Лучшая новогодняя ночь

      Ричард машинально руки мыл. Вода из маленького крана в туалете департамента бодрой струёй била по коже. На всякий случай опять мыло выдавил на ладонь и растёр тщательно: будто всё ещё ощущалась неприятная липкость после тюрьмы. Странное место, жуткая атмосфера. Обычно офицеры не конвоировали в места временного или постоянного содержания, так что опыта посещения тюрем Стерн пока не имел. Видимо, лейтенант решил сразу в работу с головой окунуть, все прелести работы детектива продемонстрировать.       Вероятно, что не грязное место впечатлило и не серийник, который спокойно в маленькой комнате им про свои злодеяния рассказывал. Вечер вчерашний беспокоил. От него слегка усилилось желание порядок поддерживать и чистоту соблюдать.       Такой дерзкий шаг сделал — Гэвина поцеловал! Так вчера он злил своими нелепыми отговорками, так упирался. Мог бы спокойно сказать причины, но нет же: упрямился, твердил, как заведённый, что так Ричарду лучше будет. Да с чего лучше-то?! Совсем же не в этом дело. Видно же было. А когда загнанный в угол Рид выдал, что самому ему лучше не будет, там словно в голове какой-то стоппер сорвало. Тогда Ричард решился проверить, шаг сделать. Мысль промелькнула, что хуже уже явно не будет. И Гэвин ответил, вжался, потянулся на встречу… Трус хренов… Вот такая причина была!       Ричард даже не помнил толком, как домой доехал. Устало к двери в квартире привалился, с силой затылком ударился, стискивая челюсть. — Придурок, — сообщил тёмным апартаментам. — Какой придурок!..       Пол ночи провёл за отдраиванием швов кафеля в душевой. Потому что, как только останавливался, то тут же вспоминал, как щетиной Рида губы тёрло, как настойчивый язык в глотку лез, как к бедру ствол прижимался, как хотелось…       Без сил рухнул в кровать в три ночи, чтобы через пару часов проснуться совершенно разбитым. Только на крепчайшем пуэре выдержал допрос. И совершенно усталым вернулся в департамент с лейтенантом.       Видел, что кожанка Гэвина уже висела на его кресле. В туалете спрятался, пытаясь себя в чувства привести да смелости набраться, чтобы в руках себя держать. Планировал детектива Рида избегать теперь максимально.       И максимально обалдел, когда открыл двери кабинета и чуть с этим самым детективом не столкнулся. Замер, уставившись в испуганные серо-зелёные глаза. Сердце гулко в грудине ухнуло. По щекам жар разлился. Не ожидал Гэвина вот так близко тут увидеть, не готов был. Рот раскрыл, а что сказать не знал. И Гэвин не знал, молча в ответ смотрел. Сглотнул громко и на шаг назад отступил. Взгляд немного вниз опустил, на губы Стерна. Ричард и сам машинально глянул на будто бы покусанные, блестящие от слюны губы бывшего напарника… — Ричард? — голос лейтенанта Андерсона сзади из ступора вывел. — Тут детектив Рид как раз тебя искал… — Да?       Гэвин быстро кивнул. На стол Стерна глянул. — Я ручку хотел взять. У тебя нормальные. Спасибо, — и по дуге обогнул, из кабинета выскочил.       Ричард с удивлением вслед посмотрел. — Ты ему не канцелярия. Скажи, чтобы перестал стрелять у тебя, — лейтенант на своё кресло плюхнулся, стаканчик с кофе поставил.       И Ричард к своему прошёл. А там в органайзере ровно столько же ручек было, как и до — ничего Гэвин не брал. Всё как раньше было.       Кроме блокнота. Ричард чётко помнил, что его на центр стола закинул, как приехал, а тот теперь с краю лежал. Обратной стороной вверх.       «Блядь!» — Стерн открыл блокнот и конечно же там сразу были колонки с плюсами и минусами детектива Рида. Мог он увидеть? Мог понять, про кого Ричард писал? Ни имени, ни фамилии объекта наблюдения не было в записях, но сами записи… Гэвин стопудово понял!       От этого неловко стало, объясниться захотелось. Просто вот такая привычка есть у Ричарда, просто так удобнее мысли структурировать, просто так ему было легче и нагляднее понять, что он в Гэвина влюбился. Да Рид и сам вчера всё понял — очевидно же было. Стерн, может, и вслух бы сказал, если бы Гэвин не был таким трусом.       «Ну увидел и увидел».       