Лучшая новогодняя ночь

      Гэвин еле протиснулся к барной стойке, успел махнуть рукой употевшему бармену, чтобы сделал ему виски со льдом, и также аккуратно сквозь пьяную толпу пробрался на выход, придерживая ладонью стакан, чтобы не расплескать. Выдохнул с облегчением, когда мокрую испарину на лбу лизнул вечерний солёный бриз с океана. Под навесом пляжного бара совсем дышать нечем было из-за беснующейся толпы отдыхающих. Ебучий Новый год.       С удовольствием бы провёл последний день на Гавайях в своём номере, пересматривая истинно новогодний фильм — «Крепкий орешек». Но на территории отеля людей ещё больше было. Ещё и музыка, крики, смех… Невозможно было и слова разобрать из кино, хотя все их давно уже наизусть знал. «Йапикайе, мамкин ёбарь»…       В целом, Рид даже немного позависал на отельной вечеринке: посмотрел, как местные танцуют хулу, урвал кусочек жареного поросёнка на вертеле, липкий моти заценил. А когда вечеринка стала набирать обороты, решил на пляж сбежать. Рассчитывал, что тут потише будет. Не было. У бара на берегу океана толпа танцевала под какую-то попсу. Еле себе напиток выцепил. Побрёл подальше вдоль линии прибоя, попивая терпкий алкоголь.       Плюхнулся на тёплый песок и смотрел, как в лунной дорожке покачивалась одинокая лодка вдалеке.       Ему этот отпуск помочь должен был, развеяться планировал. Точнее, сначала он совсем никуда не хотел ехать. Никакой отпуск ему не нужен был. И если бы Фаулер не рявкнул, вручая ему бланк для заявления, что его «бледная морда тут всем остопиздела», если бы Тина не выслала ему бронь в небольшой отель на краю Кайлуа, то встретил бы Новый год как обычно: выпил с престарелым батей эгг-ног да завалился бы спать под кинцо. А тут вот пришлось лететь за четыре с половиной тысяч миль — благо ещё ценник сносным был — да жариться все семь дней под декабрьским солнцем, охуевая от смены климата. Да искать тихий уголок, чтобы пережить самую дикую ночку перед возвращением домой.       «Да ладно, Гэв. Отдохнёшь, подзагоришь, натрахаешься», — хихикала Тина за утренним кофе. — «Кучу историй привезёшь»…       А не было никаких историй. Рид так заебался за три года без отпусков, что откровенно только ел, спал да изредка купался в океане. Не было ни сил, ни желания даже на доску встать, не то, чтобы пытаться кого-то в койку затащить. В семейном отеле и не было никого подходящего. Даже сладкий твинк на ресепшене больше раздражал, чем будоражил. А те мужики, что более-менее в его вкусе были, все пристроены были. Не было таких идиотов, как он, что в самое романтичное место штатов одни приезжают.       Да и, откровенно говоря, никаких сил на курортный роман не было. Прошедший год сильно подкосил Гэвина: тяжёлое расставание, гибель офицера Риксена — новичка лет двадцати, заёбные дела, серийник, которого так и не удалось поймать. Последнее просто добило Рида, когда Фаулер заявил, что дело официально переводят в статус «холодного»: новых преступлений не было, а по старым ничего толкового так и не смогли найти. Вроде бы радоваться надо было, что маньячелла, расстреливающий гражданских по ночам, прекратил свои бесчинства, но внутри тянуло, что Гэвин не нашёл, не остановил…       Рид уныло глотнул побольше из стакана и разгрыз кусочек льдинки. Заметил одинокую высокую фигуру в льняной рубашке, что брела по самой кромке воды. «Доктор», — хмыкнул Гэвин. Этого мужика с идеальной кожей детектив заприметил в столовой дня два назад. Трудно было не заметить — они с Ридом