинепомни. Того исландского акцента в американском-английском нет. Того бешеного взгляда и психотропики космоса нет тоже.
Н и ч е г о
Н е
С у щ е с т в у е т.
Смирись.
Джисон смотрит на свой новый второй дом из всех вместе взятых. Хан помнит бредни про проксиму. Хан помнит слишком много. Мальчик-созвездие ровно так же мелким школьным почерком подписывает тетрадки «астробиология» и может быть, однажды он скажет хотя бы в пустоту «проксима центавра уже мертва». И статистичность красных карликов по приближению к земле увеличится.
Одиноко ли Минхо – вопрос глупый. Минхо может быть полноценной диссоциацией личностей. Ли может быть разможден фурой и валяется ошметками в крематории. Хоронить мальчика-космосу некому. Либо его жгут и пеплом на свалку. Либо к остальному бесчинству безымянных трупов.
Парню не поставят кенотаф.
Хан находит глупым многие вещи. Он строит логическую цепочку замкнутой формулой и делает рациональный вывод : он до сих пор помнит Ли. С тем безумным взглядом. С теми дрожащими руками, держащими стопку книг на святую инквизицию. С бесшабашными логично-нелогичными построениями шестиугольника Юпитера, исключения Плутона из системы и возможности достижения межзвездного пространства. Основные составляющие. У Минхо ворох желтых одуванов в ребрах. Таких же звезд-мерилл.
Точно таких же.
Джисон смотрит. И больше ничего не делает. Он знает, что везет не всегда. Он знает, что где-то кто-то сейчас умирает. Где-то кем-то гремят выстрелы. Где-то у кого-то пылает огонь. Где-то что-то зарождается.
Минхо – мальчик со сломанной душой. Сердце с зияющей дырой.
Если Ли исчезает, Хан не собирает рюкзак на его поиски.
***
Муссон - свойство дуть с моря на сушу, а после с суши на море. Клятвенное возвращение. Мальчику-созвездие за двадцать и жизнь такая обычная-обычная. Джисон не одинок, у Джисона есть четыре стены, пол, потолок. Н е о д и н о к. Ему лишь вторник кажется отдает понедельником в горьком зеленом чае. Хан меняется слишком немного. Строит миллионную баррикаду от мира. Хан смотрит в звезды и еще не говорит «проксима центавра мертва». Немного рано.
Но глаза.
Глаза у него все те же.
Прожженные детской наивностью. И добрыедобрыедобрые.
Джисон вечно смотрит в толпу. Толпа из тысячи людей. Высокие и низкие. В красном пальто и не очень. С венком роз на голове или со шляпой. Мир кажется таким приевшимся и таким новым.
Джисон вечно смотрит в толпу. И встречается с тем бешеным взглядом.
Минхо
М-и-н-х-о.
М и н х о.
Минхо теми узкими зрачками. Минхо с той безумной гримасой. Минхо с тем ворохом одуванчиков под винным градусом. Минхо с теми спичками для книг. И теперь Минхо с теми шрамами на лице, руках, шее, плечах, вездевездевезде. Ли немного испортили пожары инквизиции. Может быть, мальчик-космос расскажет ему о поджоге целой библиотеки. Может мальчик-космос назовет это невинным и девственным самокремированием.
А может быть, мальчик-космос растает в этой толпе тысячи и больше никогда не появится.
Ли невозможно исправить. Ли лишь можно приручить.
Восточный ветер, огибающий землю с запада, имеет свойство возвращаться. И убегать снова.
Минхо жмется брошенной кошкой.
