Лучшая новогодняя ночь

      Гэвин сразу заметил чужую машину, припаркованную напротив дома. Нахмурился, а потом сипло «пиздец» выдохнул, когда номер рассмотрел. Ричард Стерн приехал.       Сначала показалось, что бывший напарник внутри салона залёг, дожидаясь в засаде. Но зимой да ещё и в выключенной машине — глупо было о таком думать даже. Не настолько же Ричи больной, чтобы притворяться, что его нет в машине, чтобы потом выскочить. Зачем? Но на столько больной, чтобы приехать к дому Рида?       Конечно, внутри себя Гэвин понимал, что напарник просто так этот перевод не отпустит. Слегка, конечно, рассчитывал, что может легко пройдёт, может ограничится одним вопросом «почему?» и будет доволен ответом о повышении квалификации, лучшем опыте и о традициях департамента (Гэвин был готов и про такое соврать лишь бы избежать сильных разборок). Настоящую причину он озвучивать детективу Стерну не собирался. Он даже Фаулеру её не говорил. Да тот и не спрашивал. Как только Рид заикнулся о том, чтобы перевести детектива Стерна к кому-то другому, капитан тяжело вздохнул, посмотрел с укором и протяжно выдал: «Как же ты меня заебал. С Андерсоном тогда будет». И как же Гэвин внутри себя радовался, что так легко прошло. Как же радовался целый день, что лейтенант Стерна работой завалил, заперев в своей каморке. Как же радовался выездной работе вне департамента, что позволяла на легальных основаниях избегать встречи со Стерном. И как же сейчас с тяжёлым сердцем и потными ладонями смотрел на его автомобиль у своего дома.       Опять потянуло покурить, и Рид замер у гаража, щёлкая зажигалкой.       Ричард, наверняка, приехал выяснять причину. У Гэвина она была, но говорить он её не планировал. А что он мог сказать? Что до безумия хотел в пятницу к Ричарду в квартиру подняться и выебать? Что в субботу то и дело лыбился, вспоминая пьяненького и такого дурного Стерна, обсыпающего его снегом? Что фантазировал, как вместо завязывания шарфа тянет на себя эту улыбающуюся башку и впивается в красные губищи? Как дома сам себе пощёчину влепил, когда при воспоминаниях о напарнике в трусах потяжелело? Как было тяжело принять решение не работать больше с детективом Стерном в паре, чтобы ещё больше головой не тронуться? Да даже на ебучее «доброе утро» в грудине ёкнуло и лицо в улыбке потянуло! Это ему надо сказать?! Да хуя с два!       Тогда придётся говорить, что Гэвин полный швах в отношениях. Что он так порой работой загружен, что может пропустить какие-нибудь важные даты, не ответить на сообщения. Что он не умеет в романтику и всегда себя на первое место ставит, давит на партнёра. Как там Дейв сказал, пока Рид поспешно свои вещички в сумку скидывал: «Ты себя на пьедестал поставил, а я там внизу должен был ползать и ждать, пока снизойдёшь!» А ещё самым худшим было бы в ответ улышать: «Это твои проблемы, Гэвин. Я так не чувствую и не думаю. Не гажу, где ем. Не вспоминаю о тебе в таком ключе. Тот разовый перепих таким себе был, что я даже забыл. Вот у Кита такая хуина…»       Поэтому надо было, как можно деликатнее и тактичнее сейчас Стерна выпроводить из дома и покончить с этими пиздостраданиями. — Блядь!       Гэвин резко вспомнил, что батя дома. Значит, мог и Стерна внутрь пригласить и уже в своей манере грузить «правильным» виденьем мира. Так что нельзя было больше прятаться. Надо было свою судьбу принимать с высоко поднятой головой и упрямо стиснутыми челюстями.       Как только дверь открыл, то тут же чуть не споткнулся о ровно выставленные ботинки детектива Стерна. Аккуратно перешагнул и выкрикнул погромче: — Я дома!       