были единственными, кроме детей, кто брали овсянку на завтрак, и единственными среди взрослых заказывали чистый виски на ужин. Забавное совпадение. Вот он был во вкусе Гэвина: высокий, сухощавый, подтянутый. На морду лица был симпатичный: скулы, что порежешься, прямой нос, по которому хотелось пальцем провести, пухлая нижняя губа, по которой тоже провести хотелось, но не пальцем. Глазищи серые, что хмуро, но с интересом на людей поглядывали. Опрятный такой в своих льняных рубашках на выпуск да в бежевых чиносах на длиннющих ногах. Рид на второй день решил, что доктором работает — уж больно пальцы были длинные, и вечно ножом орудовал на обедах и ужинах, пока Гэвин свои куски мяса или рыбы вилкой пилил. Этого, конечно, было мало, чтобы выводы о профессии делать, но Гэвин тут и не расследовал, чисто фантазировал. Прикинул, что такому хлыщу врачом было быть само-то: горячий докторишка — накинь белый халат и еби до одури.       Кивнул Доктору, когда взглядами пересеклись. Тот чуть поодаль остановился и будто тоже на лодку смотрел. Пальцами своими длинными стакан с тёмной жидкостью придерживал. Вода, накатывая волнами, подзагоревшие икры облизывала. Рида, вероятно, с третьего коктейля уже немного вело, так как подумал, что было бы неплохо по этим ногам своими руками вести. Дразнить, так сказать, доводить до закатанных штанин и опять вниз уводить.       «Да, бля», — хмыкнул в стакан. Такие образы недотрах подкидывал порой, что самому смешно становилось. Уже придумал, как Тине расскажет, что замутил с докторишкой на отдыхе, чтобы сильно не наседала: со всеми своими холостыми знакомыми заочно Рида переженила, только и успевал отмазываться от реальных встреч. Не до того было. — Тоже толпу не любите? — почему-то спросил Доктор. Остановился в воде почти напротив. Красиво так луной в спину подсвечивался — будто свет по контуру обводил. — Ага, — кивнул Гэвин. — Решил в тишине переждать, пока набуянятся. — Я тоже, — улыбнулся незнакомец и опять к океану развернулся.       Жопа у него тоже во вкусе Рида была. Успел заценить ещё на пляже, когда тот в бордшортах с доской волны седлал. Не очень хорошо получалось, но упорно старался, возвращаясь в воду. Игнорировал, как океан, смеясь, его на берег выплёвывал, сражался со стихией, пока Рид откисал на шезлонге, наслаждаясь видом.       Со стороны бара раздался восторженный крик толпы. Показались всполохи огня — видимо, опять персонал развлекал отдыхающих очередным шоу. Доктор тоже на звук оглянулся. — Ну завтра зато потише будет. Нагуляются и будут отсыпаться. — Дай бог, — протянул Гэвин. — Не успею насладиться только. — Почему? — обернулся собеседник. — Экскурсия? Или… — Уезжаю уже. Домой пора. — Понятно. А куда, если не секрет? — Не секрет, — ухмыльнулся Рид. — Детройт, штат Мичиган. — О! И как там? — доктор ближе подошёл. Присел недалеко, улыбнулся. — Я не из праздного интереса. Просто поступило предложение по работе. — Мокро, холодно, грязно, — пожал плечами Гэвин. — Не рекомендовал бы, если теплее любите. Лучше тогда куда-нибудь в центр или на юг. Говорят, Денвер неплохой… — Да я уже согласился, — хмыкнул Доктор. — Есть какие-нибудь рекомендации от местного? — Ну если жить, то лучше Корктаун или Мидтаун. Шервурдский лес нормально. Избегайте Бельмонта и Фишкорн. — Спасибо, учту, — серьёзно кивнул собеседник. Пригладил рукой волосы. Красивый жест, аристократичный. — Но вы реально лучше другие города рассмотрите. Мотаун — не лучший город: производства закрываются, криминала