Тени в воде

      Сынмин идёт по кладбищу. Он не знает, как здесь оказался, но каждая тень, каждый хруст травы под ногами — настоящие. Лунный свет падает на серые надгробия, длинные силуэты пересекают узкую тропинку, ведущую вглубь. Воздух тяжёлый, застоявшийся, пахнет сыростью и чем-то гнилым. Где-то вдалеке ухает сова, и этот звук кажется Сынмину слишком громким, разрывающим тревожную тишину. Ему неуютно. Это место давит на него. Холод пробирается под кожу, но он не уверен, что это просто ночной воздух. Он идёт дальше, будто кто-то невидимый ведёт его за руку. Камни надгробий искривлены, некоторые расколоты, а на других плиты лежат косо, словно их кто-то пытался вытащить из земли. Сынмин чувствует, как его дыхание сбивается. Он смотрит на имена, высеченные на могильных плитах, и каждый раз едва не спотыкается, когда буквы перед его глазами дрожат и меняются. Они не складываются в слова, но он знает, что это имена людей, которых больше нет. Ветер пробегает между могил, заставляя листву шуршать, но Сынмину кажется, что это шёпот. Он слышит, как кто-то зовёт его. Голоса безликие, чужие, но в них есть что-то отдалённо знакомое. Они произносят его имя, медленно, затягивая слоги. Он ускоряет шаг. Тропинка извивается, как змея, и ведёт его туда, где стоит одинокий камень, отделённый от остальных. Он выглядит старым, его почти полностью скрывает мох. Что-то внутри Сынмина кричит — не подходи! Но ноги не слушаются. Сердце бешено колотится в груди. На плите выгравировано имя. Имя его бабушки. Земля у подножия свежая. Будто её недавно копали. А потом — движение. Из-под земли что-то шевелится. Земля вздымается, как если бы кто-то или что-то пыталось выбраться наружу. Сынмин замер, ладони вспотели, дыхание перехватило. И тут земля взрывается. Рука, скользкая и бледная, вырывается из-под надгробия, тянется к нему, когтистые пальцы почти касаются его запястья. Он просыпается с криком. Это уже третий раз за неделю. Этот кошмар преследует его на протяжении двух недель. Что бы Сынмин ни делал, он продолжает сниться — всегда одинаковый, всегда оставляющий за собой липкий страх, который не выветривается даже после пробуждения. Сынмин тяжело дышит, грудь судорожно вздымается, футболка прилипла к спине от пота. В комнате темно, только слабый свет фонаря с улицы пробивается сквозь шторы. Несколько секунд он просто лежит, прислушиваясь к звукам ночи, пытаясь убедить себя, что это всего лишь сон. Потом он медленно садится на кровати, потирает лицо ладонями. Пальцы дрожат. Горло пересохло. Он сглатывает, но это не помогает. Нужно встать, разогнать остатки кошмара. Сынмин встаёт на ноги, чувствуя, как неприятная слабость прокатывается по телу. Проходит в ванную, включив тусклый свет, и встречает в зеркале уставшее лицо с тёмными кругами под глазами. Подходит ближе, опирается ладонями о раковину. Он выглядит так, будто совсем не спал. Вода стекает на его пальцы, холодная, почти обжигающая. Сынмин зачерпывает её, плескает себе в лицо, сжимает пальцы на краях раковины. Дыхание постепенно выравнивается. Он закрывает глаза, позволяя каплям стекать вниз. Потом чистит зубы, делает это механически, не думая. Сплевывает мятную пену, снова смотрит в зеркало. Всё ещё тот же уставший взгляд. Он проходит на кухню, наполняет стакан водой и выпивает залпом. Холодная жидкость приятно охлаждает горло, немного возвращает в реальность. Надо бы снова лечь, но он знает, что уже не заснет. Вместо сна Сынмин решил заняться работой — хоть так отвлечётся. Как раз недавно ему поручили редактирование новой статьи, и столь ранее утро казалась идеальным временем, чтобы с ней разобраться. Но сосредоточиться никак не получается. Глаза скользят по строчкам, но смысл ускользает, как вода сквозь пальцы. Мысли снова возвращаются к кошмару. К тому, как земля под ногами вздымается, как ледяные пальцы