Где-то внутри себя надеялся, что Ричард выйдет и тогда можно будет нелёгкий разговор на улицу перенести. Но отец с кухни откликнулся: — Мы здесь!       А когда зашёл, то с удивлением заметил, как Дональд Рид в очках напротив Ричарда восседал, тыкая пальцем в раскрытый фотоальбом. Рядом ещё лежала его медаль за выслугу лет. — Показываю мальцу, как мы раньше работали! — довольно кивнул батя. — В костюмах ходили, чтобы нас гражданские сразу признавали. Не то что вы нынче: хуже бродяг одеваетесь!       Гэвин с сочувствием Ричу кивнул, а потом уточнил у отца, ел ли он. Конечно поужинал, так и не дождавшись сына. Потому что если бы ждал, то помер от голода. — Рич? — Не успел.       Гэвин с сомнением холодильник открыл. Хотя бы половина лазаньи, которую вчера приготовил, осталась, вполне можно было на двоих разделить. — Ты прикинь, этот твой чай пьёт?! — отец с возмущение на стуле развернулся. — Ага, — Рид, выложив ужин на две тарелки, в микроволновку поставил. — Это всё влияние узкоглазых! Они это дерьмо в Штаты привезли! — уверенно выдал батя, а Гэвин только челюстью скрипнул. — Вроде голландцы привезли в Америку, — спокойно заметил Стерн. — Тут же английская колония была, так что прижился. — Одна хуйня, — отец недовольно альбом захлопнул. Забрал вместе с медалью и из кухни поковылял. — Таблетки выпил? — напомнил Рид. — В жопу себе засунь их! — Па? — Да ёб…       Дональд недовольно шкафчик открыл, достал оттуда таблетницу с днями недели. Вытряхнул себе на ладонь белую и проглотил на сухую. — Доволен? — оскалился и вместе с Грубером в зал прошёл. Шоу своё тупое включил.       Гэвин тяжело вздохнул. Поставил на стол две тарелки, приборы закинул, налил себе воды. Всё делал лишь бы с Ричи взглядом не встретиться. Внутри себя ругался, что про еду спросил. Теперь вот был вынужден сидеть тут за столом и изображать семейный ужин, хотя прекрасно знал, что Стерн сюда не за батиными воспоминаниями приехал. — Сильно прессовал? — тихо спросил, кивнув в сторону зала. Не знал же, сколько дерьма отец Ричарду наговорил. Переживал слегка. — Ну он у тебя своеобразный, — дипломатично ответил Рич, ковыряя лазанью. — Гандонистый, — подсказал Рид. — Есть такое. Но вроде любит вас с братом… — Так и сказал? — усмехнулся Гэвин. — Почти. — Это он скорее про Грубера так скажет. — Грубер, — фыркнул Ричард. — Серьёзно? А чего не МакКлейн? — Так ты его морду видел? Настоящий гангстер! — захихикал Рид. — Когда мелким был и тощим, то вылитый Грубер. Так же со шкафов летал! — А отец твой знает, что там персонаж из Германии? Я так понял, что он не очень к иностранцам?       Гэвин наконец посмотрел на Стерна. А тот довольно улыбался, пережёвывая лазанью. — Реально? И что его выдало? — Рид почему-то тоже улыбался. — Да создалось впечатление, когда жаловался на акцент диспетчера в полицейском. — Он в полицию звонил? Ты чо, дверь взламывал?!       В такое Гэвин, конечно, верить не хотел. И представлять тоже. Красным флажком такое поведение попахивало бы. — Нет, ты чо?! — Ричард очень искренне возмутился. — Я ему значок свой дал, а он меня по базе пробил. Видимо, подумал, что поддельный. — А. Ну это в его духе, ага. — Потом ещё с чаем… — Стерн настороженно поболтал подкрашенной водой в чашке, но отпил.       