Ричард тяжело вздохнул. Что ж теперь? И так уже понятно, что ничего у них в дальнейшем не будет, только временная неловкость при встречах, которая со временем пройдёт.       Ричард включил компьютер, чтобы внести финальные показания и подготовить дело в суд. В работу погрузился. После скорого и неполезного обеда с лейтенантом у трака с куриными бургерами они поехали в центр города на старом Катлассе Андерсона. Был вызов по убийству в стриптиз-клубе. После внимательно внёс все данные, оформил запросы, связался с судмедэкспертами, чтобы поторопились — жертвой оказалось достаточно известное лицо на политической арене Детройта. Такие дела Ричард не очень любил — там обычно много было влияния извне, что могло мешать расследованию. Хорошо, что хоть Хэнк был настроен достаточно решительно. Даже на взятии показаний у родственников и сослуживцев жертвы вёл себя хоть и вежливо, но бойко, не лебезил, не смягчал углы, прямо спрашивал, давил, где надо, смягчал, где необходимо. Было интересно работать с ним рядом. Правда вот слова не давал вставить новому напарнику. — Наблюдай и фиксируй пока, — пояснил он в машине на обратном пути. — Успеешь ещё в дерьме изваляться. Сейчас эти если и будут жаловаться, то на меня. Тебе пока не стоит…       С Гэвином они немного по другому работали всё же, на равных.       А с детективом Ридом он в течении рабочего дня больше не сталкивался: тот или на рабочем месте сидел, разговаривая постоянно по телефону, или на выездах был. Да уже и не о чем было разговаривать. Разве что по списку пояснить. Вдруг он как-то не так понял и решил, что это немного сталкерством попахивало. Однажды Стерна и в таком обвинили. А у него просто мозг так работал. Всегда со списками проще было анализировать. Не один такой лист с колонками имел: дома хранились записи по различным департаментам, городам, что он анализировал перед переездом. Был список «будущая карьера» и «лучшее хобби». На кухне была тетрадь по доставкам готовых блюд. По бывшим любовникам тоже списки составлял, но выкинул уже давно. Может и не здоровая привычка, но она работала у Ричарда.       Поэтому, когда, закончив работу, вышел на парковку, и заметил, как к нему навстречу детектив Рид направился, то решил сразу заявить прямо, не ходя вокруг да около: — Гэвин, я знаю, что ты видел список у меня в блокноте. Хочу сразу сказать, что он ничего не значит, и я его для себя вёл. Знаю, что может выглядеть немного жутковато, но просто мне иногда так проще информацию структурировать.       Слово в слово так и сказал бывшему напарнику. Тот несколько удивлённо в ответ посмотрел. Кивнул задумчиво, а потом предложил вместе поужинать: — Если ты не занят сейчас, то я бы хотел позвать и извиниться. Если хочешь и время есть. И если греческую любишь. Если перебор, то так и скажи… — Не перебор. Я с удовольствием.       Согласился будто даже быстрее, чем было прилично. Плевать было на приличия: Гэвин пригласил да ещё и извиниться планировал. Это воодушевляло. Вопросы, конечно, тоже вызывало: извиниться за что конкретно? За перевод? За просмотр блокнота? За поцелуй?.. Эти вопросы Ричард сам себе в голове задавал, пока внимательно вслед за Фордом Рида ехал.       На входе заведения, куда его позвал Гэвин, была синяя вывеска с гигантским крылатым конём. Тёмные кирпичные стены внутри соседствовали с деревянными кадками под потолком, с которых свисали зелёные листья в гирляндах. Большой и довольно аутентичный греческий ресторан, где их даже поприветствовали громогласным «Опа!» и проводили к столику у окна. — Я буду жареные перцы на закуску, пастицио и бутылку безалкогольного пива, — заявил Гэвин официанту, поставившему на стол большую корзину с ломтями хлеба и порционными упаковками масла. Даже не взглянул на меню.       