жопой жуй… — Мотаун? — Ага, — ухмыльнулся Рид. — Если выбрали город, то узнавайте, как местные базарят. Мотор Сити ещё могут называть. — Я запомню, — широко улыбнулся Доктор. Улыбка у него тоже красивая была. Гэвина и самого потянуло улыбнуться. — Спасибо… — с вопросом так на Рида взглянул. — Гэвин, — кивнул Рид. — Ричард. Приятно познакомиться, Гэвин, хоть и с таким опозданием, — отсалютовал своим бокалом. — Лучше поздно, чем никогда, — Рид и свой поднял в приветствии. Отпили. — Что ещё можете порекомендовать в Мотауне? — Ричард всё ещё улыбался. С интересом оглядывал Гэвина. — Быстро учишься, — фыркнул Рид и тут же уточнил. — Можно же на ты? — Валяй! — В Пай Сай классная пицца. Ещё мне с детства Пегасус нравится, если греческую любишь. Пастицио у них заебись. Мы раньше с батьком частенько заглядывали. Если пиво пьешь, то Брэтч — тема. — Я больше по крепкому, — Ричард поболтал жидкостью в стакане и пригубил. — Ну этого добра у нас навалом, в любом баре найдёшь, — серьёзно кивнул Гэвин. — А ты сам откуда? — Из ЭсЭф. Был там? — В Сан-Франциско? Неа. Рекомендуешь?       Ричард рекомендовал. Тоже поделился какими-то любимыми местами, только Гэвин не запоминал ничего толком. Не было ни смысла — он не планировал ехать в такую пердь, ни внимания уже толком не было. Выпитый алкоголь, наконец, возымел свой эффект, так что Рид просто наслаждался чужим приятным голосом, то и дело посматривая на растянутые в улыбке губы. Только сейчас заметил, как подзагорел Ричард. Гавайское солнце не пощадило бледную кожу. И это не смотря на то, как сильно мужик мазался кремом — почти белым призраком гонял на доске днём. А теперь в слабом свете луны и фонарей на набережной Рид видел румянец на щеках и покрасневшие уши. Улыбался, представляя, какими горячими они были. В них бы всякие глупости нашёптывать да языком облизывать, пока такими чувствительными были. — М?       Ричард что-то спросил, а Гэвин пропустил, залюбовавшись. — Номерами может обменяемся? Я, честно, сейчас мало что запомнил из твоих рекомендаций, — Ричард будто бы виновато кивнул на стакан, но тут же отпил из него. — Если это перебор, то скажи… — Неее, норм. Не перебор, — У Гэвина отчего-то собственные щёки жаром обдало.       Продиктовал номер, который Ричард вбил в свой телефон. Когда в собственном кармане почувствовал вибрацию, достал и сохранил новый входящий, как «Ричи Волна». Посчитал такое прозвище достаточно остроумным. Да и перспектива встретиться с горячим доктором в городе показалась привлекательной. Ну хотя бы попереписываться. Может наберётся смелости и позовёт куда-нибудь…       Со стороны бара раздались громкие хлопки и настойчиво жужжание. Небо окрасилось разноцветными вспышками. Оба замолчали и развернулись, рассматривая салют. Красиво было. Словно гигантские цветы распускались на тёмном полотне: вспыхивали и гасли, чтобы следом другие появились. Завораживало. — Ох, бля! Полночь! — выдохнул Ричард, поглядывая на телефон. — Ну, с Новым Годом, — Рид протянул свой стакан, где на дне в маленькой лужице плавали остатки льда. — С Новым, — Ричард чокнулся с ним пустым бокалом. С сожалением повертел в своей руке. — Слушай, я — пустой, а к бару идти, наверно, уже смысла нет, — Гэвин кивнул. Тоже на свой пустой стакан покосился. — Если хочешь, то у меня в номере есть бутылка Джонни Уолкер чёрного. Не супер, конечно, но получше их местного тут.       