Гэвин кивнул на коробку возле плиты: — Этот вроде дерьмовый. — Разбираться начал? — Рич опять лыбился. От улыбочки этой милой тоже хотелось улыбаться. Да сколько можно?! Гэвин опять в тарелку уставился. — Мей говорила, когда он для неё притащил. Сказала, что в пакетики обычно всякий мусор скидывают. Тут ей не стоило, конечно. Он же спецом для неё сходил. Правда потом ляпнул, не собирала ли она сама эти пакетики в детстве на фабрике, а то мол у них принято детей на заводы пихать. Ну хуйню нести начал, — поёжился даже, вспоминая, как брат с отцом друг на друга орали, а он под шумок беременную Мей на прогулку по району выводил. — И ты с ним один вот так? — Ричард даже голос понизил. — А он знает?.. — Не знает, — резко обрубил Гэвин. Прекрасно понял, о чём таком личном Стерн его спрашивает. — Ему незачем. И да, один. Привык.       Тяжело вздохнул. Словно воздух перед прыжком в лёгкие набрал. — Зачем ты приехал, Рич? — спросил и уставился в окно. Щекой чувствовал, как Стерн на него смотрит. Прямой такой взгляд, пытливый. — Ты знаешь, зачем. — Откуда? Скажи.       Не собирался первым разговор начинать. Итак уже всю смелость свою растратил, перейдя к самому важному. — Ладно. Давай так: почему ты попросил перевести меня к Андерсону?       Прямо Ричи стрелял. Не ходил вокруг да около. Такое Гэвин уважал. Именно из уважения честно ответил: — Для опыта. Тебе будет полезно поработать с Хэнком. Он отличный профессионал, должность высокая. Посмотришь его старые дела. Глянешь, как ведёт новые… — Это… — Да и ему полезно, Рич, — уверенно перебил, чтобы продолжить дальше. — На нём такая ответственность, такой объём. Ему сейчас помощь совершенно не лишняя. Особенно в такой период!.. — Это… — И скачок для твоей перспективы, — продолжил Гэвин. — Азы я тебе показал. В целом, больше и нечему учить. А тебе дальше надо. Вот, посмотришь. Далее, если норм будет, то и в одиночку дела вести начнёшь. Может даже специализироваться на чём-то одном. Это люто полезно!       Закончил и сам себе кивнул. Звучало даже лучше, чем себе в голове придумал. Гладко вышло и убедительно. — Хуйня это, Рид.       Ричард в ответ очень устало звучал. И неожиданно резко. Даже пришлось посмотреть на него. А Стерн уверенно тарелку отодвинул, волосы на башке пригладил и в ответ посмотрел. — Я пришёл, чтобы ты мне честно сказал, что случилось, а не для того, чтобы ты мне врал. — Я не вру! С хера ты?!.. — Врёшь. Скажи честно. — Не вру… — Честно. — Сам подумай, для тебя же… — Я сам могу за себя думать. Твои причины, Гэвин?!       Блядь, этот взгляд Рид очень хорошо успел уже изучить за время совместной работы. Таким взглядом Ричард подозреваемых допрашивал: тяжёлым, жёстким, словно две грозовые тучи на тебя смотрели, даже звуки грома в отдалении слышались. Или собственное сердце в ушах громыхало… — Я тебе сказал. Такие у меня причины, — срочно расстояние требовалось, невозможно было так близко сейчас сидеть. Гэвин тарелку подхватил и к мойке отошёл. — Так, действительно, лучше для твоей работы, для твоей карьеры. Тебе не нужно со мной застревать… — А если я хочу застрять? Какого хрена ты за меня решаешь?       Стерн тоже поднялся, тоже тарелку поднял. Опять расстояние между ними сократил. — Ты просто не понимаешь, как всё работает. Тебе лучше будет для дальнейшего… — Твои причины, Гэвин? Тебе так будет лучше? — Моя карьера — моя забота… — А моя — моя. Ты зачем это сделал? Твои причины?       Слишком близко подступал. Глаза эти слишком близко были. Аромат того ебучего одеколона всё больше чувствовал. — Я тебе сказал свои причины! Тебе так лучше… — А тебе? Тебе так лучше? — Мне? При чём тут я? Ты… — Это твоё решение. Почему ты его принял?       Слишком. Уже слишком было. Словно не про работу спрашивал. Словно Гэвин уже не про работу говорил.       