А вот Ричард в нём знатно растерялся: так много было блюд с непонятными названиями. Хотя описание горячей запеканки из макарон и говядины, которую заказал Гэвин, ему понравилось. — Я буду это… — Пастицио, — кивнул официант. — Бутылку воды и… — бегал глазами по закускам, не понимая, что взять. — Возьми Саганаки «Опа!», — хитро улыбнулся Гэвин, указывая на блюдо из сыра. Очень многообещающе звучало в меню «только представьте, как глазировка из бренди отразится на вкусе». — Ладно. И са-га-на-ки… — «Опа», — кивнул официант. Забрал меню и исчез. — Интересное заведение, — огляделся Ричард. — В таком ещё не был тут. — Ему вроде больше тридцати уже. Тут раньше был греческий квартал, частенько с родителями ходили. — Греческую кухню Дональд уважает? — ухмыльнулся, вспомнив отношение отца Рида к приезжим. — Да он с возрастом начал говниться больше, — Гэвин смущённо шею потёр. — Раньше терпимей был. Да и пожрать любил, тут порции хорошие. — Сейчас не ездите сюда? — Неа, с ним сложно куда-то в приличное выбираться. Разве только в бургерную возле стрелкового.       Стерн покивал, а потом ухмыльнулся: — А он знает, что бургеры немцы придумали? — Вот только при нём не ляпни, — строго предупредил Рид, но тут же улыбнулся. — Я еле в секрете держу, кто пиццу изобрёл. Мне кажется, что он подозревать начинает.       На спинку диванчика откинулся, подмигнул смешно двумя глазами. Гэвин хоть и выглядел уставшим, но когда улыбался, то словно изнутри светился. Тут же строгие черты разглаживались, брови хмурые вверх ползли, глаза лучились. В них будто огонь отражался… Огонь?!       Справа от Ричарда что-то резко полыхнуло. Он даже не ожидал, вздрогнул. А там официант, придерживая одной рукой железную сковороду на подставке, второй что-то в ней поджёг. Пламя сразу вверх взметнулось под громкий крик «Опа!». Посетители ресторана зааплодировали, а Ричард покраснел на всякий случай, смотря, как перед ним горит квадрат белого сыра в бренди. — Как это есть? — тихо спросил Рида.       А засранец, хихикая, предложил вилкой. — Ты разве не говорил, что любишь погорячее, Рич?!       Стерн бы ответил, что он погорячее любит, но старался меньше дышать, а то пламя не ласково в его сторону наклонялось. Слава греческим богам, что потухло тоже быстро с лёгким шипением. Гэвин подхватил дольку лимона с тарелки и сверху выжал: — Теперь готово, — довольно кивнул. — Всё остальное тоже гореть будет? — аккуратно поинтересовался Стерн, наблюдая, как Риду его закуску несут и пиво. — Если хочешь. У меня где-то была зажигалка. — Не хочу. Не люблю лишние внимание на публике, — Ричард постарался пониже сесть, так как некоторые любопытные посетители теперь в его сторону поглядывали. Вероятно, ожидали ещё представления. — Понял, так и запишу в свой блокнот, — хмыкнул Рид.       Ричард догадывался, что понадобится более тщательное объяснение, чем на стоянке. Выдохнул. — Извини, если задел тебя списком. Я правда не хотел. Мне просто самому понять нужно было. — Мои плюсы и минусы? — одну бровь поднял с вопросом. — Не совсем. Скорее, как я к тебе отношусь, — Ричард, смутившись, хлеб крошил в тарелку. — Иногда мне такое структурирование помогает совсем в мыслях не потеряться. Яснее картину видеть. Потом проанализировать и понять, что мне ок, а что нет. Я не только про тебя составлял, — поспешно добавил, а как только заметил, что Гэвин нахмурился, то решил пояснить. — Я и про переезд составлял: сравнивал Детройт с Чикаго и Сиэтлом. Сейчас ещё веду по доставкам ужина домой. Не успеваю готовить и ищу приемлемый вариант. — А по людям? — какой-то странный вопрос Гэвин задал. — Нет. По каким? Зачем? — Ну мало ли. Плюсы и минусы Хэнка, — пожал плечами Рид, — Фаулера там, Брауна. — Нет. Зачем мне эта информация? — Я не знаю, Рич. А про меня зачем? — Гэвин, — Ричард тяжело вздохнул. Прямо на бывшего напарника посмотрел.       Ну вот для чего он дураком прикидывался? Понимал же прекрасно всё. После поцелуя же точно всё понял. Что за глупости спрашивал? — Кончай тупить, а? Ты мне понравился. А после твоего замечания про «гадить и есть», я решил поискать то, что могло бы помочь разонравиться. Вот.       Гэвин всячески избегал смотреть в глаза. Прямо как вчера вечером. Будто в тарелке с перцами что-то интересное происходило, а Стерн чисто фоном вещал. — Нашёл? — Нет, Гэвин.       Рид слопал большой кусок перца, просипел, что остро, и тут же глотком своего пива запил.       