В целом, прекращать этот разговор Гэвин не планировал. От того идея продолжить его за порцией приличного виски ему показалась весьма привлекательной. И, действительно, лезть в толпу, чтобы обновить стакан спиртного, вызывало больше раздражения, чем радости. А вот пойти с горячим докторишкой к нему в номер… — Идея — супер! Погнали!       Согласился будто бы слишком быстро. Да и с песка поднялся тоже. И шагая к номеру нового знакомого, осознал, что со спиртным на сегодня, пожалуй, стоит притормозить — итак уже слегка пошатывало. Но это совершенно не значило, что не стоило идти в гости. Очень даже стоило. Как минимум, чтобы поболтать!       Так сам себя убеждал, залипая на икры и подтянутую задницу нового знакомого.       Оказалось, что Ричард остановился в бунгало на первой линии. У Гэвина ж номер в основном корпусе был, так что с интересом осмотрел небольшое помещение. В целом, ничего особенного не было — почти как собственный номер: огромная кровать по центру с тюлевым балдахином от мошкары, деревянная тумба под плоским теликом, небольшой стол из местной акации, на котором лежал ещё приветственный венок из гибискуса. — Ты бы выкинул, — кивнул Гэвин на цветы, — а то на них муравьи могут набежать. — Серьёзно? — Ричард присел у мини-бара и выудил оттуда початую бутылку. — Ага, в целом безобидные, но лучше, чтобы они в номер дорожки не выстраивали…       В номере было почти стерильно чисто. Никакой разбросанной одежды на кровати или стуле, как у Рида. Тубусы с кремами аккуратными рядами были выставлены на столике, на тумбе даже какая-то книга лежала, да так ровно, словно по линейке замерял. Можно было подумать, что усилиями горничных такая чистота поддерживалась, но Рид по своему номеру знал, что нет. Вещи миловидная женщина с тележкой не трогала. Убирала, постель перестилала и иногда гэвиновские футболки на кровати замысловато складывала. А тут явно сам Ричард старался. Да он даже сандалии аккуратно к стеночке поставил, когда зашли. Гэвин свои тапки тупо рядом скинул.       «Ну врач всё-таки», — довольно ухмыльнулся Рид. — «Им положено быть чистюлями». Большого опыта близкого общения с врачами он не имел, но определённые стереотипы признавал. — Ну, за Новый год. Более официально, — Ричард протянул ему отельный стакан, наполненный янтарной жижей на два пальца. Стекло о стекло стукнулось. — Мягко, — с одобрение отметил Рид. — Неплохой номер. Котлету стоил?       Ричард ухмыльнулся, присаживаясь на край кровати. Закинул ногу на ногу. — Не сильно. Но зато потише и океану ближе. Не люблю, когда рядом шумно и мешают. — Это да, в корпусе звукоизоляция почти нулевая.       В бунгало даже не было слышно шума от праздника, не то, что в номере Рида. Там все разговоры, крики, а иногда стоны так громко звучали, словно в одной комнате с посторонними находился. Благо, что привык уже спать крепко и засыпать мгновенно при любом удобном случае. Да даже за рабочим столом в департаменте пару раз умудрялся уснуть. — Вооот, а я чутко сплю, — кивнул Ричард. — Тут ещё и пляж рядом. Само-то, чтобы на утренней пене катнуть. — Сёрфингом занимаешься? — В ЭсЭф — было дело, по молодости. Решил тут вспомнить, но пока не очень удачно, — Ричард колено погладил. Гэвин помнил, как тот небольшую рану рассматривал после очередного падения. — А ты? Не любишь? — Не пробовал, хотя в теории — забавно. Я больше по конькам. У нас зимой заливают каток в Кампус Мартиус. Перед закрытием уже толпы ноль — само-то поездить.       