Вжимался спиной в мойку сзади, а Ричард почти уже вплотную стоял. Будто даже нависал сверху: — Почему?! Разве мы плохо работали? Общались? Что я сделал? Разве не хорошо было? — Хорошо, — пробормотал Гэвин. — Просто тебе… — Тебе. Тебе так лучше будет? Для тебя так лучше? — Нет, — еле слышно на выдохе. И не поднимать взгляд. Тогда не услышит. — Тогда почему? — ответный шёпот почти на ухо. Почти не слышно.       Гэвин со всей силы стиснул мойку за спиной. Не мог же в самом деле сказать причину. Не мог же честно даже внутри себя произнести, что уже наплевал на собственное выдуманное правило. Не мог.       Даже сопротивляться не мог, когда длинные пальцы крепко ухватили подбородок и вверх потянули. Только с удивлением глаза распахнул, когда Ричард своими губами уткнулся в губы Гэвина. Язык настойчиво пролез, разжимая. Надо было его не пускать. Надо было оттолкнуть Ричи. Но вторая рука Стерна уже цепляла затылок. Тянула в агрессивный немилосердный поцелуй. Впустил, чтобы язык прочувствовать. Чтобы хозяйничал внутри, изучал, давил, гладил. Сам уже отвечал охотно, поддавшись вперёд. Зубами цеплял чужие губы, язык чужой всасывал. Тонул в поцелуе этом, запахе океана, в Ричи тонул…       Даже забыл, где находится. Забыл, что за стеной отец-гомофоб смотрит своё шоу. Забыл, что на собственной кухне целуется с напарником.       Сейчас он Ричи Волну целовал, и как же это было охуенно! Так же как и тогда на курорте. Как же горячо! Даже невольно пахом прижался к бедру, желая большего…       Ричард первым оторвался от губ Рида. Серые глазищи таким влажным желанием смотрели, что внизу живота аж пекло. — Трус.       Резко выдал Стерн. Отпустил, рукой по своим губам провёл, стирая слюну, поправил член в штанах и вышел.       А Гэвин так и стоял, вжимаясь в мойку сзади. Руками стискивал прохладный металл за спиной. Не было сил пошевелиться. И смелости не было. Услышал, как Стерн в прихожей попрощался с отцом. Услышал, как хлопнула дверь.       Только в этот момент сердце словно первый удар сделало, и Гэвина отпустило. Выпрямился и быстро стёр с лица влажные следы, расслышав шаги отца. Включил воду и загремел посудой. — Ты чо этого выёбистого не проводил? — меньше всего хотелось сейчас с батей разговаривать. — Всё нормально? На работе что-то?       Дональд Рид, видимо, решил, что коллега с плохими новостями приехал. По сути, так оно и было для Гэвина. С очень плохими новостями… — Не, всё норм, — быстро нашёлся с ответом. — Мы дело вели, федералы забрали. Вот рассказал, как прошло. — Ебучие феды. Вечно всё самое нормальное забирают, — отец в поддержке по плечу похлопал. — Ну ничо, в следующий раз быстрее посадите. — Ага.       Шаркая домашними тапками, батя обратно к шоу вернулся.       «В следующий раз». Какой следующий раз? Не будет никакого следующего раза! Гэвин же по всем фронтам проебался. Вот это разочарованное «трус» в конце… — Дерьмо какое, — Рид машинально пену растирал по тарелке, наблюдая, как вода в сливе исчезает.       Получалось, что Рич его хотел. Совершенно точно так получалось. Когда пахом притёрся, то почувствовал. И языком своим так отымел… Но отшил? Этим своим «трус» — совершенно точно отшил. Или Гэвин его первее отшил, сплавив Андерсону?..       