А Ричард ему тут только что признался так-то. А он даже никак не отреагировал. — Гэвин? — Чо?       Ричард разочарованно от стола отодвинулся, смотрел хмуро на покрасневшего бывшего напарника, который всё так и продолжал в дурачка играть. — Ты слышал, что я сказал, в чём признался. Твой ответ? — А чо за доёб к стаканчикам? И что значит «ресница»?.. — Рид, блядь! — терпение уже заканчивалось. Стерн его по ноге подопнул сердито. Приехал, чтобы как взрослые поговорить, а Гэвин… — Эй, — засопел обиженно, но хоть наконец-то в ответ посмотрел. Вздохнул тяжело и щёку почесал. — Ну хуйню ляпнул про «гадить и есть», признаю, — Ричард ждал. — И с переводом перегнул, конечно. Извини, — Ричард молчал. — Я… Ну я списки не вёл если что. Бля!       Ричард опять его пнул. Как выяснилось, это был неплохой способ Рида на серьёзную тему вернуть. Гэвин зашипел недовольно: — Ну и длиннющие у тебя ноги, Стерн. Ладно, очевидно, что я тоже запал, ок? — Это не то же самое, что понравился, — поправил Ричард. — То же самое! — Нет. — Да, хули нет, когда да?!.. Только попробуй, — руку выставил, косясь под стол. — Понравился. Нравишься. Доволен? — Нравлюсь? — сердце усиленно в грудине зачастило. — Когда не пинаешься, то да, — проворчал Гэвин. Шею потёр и улыбнулся. — Это ж вроде очевидно было… — Да когда? — Ричарду совершенно было не очевидно. — Я на каток кого попало не вожу и кататься не учу так-то. — Даже Тину? — А она при чём? — удивился Рид. — Вроде ей никогда и не было интересно. Да и нахуй мне надо. Мне одному в кайф. И с тобой. Мы так-то на гонки договаривались…       Сдержать торжественную улыбку было сложно. Значит, Гэвин только Ричарда водил на свой каток, только ему своё время уделил, только ему показал себя. — Вот тебя, — Гэвин в его сторону вилкой ткнул, — ваще не прочесть было. Я даже не знал. — Да здрасти! Я тебе про семью рассказал, про «Список до сорока», не был против, чтобы трогал, домой позвал… — Такси подождать, — кивнул Рид. — Может не только за этим.       Настала очередь Стерна подмигивать, а Гэвина — в ответ смотреть. Долго, внимательно, тягуче. Даже слегка нижнюю губу прикусил, улыбаясь: — Вот блядь… — Блядь, — согласился Стерн.       Оба поняли, чем бы то приглашение могло закончится. А от этого совместного понимания даже воздух вокруг сгустился. Жаром сквозь лёгкие проходил, до нутра пробирал, давя на ширинку.       Ричард первым отвлёкся на новую порцию ужина — официант почти незаметно две тарелки на стол сгрузил. Слава богу, что ничего там уже не горело. Только меньше всего сейчас Стерн о еде мог думать. Только о том, чтобы Гэвина опять к себе позвать. Судорожно пытался вспомнить, на сколько в квартире было прибрано. В его маленькой квартире, которую он вчера ночью в припадке тревожности отдраил… — И как нам теперь?..       Признание — это ж полдела. Предстояло ещё некоторые вопросы решить о будущем. — Ну я вот, как думаю, — деловито заявил Гэвин, — значит, я попрошу об обратном переводе Фаулера… Хотя, если тебе нравится с Хэнком работать… — Нет! Давай! В смысле не то, чтобы не нравится, но он будто меня на задних ролях держит, как клерка или тип того… — Чо, про опыт пиздел, да? — усмехнулся Рид. — Он такое любит. А как опыта набраться, если только наблюдать позволяет… — Да. Это так раздражает! — Он всегда так. Мы поэтому с ним цапались в начале. Сложное было время, — Гэвин печально хмыкнул и пиво отпил. — А капитан не психанёт по поводу перевода? — Психанёт, но по хуй, — сказал так, словно ему реально нипочём было. — У нас с тобой совместно показатели хорошие были, а о причудах Хэнка он знает. Я думаю, что кэп пихнул тебя к нему чисто, чтобы ты бумаги разобрал да потом пришёл к нему требовать самостоятельной работы. Он бы тебя тогда назад переставил, заявив мне, что тебя ещё рано в одиночное, и для департамента так лучше будет. Фаулер — хитрый гад ваще-то, — хмыкнул Гэвин. — А по поводу нашей с тобой ситуации: ну я думаю, что всё на мази, да? В плане личного. — Ага. Но ты мне свидание торчишь. Два даже, — улыбаясь, заявил Ричард. — Это что за новость?! — Я тебя уже на два водил: каток, стендап… — Это не свидания были! — Они самые… — Может для тебя. Но я-то не в курсе был! — Вдвоём пошли на каток… — Как напарники! Друзья… — Дружеские свидания, но тоже считаются… — Я тогда тебя тоже на дружеские должен сводить? — Иди в жопу, Рид! — Это тоже будет считаться за свидание?       