Искушение Евы

      Без понятия, сколько уже прошло времени. Утомилась считать, да и это бессмысленно. Меня не выпустят отсюда, пока не получат все нужные сведения. Если понадобится, клещами вытащат. У моих надзирателей особые методы добычи информации. Любят совмещать приятное с полезным.       Подонки.       Чтоб вам обоим сквозь землю провалиться.       Сцепляю зубы и осматриваю помещение. Из мебели только кресло. По правую сторону висит зеркало со скрытым стеклом; впереди над потолком установлена камера. Во все отверстия моего тела забыли вставить эндоскопы. Помахала бы наблюдателям в знак приветствия, если бы запястья не были привязаны ремнями к подлокотникам кресла.       Терпеливо вздыхаю. Опрометчиво полагать, что ожидание выведет меня на эмоции. Под психологическими пытками многие сдаются, но иммунитет вырабатывается с опытом. Разминаю шею. Мешает блокатор эвола. Способности я не могу использовать, а так бы давно вырвалась на свободу.       Эволверы не жалуют мой «дар». Стараются держаться подальше. На их месте я поступила бы так же. Кому понравится copycat? Не обычная подражательница, а живой носитель для хранения их сил. Знаю, несправедливо, только моего мнения о согласии получить эти способности никто не спрашивал.       Откидываюсь на спинку пыточного кресла. Скоро всё начнется. Они не станут тянуть неделями.       Прошлые эксперименты не увенчались успехом. Может, попросту не успели довести метод извлечения до рабочей стадии. Любая высшая будь то правительственная, будь то преступная организация захочет получить в свою коллекцию кладезь силы сотни эволверов.       В комнату заходит темноволосый мужчина. Одет в форму полковника, со всеми знаками отличия: фуражка, перчатки, пальто. В иной обстановке он мог бы…       — Как отдохнула?       — Ох, замечательно, — улыбаюсь надзирателю.              Он ставит стул в паре метров от кресла. С невозмутимым выражением лица снимает сначала пальто, затем фуражку и всё вешает на спинку стула. Пуговицы атласной рубашки наглухо застегнуты. Служитель закона соблюдает опрятный внешний вид.       Безумной красоты фиалковые глаза косятся на меня с настороженностью. Морально готовится? Точно. Здесь же камера наблюдения. Мы не сможем общаться откровенно. Придется тщательно подбирать выражения и не проболтаться о нашей тайной любовной связи. Какой это будет скандал.       А если сдать его?       Качаю головой. Мы крутимся в разных кругах, я даже могу люто ненавидеть Калеба, но мысль о предательстве сжимает сердце. Бывают дни, когда мозг устраивает игры разума и создает нереальные картинки будущего. Это обычные мечты, приводящие в тупик.       Какая семья? Какие дети? Долгая жизнь и смерть от старости? Подобный сценарий не для меня. Может, Калебу с другой девушкой повезет. Приехали. Я становлюсь сентиментальной.       Стараюсь отвлечься от глупых мыслей и ловлю взгляд мужчины. Мы бывали в переделках, сражались бок о бок. Обстоятельства заставляли проявлять заботу о, скажем так, напарнике. Однажды он дал мне уйти от группы захвата. Пожалел? Или чувствовал что-то еще?       Сейчас его глаза выражают холод и отстраненность. Я знаю, на какую страсть способен этот человек. Отводя взгляд, мельком замечаю, что Калеб опускает голову вниз.       Так нельзя. Он обязан выполнить свою работу. Любой ценой.       — Мне нужно в туалет.       — Потерпишь.       — Серьезно? — стараюсь не засмеяться. Добиваюсь того, чтобы Калеб подошел ко мне, заслоняя собой камеру. — Если тряхнешь разрядом, может случиться так, что я…       На горло надавливает телескопической электродубинкой. Зря не слушает, а мне в итоге позориться. Хотя, быть перед ним униженной? Лучше бы попробовали что-нибудь новое — для разнообразия. Мы буравим друг друга взглядами. Хорошо. Кто кого переиграет?       Дверь в комнату допроса снова открывается. Полковник отходит, и моему взору предстает глава Оникайнуса зоны N109. Так что он здесь забыл? Или руководство Дальнего космического флота настолько отчаялось, раз обратились к преступнику за помощью? Меньшее из зол.       Занятно.       Очень интересно видеть их вместе. За разговорами о сотрудничестве не заводили тему отношений с заключенной? «Не поверишь, я с ней спал», а второй: «Чувак, вообще-то я тоже». Они обмениваются взглядами: Калеб хмурит брови, а Сайлас ухмыляется. Между ними чувствуется напряжение. Кого мальчики не поделили?       Молчание нагнетает обстановку.       Могу без проблем просидеть в заточении, не поддаваться панике и не бросаться на стены. Не помню, каково это — быть в отчаянии. Моя жизнь свелась к выживанию. Любую сточную канаву буду считать шикарным укрытием. Доктора ставили опыты, проводили свои эксперименты, держа меня днями напролет на медицинском столе. Вскрывали/перебирали/зашивали. Изучали всеми доступными средствами. Единственным плюсом из всего этого ада было то, что труды не увенчались успехом.        