Сидел, откинувшись на спинку стула, и с удовольствием предавался воспоминаниям о своём маленьком хобби. Нравилось рассекать на лезвиях по гладкой поверхности, такую скорость развивал, словно летел. У Ричарда схожие ощущения были от покорения волны. Почти взахлёб уже друг друга убеждали, что круче. Ричард даже согласился попробовать освоить такое новое для себя занятие, а Гэвин уже размышлял, есть ли в родном городе места с искусственными волнами.       Каким-то образом перешли к традиции празднования нового года, и тут Рида ещё один приятный сюрприз ожидал. Рич (а он ко второму стакану уже стал Ричем) тоже обожал «Крепкий орешек». Наперебой сыпали цитатами из фильма и логично пришли к тому, чтобы его вместе глянуть. Так естественно было усесться рядом на кровать перед теликом и начать глупо хихикать уже на открывающей сцене знакомства детектива с водителем лимузина. И в какой-то момент колено Рида очень естественно уткнулось в ногу Рича. А когда тот решил забрать пустой стакан, чтобы наполнить, Гэвин решил больше не тормозить — ухватил за крепкую кисть и к себе притянул. Ричард поддался. Только притормозил где-то в дюйме от губ Гэвина и серьёзно так посмотрел на замеревшего Рида: — Ты сильно пьяный?       Гэвин попытался сначала понять, зачем такой глупый вопрос задал, а потом попытался собственное состояние оценить. Ухмыльнулся: — В самый раз, — и в рот впился.       Будто бы больше для того, чтобы заткнуть Рича, а то тот опять мог какую-то ерунду спросить и настрой сбить. А у Гэвина уже был приличный такой настрой. Вся эта длительная прелюдия с разговорами и кино так неприлично уже оттягивала самый важный момент, ради которого он пришёл к горячему докторишке, что невозможно тянуть было. Достаточно долго уже, по своим меркам, Рид залипал на руки и ноги Рича, губы эти взглядом облизывал. Дождался наконец и вовсю сминал, наглаживая напористый язык. Доктор целовался горячо: шею Гэвина сзади рукой сжал, аж мурашки до лопаток побежали. Язык настойчиво в рот пихал, губы посасывал. Спешно.       Когда разлепились, чтобы дыхание перевести, Гэвин тоже решил уточнить: — А ты сильно пьяный?       Раскрасневшийся Рич улыбнулся. «В самый раз», - прошептал и опять с поцелуем врезался. Повалил Рида на спину, прижимая сверху.       Руками по телу елозил, пока Гэвин его рубашку на спине стискивал. Пощупать хотел спину. Стон не сдержал, когда бедро надавило на окрепший член. Рич тут же рукой своей тереть начал ткань над стволом, давил, пальцами проминал, чтобы ещё приятнее было. А Рид задницу его обеими ладонями стискивал, бёдра подкидывал на встречу. — Сверху любишь? — промычал Рич, припадая к шее. — Угумм, — Гэвин голову отклонил, подставляясь под ласки. — А ты?       Сам-то уже час мечтал о том, чтобы зад этот таранить. Разочаровался бы, если Рич тоже любил сверху — пришлось бы руками и минетом ограничиваться, а хотелось полноценно поебаться. — Мне всё равно, — выдохнул Рич. Задом вильнул, да сильнее Рида в матрас вжал. — Могу так и так тебя отыметь… — Бляяядь, — Гэвин с одобрением сжал упругие ягодицы. Поспешил с Рича одежду стянуть. — Только я в душ сначала. Пять минут…       Ричард соскочил с Гэвина, голодно осмотрел распластанное на кровати тело и в душевую поспешил под угрожающее от Рида «пять минут или я за себя не ручаюсь».       Голову кружило, член тянуло, сердце колотило. От желания будто всё тело горело. Справедливости ради, Рид так давно был с кем-то в такой близости, что откровенно на все эти подготовки ему плевать было — готов был Рича прям так натянуть. Но стерпел, чтобы будущему любовнику комфортно было. Порадовался, что утром вздрочнул в душе, а то бы от одного поцелуя и недостимуляции руками кончил. А так — был шанс ещё подрастянуть удовольствие.       