Ещё ж так и оскалился засранец. Бровями заиграл, намекая. — Это будет считаться после свидания, — охладил пыл скорее из вредности, чем из реального желания. Оно-то вполне бодро на подобный намёк откликнулось. Ноткой предвкушения внизу живота потянуло. — Ауч, жёстко, Рич. Запишу-ка в свой список «жестокий отказ от интима» и «требование свиданки». — Достал, — Ричард в раздражении глаза закатил. Уже предчувствовал, как Рид ему всю жизнь теперь этот список будет припоминать. — А чо там про рубашку было, напомни? Плюс или минус? Вроде идёт мне… — Идёт…       Странно было, что не смотря на то, что наконец оба признали свои чувства и признались в них, совместные разговоры почти и не изменились. Всё так же легко болтали, всё также подкалывали друг друга. Может только про совместные планы свободнее говорили, и намёки на секс стали куда более осуществимыми и прямыми. Но в целом…       Улыбка с лица Ричарда не сходила. Уже щёки пекло. Осмелев, даже руку протянул, а Гэвин вполне охотно свою в ответ вложил. И касаться его кисти, наглаживая ладонь большим пальцем было так же приятно, как Ричард себе фантазировал. И взглядами пересекались на много чаще. И чем дольше гладил, тем больше уже хотел наплевать на эти свидания и позвать Гэвина к себе после ужина.       Когда на улицу вышли и к машинам направились, то Ричард у себя в голове пытался придумать, как бы лучше навязчивую мысль с приглашением домой озвучить. Прямо звать на секс слишком грубовато звучало. Намёками…       Справедливости ради, на морозе слегка пыл охладило, и немного сомневался, хорошая ли это идея. Только вот в симпатии друг к другу признались — и сразу в койку? Начали-то, конечно, с этого, но сейчас, когда вопрос об отношениях шёл, хотелось как-то нормально к вопросу приступить, постепенно. На свидания настоящие походить, с поцелуев начать, узнать друг друга. Узнать бы, что Гэвин в постели любит, а что нет…       Пока такие мысли в голове крутились, молча до машины Ричарда дошли. — Земля вызывает Ричи, — Рид его плечом подтолкнул игриво. — Ты чего завис? — Да я задумался… — Охеренно интересно! — Гэвин на себя за шарф потянул. Прямо в губы выдохнул. — Расскажешь? — Покажу…       Ну не обязательно же было со свиданий начинать — поцелуи тоже вполне годились для закрепления новых отношений. Что Ричард и продемонстрировал, утыкаясь в холодные губы бывшего напарника и нынешнего партнёра. Слегка не ожидал того рвения, с каким Рид ему ответил: врезался, наваливаясь, в дверцу машины спиной впечатал. Одной рукой шарф наматывал и тянул на себя, а второй — затылок зажимал. Жадно языком вылизывал, словно имел. Аж ноги у Ричарда ослабли: в плечи Гэвина вцепился, обнял крепко. Рид уже ногу впихивал, чтобы бедром в пах вжаться.       «Блядь, как же… Блядь!» — Стерн в поцелуй промычал. Всё тело горело, откликаясь на долгожданную ласку. Губы саднило от щетины. Мысль даже проскочила, что Гэвин сейчас на заднее сиденье затащит и отымеет на парковке греческого ресторана. Совсем не против уже был…       Еле разлепились. Гэвин дышал тяжело, уткнувшись в лоб Ричарда своим лбом. Тот и сам с силой вечерний мороз втягивал, пытаясь охладиться и ещё раз идею с сексом в общественном месте обдумать. Вроде это административкой грозило? Или увольнением?.. — До завтра, Ричи… — прозвучало будто вопрос задал, но назад шагнул. Ладонь по руке скользнула и крепко кисть Стерна сжала. — Блядь, — попрощался Ричард. Покрасневшую щёку потёр и улыбнулся. — До завтра, Гэв… — Напишу тебе, пока еду, — подмигнул Рид, ухмыляясь. — Точно тогда по жопе получишь, — пригрозил Стерн, открывая дверь в машине. — Ты получишь! Обещаю! — выкрикнул и рукой махнул.       «Однажды и ты получишь. Я обещаю», — вслух Ричард этого не сказал, но внутри головы уже новый новый список обдумывал, что бы хотел с Гэвином попробовать. Пока только про постель думал.