А когда собственно Стерн опять его захотел? А только ли хотел? Или больше? Будто бы спрашивал, о чём-то большем? Или только казалось…       Этот резкий поцелуй от Ричарда и собственная реакция на него такой сумбур в голове вызывали, так путали, что Рид даже решил с отцом его глупое реалити посмотреть. Шумом чужих разборок и комментариями Дональда получалось свои мысли глушить. Только они с большей силой ночью на Гэвина обрушились: вертелся в кровати, вспоминая возмущённого Ричарда, представлял, как реальную причину озвучивает, представлял, как в свою комнату Рича утаскивает… Много всякой херни представлял, так что пришлось на телефоне включать различные видео, чтобы прекратить себя мучить и опять собственные мысли заглушить.       Не выспался совершенно, а утром на работу ехал. Сильно нервничал, ожидая встречи с Ричи. Хотел подойти и сказать, чтобы тот больше даже не смел лезть, а то в следующий раз Гэвин ему втащит. Через секунду уже хотел подойти и сказать, что готов попробовать с Ричи, не поясняя, что именно. Через две — хотел подойти и объяснить, чем для них обоих такие неформальные отношения в будущем могут кончиться. Официально, не было запрета на неуставные отношения среди коллег, просто в случае разлада потом работать будет тяжело. Через три — уже хотел сам убеждать Ричарда, что если расстанутся, то у Рида получится сохранить профессиональный настрой…       Сам не был уверен, что именно скажет, заходя в департамент. Только Ричарда на месте не было. И Андерсона.       Тина сказала, что они в окружной тюрьме оба по последнему делу Хэнка. Конечно, недовольно высказалась по новым кадровым перестановкам, затребовала объяснения, почему у Гэвина напарника забрали. Переживать начала, что именно Стерна что-то не устроило, и планировала в дальнейшем Ричарда игнорировать за то, что её друга обидел.       То ли от недосыпа, то ли ещё от чего, но у Гэвина не было сил притворяться или в лицо врать подруге. Проверив, что одни были в кафетерии, он тихо признался, что сам попросил перевести детектива Стерна. Был внутри себя готов к потоку возмущений от Чен, но она очень спокойно спросила: — Почему?       Гэвин задумчиво глянул на чёрную жижу в стакане. Взял в руки: — Вечером ко мне домой приехал, чтобы тоже выяснить. А я не знаю, Тин, слишком всё сложно стало: видеть его, слышать. Много его в жизни моей стало. Слишком. На работе, переписки, встречи эти… Быстро, много… Блядь, я загоняться начал. А я не люблю такое. Не хочу… — глотнул обжигающий кофе, чтобы горький привкус дешёвых зёрен слегка приглушил горечь слов. — Гэв, — подруга мягко за руку взяла, — это… — Мы поцеловались, — выпалил тихо, но тут же пояснил. — Он полез, а я ответил. Ага. А потом «трусом» назвал. Всё, значит. Типа послал, поняла?.. — взглянул печально на подругу. — Вот такой пиздец.       Тина хмуро кивнула, выпрямились немного, а затем с размаху по плечу Рида ладонью влепила: — Вот ты идиота кусок! — Ты чо?.. — обиженно засопел, отодвигаясь. — Ты хули развёл тут?! — сердито выговаривала. Опять в предплечье кулаком ткнула. — Тин?! — Дурак какой! Трусом назвали, ну поплачь, хули! — Ты чего?! — Отшили его! Херню натворил, а теперь ещё и надумывает! Ты совсем дебил?! — Да ты бы видела с каким лицом он сказал! Столько презрения… — Ведь всегда, когда отшивают сосаться лезут, ага? У тебя сахар низкий или в детстве роняли? Что за бредятина?! — Да блядь, Тин!..       