Поспешно разделся, скинув футболку и шорты с бельём на пол у постели. В закрытую дверь постучал, спрашивая есть ли смазка с презервативом у Рича. Только когда раздевался, вспомнил о таких важных вещах. Прикидывал, что, если у доктора, их не окажется, то придётся опять одеваться и в свой номер бежать, а со стояком — то ещё приключение. Там и быстрая ходьба была неприятной.       И презики, и смазка у Рича были. В тумбочке у кровати. Гэвин довольно улыбнулся, распечатывая новую смазку и закрытую коробку с латексом. Значит, ни с кем на курорте Рич ещё не успел зазнакомиться. Отчего-то это приятным было, душу и член грело.       Гэвин лениво себе надрачивал, улёгшись на кровать, чтобы во всеоружии встретить своего доктора. Вспоминал, что в последний раз ебался неприлично давно. Как мантру внутри себя проговаривал: «Сначала аккуратно пальцами, а когда будет готов, то лишь тогда войти. Медленно и аккуратно. Чтобы потом ебать до потери пульса!» Член согласно дёрнулся, испуская смазку. Пришлось притормозить. — Смотрю, ты совсем не скучал тут?       Мягкий голос. Голый Рич. — Скучал. Иди сюда.       Горячая, чуть влажная кожа. Ричард, пахнущий кокосовым отельным гелем. Гладкая спина. Настойчивые поцелуи. И под напором от всего этого, Рид ещё пытался до мягкой дырочки добраться, пока Рич его опять сверху поджимал. Неудобно было.       Гэвин ловко его на спину перевернул. Оторвался от губ натёртых щетиной и с влажными поцелуями на грудь напал. Так разрабатывать Ричарда было в разы удобнее. И рассматривать: покрасневшее до линии плавок тело, лобок в чёрных завитках, длинный ствол с выпирающей венкой, пунцовая головка, длинные ноги с ободранной правой коленкой… Красные соски были до одури чувствительными. Ричард что-то шипел, пока Рид аккуратно пальцем ему меж булок тёр и неистово грудь вылизывал. — Укуси, — просипел Рич.       Укусил. Оттянул слегка сосок зубами. Такой стон услышал, что аж яица поджались. — Бля, как же ты охуенно звучишь! — Ещё…       Второй сосок втянул губами и прикусил. Насасывал, словно выдоить пытался. — П-палец…ещё…       Это быстро было. Ричард слишком быстро завёлся, слишком быстро просил. Но как можно было отказать?! Рид с готовностью и второй ввёл, третий уже рядом в ожидании кружил… — Гээээв… Ещё… — Ричард настойчиво его за волосы на макушке наверх потянул. — Уверен? Быстро… — Уверен, — в губы впился. Выстонал в рот, когда третий аккуратно впихнул. Так сладко всхлипнул, так выгнулся. Член его, зажатый между телами, дёрнулся, мазнул влажным по бедру Рида. — Бля, Рич… Ты... Бля… — голова у Гэвина совсем поплыла. Жался сильнее. Нашёптывать начал, выцеловывая челюсть, пока тот ему спину мял. — Ты охуенно горячий… Чувствительный такой… Узкий… Так хочу тебя выебать… Яйца взорвутся, если…не войду…в тебя… Ричшшш, бля!       Ричард требовательно опять волосы сжал. Прямо в лицо заглянул. Глазищи эти серые словно пожирали Гэвина. — Выеби, давай уже!       Гэвин с готовностью облизнулся. Хихикнул в своей голове, представляя, что бы сказали пациенты, услышав, как их любимый доктор выражаться умеет. Глупостями себя отвлекал, пока Ричард перед ним на четвереньки вставал. Рукой ягодицу в сторону оттянул, чтобы насладиться видом, как член в латексе медленно в распухшую дырку входит. Пол тюбика смазки потратил, а всё равно переживал, что неприятно будет. Рич болезненно зашипел. Дырочка сжала головку. — Дыши, Рич. Я аккуратно. Не тороплю, — Гэвин мягко по потной спине гладил. Наклонился и облизал поясницу. — Как готов будешь… — Готов, — прохрипел Ричард.       