Воздух становится плотным и почти осязаемым.       Поединок на смерть устроят ради меня? Ха-ха-ха. Скорее достигнут соглашения и отыграются на моей шкуре за блядство.       Сайлас указывает полковнику первым начать допрос. Хорошего копа изобразит или плохого? Не достанутся ли мне на удачу сразу два плохих копа? Поднимаю взгляд на мужчину, затем осматриваю мельком блондина. Как на подбор: оба широкоплечие, высокие и властные. Доминирующие личности. Собственники. Скорее поверю в то, что жажда мести объединит их, лишь бы кому-то одному не досталась. Меня разорвут на части.       Только, увы, носитель должен быть живым в процессе проведения опытов. Они здесь в качестве исполнителей, ничего не решают.       Чертов ошейник. Кое в чем ученые сумели преуспеть. Дышать нормально не дает, блокирует эвол и не позволяет вертеть шеей. Какие молодцы. От долгого пребывания в застывшей позе мышцы затекают. Хочется встать и пройтись, размять ноги. Задница устала.       Калеб обходит кресло. Показатели сердцебиения повышаются от шестидесяти ударов до семидесяти пяти. Без детектора лжи распознают мои чувства с эмоциями. Эта мера необходима для тех, кому полковник подчиняется. Сайлас занимает стул и закидывает ногу на ногу. Поза вальяжная. Совсем не боится находиться на вражеской территории.       Свои сроки в обеих жизнях отсидел. Сжимаю кулаки. Я никогда не стремилась сближаться ни с одним из них, не хотела знать о их прошлом, через какой ад им пришлось пройти. Привязанность — мощное оружие, которое враг может использовать в своих целях.       Поэтому был только секс. Приятное времяпровождение — физическое наслаждение. Вот и всё.       Калеб обхватывает обеими руками спинку кресла и впивается пальцами в обивку. Тик-так. Терпение на исходе. Пока я только успеваю подумать о полковнике, как Сайлас переставляет стул настолько близко, что, когда он садится обратно, наши колени соприкасаются.       Личные границы почти стерты. Каждый из них всегда так поступает. Любят пощекотать нервишки. Первоклассные охотники.       — Виновата по всем статьям, мои дорогие. Каюсь.       Вспоминаю про камеру.       — Смотри на меня, — раздается низкий и грубый мужской голос, звучащий будто от зверя в человеческом обличии. Только не это. Без эвола не смогу противостоять. Если бы мне были известны ответы на вопросы относительно управления своих сил, но вместе этого Сайлас выудит другую информацию, которую я хотела бы сохранить в секрете.       Закрываю глаза.       — Ева.       Нет.       — Лучше не сопротивляйся, — мягко, но требовательно просит Калеб. — Это для твоего же блага.       Он прикладывает ладонь к моему лбу и заставляет запрокинуть голову. Удерживает в таком положении, в то время как Сайлас стискивает мое колено. Не напомнить ли про камеру? Что за нами наблюдают.       Как далеко им разрешено зайти? В плане применения подручных средств. Особенно у Сайласа они в достатке. Пяткой отталкиваю его от себя, чем только сильнее распаляю, и он раздвигает мои ноги; фиксирует их, не давая больше попытаться отпихнуть.       Не смотри в его глаз. Не смотри.       — Милая, не дразни дракона, — предостерегает от настоящей опасности. Снять бы с себя оковы, этот блокатор-ошейник и… без кожаного ремня на шее его прямо-таки не узнать. Еле сдерживаю мучительный стон. Мне хочется прикоснуться к Сайласу, ощутить знакомое тепло.       Наигранно скромная улыбка — смертельный удар. Чувствую, как между ног становлюсь влажной.       — Нашла время, — цокает он языком. Всё. Это уже не остановить. Я слаба против него, а против них двоих и подавно. Краснею сильнее, когда взгляд рубиновых глаз опускается от моего лица на промежность, благо по камерам этого не определить.       Калеб шумно вздыхает, явно не испытывая наслаждение от роли наблюдателя. Что было бы, окажись я зажатой между их обнаженными телами?.. Слишком откровенно. Стоп. Хватит. В тишине доносится смешок.       Ненавижу.       — Говори, — приказывает полковник. Кому именно?       — Она строптивая, сам знаешь, — смеется Сайлас, до синяков сжимая мое колено. Прикусываю губу, чтобы удержать рвущийся наружу вскрик. Еще бы во всеуслышание сообщил, что в постели сдаюсь за три секунды. — Ева, не будь ребенком. Открой глазки.       Представляю, что нахожусь на берегу океана. Волны омывают мои ступни, избавляя от всех проблем и мыслей; уносят все секреты в далекие-далекие просторы, куда никому не получится заплыть. Его тяжелый вздох свидетельствует о грядущем наказании за неподчинение. В сексе я была бы этому рада.       — Ева, не трать силы впустую.       Заткнитесь оба.       — Мне нужно в туалет, — озвучиваю недавнюю просьбу. На мгновение мерещится, нет, готова поклясться, что Сайлас довольно ухмыляется. Могут ли они гордиться моей стойкостью? Было же у кого учиться.       Неужели ничем не помогут? Останутся равнодушными, зная, что в дальнейшем меня ждет за дверью операционной...