Такую трогательную историю ей рассказал, своими переживаниями поделился, а она мало того, что врезала уже два раза, так ещё и обвиняла! За что?.. — Так, Рид! Соберись и выключай свою пожалейку, ну! — грозно пальцем по столу постучала. — Тебе Ричи нравится. Это факт. Ты ему — тоже. Это… Даже не думай, перебить! — голос повысила, так что пришлось на неё шикать. — Обедает с тобой, на свиданки гоняет, домой приехал разбираться, пишет, целует… Ты же не тупой?! Ну! — Ну может и нравился. Окей, довольна? Теперь точно нет… — Я вломлю сейчас, — опять замахнулось, так что пришлось Гэвину замолчать. — Если тебе человек не нравится, ты к нему с поцелуем не лезешь, ты его после этого в трусости не обвиняешь. Ты его хуями кроешь и игнорируешь! Все так делают! А этот твой, дурак сероглазый, домой к тебе погнал. Разбираться. Сразу засосал? — Нет, там. Я позже приехал, а он с батей… Потом поужинали вдвоём и… — Он с Доном один был? Тот его в дом пустил? — чуть ли рот не открыла от удивления. — Ну значок проверил и пустил. Медаль свою показывал. — То есть Рич там прилично ещё тусил? С твоим батей? Наедине? — Ну да. — Потом вы двое поужинали? — Да, там лазанья оставалась… — И это всё ещё не признак того, что ты ему нравишься? Он отца твоего вытерпел! — Но потом… — Засосал! — Блядь, да хватит уже так говорить. Поцелуй, а не сосалово! — Ой ли? — аж скривилась. — Заткнись, — покраснел и усмехнулся.       Может, Тина и толковое говорила. Гэвин-то решил, что Ричи разочаровался полностью, но так как подруга это преподносила… Нравился? Или хотел? — Может трахаться хочет? — Настолько, чтобы медаль Дона смотреть? Я тя умоляю. Не такой уж ты и великий трахарь! — Эй! — чуть кофе не пролил от возмущения. — Обидно так-то! — Ну извини, — фыркнула подруга, улыбаясь. — Мы ещё на стендап ходили, — решил уже всё рассказать. — Там Рич напился, и снегом покидались. Я его до дома проводил, а он предложил зайти такси подождать… Ай!..       Она опять Рида кулаком ткнула. — Я ж просила мне говорить о свиданках! И ты чо? Поднялся? — Это не свиданка была. И не поднялся. Уехал. А потом решил, что нам не надо работать вместе, — пригнулся, ожидая, что опять ударит.       А Тина только смотрела с сочувствием. Головой покачала: — Собери яица в кулак и скажи ему, Гэв. Хватит вам уже вокруг да около ходить.       Как же легко она это говорила. Как же нелегко это было сделать: — Я испорчу всё… — Ну а вдруг нет? Не попробуешь — не узнаешь. Не тупи, Рид!       Ещё много ободряющего наговорила, уже меньше Гэвина обзывала. Такой решительностью наполнила, что через пять минут уже в кабинет Андерсона стучался. Хотел сразу с важным разговором разобраться, пока смелость была. Сразу все точки над «и» расставить, чтобы потом уже со спокойной душой в рабочий день врываться, а не гонять мысли по кругу. По горящему через матовое стекло в двери свету понял, что бывший напарник и лейтенант вернулись уже.       Только не ожидал, что Хэнк дверь откроет. Слегка замер перед стариком. — Здарова, Рид. Чо хотел? — С детективом Стерном поговорить… — А он вышел, — кивнул Хэнк на стол в углу, где аккуратным стопками файлы лежали. — Подожди его. Я за кофе…       Как-то так быстро его Андерсон в кабинет втолкнул, что Гэвин даже возразить не успел. Застыл возле стола Ричи. Подумал, что тот всего второй день тут работал, а уже свой порядок на рабочем месте навёл. Тут же вечно у Хэнка всякие бумаги валялись, а теперь вот стопочки лежали, ручки одной фирмы в стаканчике у тщательно протётрого компьютера. Раздражающе чисто. Только вот блокнот Стерна чуть криво лежал. Видимо, впопыхах выложил.       Гэвин аккуратно блокнот выровнял. Ричард постоянно же в нём записи по работе делал. Любопытно стало, что успел начиркать по делу Гальски, ради которого с утра с Хэнком в окружную ездили. Взял блокнот и открыл. Сразу два столбика увидел, заполненные аккуратным почерком. Название у столбиков странное было: «+/-».