Гэвин ещё толкнулся. На половину. Назад отклонился и опять аккуратно внутрь. Сам себе в голове отсчитывал, перечисляя игроков «Детройтских львов», чтобы не сорваться — слишком узко и чувствительно было. Выстонал на одном дыхании, когда Рич его опять сжал: «ёб-твою-мать-какой-же-ты-охуенный». — Ещё…       Не очень понял: Рич просил больше слов или вогнать уже на полную. От того решил оба варианта осуществить. Нагнулся и мокрый член доктора рукой сжал, медленно входя полностью: — Идеальный ты!.. Где, блядь, таких идеальных делают?.. — Во Фриско, — прохрипел Рич.       Гэвин фыркнул: — Не очень туда охота, но в тебя… — замер, войдя до упора. Рукой по члену водил. — Вогнать… Иметь тебя… Так сладко отыметь напоследок… Всю бы ночь ебал… — Кончай пиздеть тогда и еби! — Рич качнулся под ним. Мышцы на спине напряглась. — Еби. Не рассыплюсь.       Подначивал будто. — Ну смотри сам, — Рид хищно улыбнулся.       За бедра схватил и вышел, чтобы размашисто вогнать опять. Пот на лбу выступил, пока трахал Рича, имел его сладко и с оттягом. Ричи стонал под ним, рычал, опустив низко голову. «Гэвинх... Ещёххх... Хорррош...». Пот уже каплями по вискам Гэвина тёк. Тут уже никакое отвлечение футболистами не работало, когда входил в узкое и горячее. Так уверенно скользил внутри, так вдалбливался, что в какой-то момент прокатил Рича по простыне. Тот плашмя на живот плюхнулся, а Гэвин сверху на нём растянулся. Долбился, пока Рич, уткнувшись в подушку, мычал на каждый толчок. Он руку под себя протиснул. Дрочил себе, пока Рид его имел. Гэвин только и мог, что красное плечо покусывать да постанывать. Совсем утонул в ощущениях. Даже не сильно заметил, как вокруг него сжались чувствительно. Услышал протяжное мычание. Краешком сознания понял, что Рич кончил. — На меня…посмотри… Ричччи…       Тот голову в бок повернул. Такой разъёбанный, красный. Глазищи серые блестели. — Бляяяяххх…       Вогнал по самые яица и кончил. Уткнулся лбом в плечо Ричи, чувствуя, как толчками сперма покидает организм. На сырую бы, без латекса так наполнять… Чувствовать как стенки вокруг пульсируют…       Потянулся к припухшим губам для поцелуя. Прижался сверху, обнимая. Поясницу с непривычки тянуло, икры тряслись от напряжения. Но давно уже Гэвин себя так хорошо не чувствовал. А теперь чувствовал, обнимая Ричарда.       «Если они так празднуют Рождество…» — раздался из телевизора насмешливый голос водителя лимузина.       Гэвин так увлёкся, что забыл о включенном фильме. — …я должен быть здесь на Новый год, — пробурчал в унисон Ричард.       Смеясь, Гэвин скатился в сторону. — Так ты всё это время кинуху смотрел, пока я там старался? — выдал, лениво стягивая презерватив.       Ричард, аккуратно к нему развернулся. — Только сейчас понял, что он всё ещё включен, — приобнял Рида, укладывая голову ему на плечо. — И я совсем забыл, — Гэвин пригладил, мокрые волосы. Обнял и уткнулся Ричу в макушку.       Почему-то было так хорошо и уютно, и лениво, и спокойно, что уснул почти мгновенно. А проснулся от того, что солнце прямо в лицо светило, пробиваясь сквозь узкую щель деревянных жалюзи на окне. Рядом мирно сопел Ричард, обнимая подушку. Гэвин резко вскочил, переживая, что пропустил такси до аэропорта. Второпях нашёл в сброшенных вечером шортах телефон. Время ещё было, но стоило поспешить. Быстро оделся и оглянулся на торчащую макушку. Была идея разбудить Рича, чтобы попрощаться, как следует. А с другой стороны — боялся, что прощание может выйти очень неловким. А как надо прощаться в такой ситуации? «Классно поебались. Я погнал»? И времени не было на длительные раздумья.       Поэтому самой лучшей идеей показалось, как можно тише выскользнуть из домика и добежать к себе для быстрого душа и спешных сборов. Посчитал, что лучше всего оставить воспоминание о чудесной ночи вот таким образом. Так и для Рича, и для самого Гэвина будет лучше. Не был сильно уверен, что она для Ричарда была чудесной, а к такому удару собственное эго не было готово. В конце концов, у него остался номер горячего доктора, и, если и ему понравилось, то он сам напишет, а Рид объяснит, почему так рано сбежал с утра. Сам себя убеждал, поглядывая в окно такси и прощаясь с Гавайями. С Ричардом тоже прощался. И об этом сожалел даже больше…       С удовольствием ворвался в рабочие будни. Так было легче и проще: забивать голову различными делами по поимке негодяев, чем воспоминаниями о лучшей новогодней ночи в жизни. Фаулер довольно заявил, что отпуск Риду к лицу. Тина требовала отчёта об отпуске. И если раньше Рид ещё и планировал наврать ей о вымышленном курортном романе, то теперь, имея реальную историю, он ей не рассказывал — хотелось оставить это знакомство для себя, своим маленьким горячим секретом.       Обидным секретом — Ричард ему не писал. Он тоже не писал. Наверно, это было хорошо. По крайней мере, так себя Гэвин убедил на третий день после возвращения. Расстались, как взрослые люди, оставив себе приятные воспоминания, а не сопливые разборки. Но всё равно тянуло внутри. И если сначала Рид был уверен, что это простое желание ещё раз потрахаться, то потом с ужасом осознал, что не только из-за этого. Рич зацепил что-то внутри: хотелось не просто секса, а общения. Это в себе Гэвин и похоронил… — Рид, зайди ко мне! — капитан Фаулер рявкнул на весь опенспейс, выглядывая из своего кабинета.       По такому крику не понятно было: то ли вызвал для какой-то головомойки, то ли, чтобы новое дело вручить. Тина сочувствующе кивнула Риду, забирая стаканчик с кофе.       Гэвин аккуратно присел на стул перед заваленным бумагами столом капитана. Джеффри уселся напротив. Кожаное кресло с надрывом скрипнуло под весом тучного Фаулера. — Ты у нас уже работаешь лет двенадцать, детектив? — Двенадцать и семь месяцев, — настороженно уточнил Гэвин. — Ага, кажется столько же я обещаю тебе напарника? — кивнул капитан. — С Андерсоном у вас не вышло, хотя в начале вроде хорошо шло… — Да мы ж разрулили, — нахмурился Рид. Не очень понимал, с чего Джефф решил старое ворошить. — Я не к тому. С Коллинзом тоже не сработался… — И это… — Я помню, помню, — капитан поднял руки, останавливая. — Я к тому, что наконец свершилось! Не то, чтобы пляши, Рид, но вот у тебя наконец напарник, — Джеффри широко улыбнулся, а позади Рида скрипнула дверь. — Свежий, только что перевёлся к нам, так что, надеюсь, что введёшь в курс дел и сработаешься.       Рид кисло улыбнулся, вставая. Совершенно не было никакого желания с кем-то срабатываться или за кем-то приглядывать. Обернулся и замер на месте. — Знакомься, детектив Ричард Стерн из самого Сан-Франциско! Детектив Стерн, это твой напарник — детектив Гэвин Рид…       Фаулера Рид почти и не слышал: во все глаза пялился на Ричи Волну, который смотрел в ответ с не меньшим удивлением...