тянутся к нему из-под могильной плиты. К русалу, которого он не видел с той встречи. А что, если и не было никакой встречи? Сынмин сжимает пальцы на мышке, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холод. Всё это слишком странно. Слишком нереально. Сначала русалы, теперь кошмары, которые повторяются снова и снова, будто старая заевшая пластинка. Он слабо усмехается, но смех выходит сухим, лишённым веселья. Может, он в коме, и всё это ему просто снится? Или, что хуже, он действительно сходит с ума, и его сознание теперь подсовывает ему всё это бредовое безумие? Испугавшись собственных мыслей, Сынмин не придумывает ничего лучше, чем позвонить Томое. В трубке раздаётся длинный гудок. Потом второй. Никто не берёт трубку. Он уже собирается бросить затею, но на второй попытке слышит щелчок соединения и хриплый ото сна голос друга: — Тебя там убивают? — Нет… — Сынмин моргает, немного ошеломлённый таким вопросом. — Тогда какого чёрта ты мне звонишь ночью? — Томоя звучит раздражённо, и это понятно — три часа ночи, по времени Кореи, нормальные люди в это время спят. — Я… Кажется, схожу с ума. — глухо отвечает Сынмин. На другом конце провода слышится какое-то движение, а затем к разговору неожиданно подключается другой голос — более сонный, но определённо недовольный: — Спать больше надо, а не будить друзей посреди ночи. Джэхен. Значит, он ночует у Томои. Неудивительно. — Я не шучу. — голос Сынмина дрожит. Паника, от которой он пытался избавиться, возвращается с новой силой. — Я снова видел того русала. Мне снятся кошмары. Я не знаю, что делать. В трубке воцаряется тишина, нарушаемая только приглушённым звуком движения — Томоя, скорее всего, сел в кровати, окончательно просыпаясь. — Так, Минни, дыши. — голос друга теперь звучит гораздо серьёзнее. — Давай по порядку. Какая, к чёрту, русалка? — Я же рассказывал… — Сынмин сглатывает, вытирая влажные ладони о штаны. — Я встретил его, в детстве. Тогда, в первый раз. После я снова его встретил, когда приехал сюда. Но потом он исчез, а теперь… Теперь мне снятся кошмары. Всё время одно и то же кладбище. Ощущение, будто меня туда что-то тянет. И я… Я не знаю, что реально, а что нет. Томоя молчит несколько секунд, обдумывая услышанное. — Тебе нужна передышка, Мин. Ты сам не свой. — Думаешь, я не знаю?! — в голосе Сынмина слышится отчаяние. — Мне страшно, Томоя. Секунда тишины. Потом тяжёлый вздох. — Ладно. Так, слушай. Завтра утром мы ещё раз созвонимся. Уже по видео, я к тому моменту буду полностью в состоянии обработать информацию, которую ты мне дашь. Без паники, без лишних эмоций. Хорошо? — Хорошо. — выдыхает Сынмин. — А теперь попробуй хотя бы лечь. Я не говорю, что ты заснёшь, но хоть полежи. Закрой глаза, отвлекись. — Ладно… Спасибо. — Дурак, что ли? — Томоя фыркает. — Всё, давай, до завтра. Звонок сбрасывают. Сынмин опускает телефон, проводит ладонями по лицу. В голове гулко стучат тревожные мысли, но, может, действительно стоит просто лечь? Пусть даже он не заснёт, но хотя бы попробует. Сынмин возвращается в спальню и падает в постель, но, как и ожидалось, сон не приходит. Мысли роятся в голове, навязчиво возвращая его к кошмару, к ощущению влажной земли под ногами, к шёпоту, который, казалось, звучал прямо у него в голове. Он ворочается с боку на бок, пытается закрыть глаза, но внутри всё кипит, не давая расслабиться. Не выдержав, Сынмин срывается с кровати, хватает с комода телефон и выходит из дома. Ночной воздух прохладный, но приятный. Морской бриз сразу окутывает его, будто смывая часть напряжения. Он глубоко вдыхает, позволяя свежести проникнуть в лёгкие. Это помогает. Немного. Он идёт вперёд, босые ноги мягко ступают по деревянному настилу мостика, ведущего к воде. Здесь тихо, только плеск волн и далёкий крик ночных птиц. Вода под ним колышется в лунном свете, сверкает мягким серебром. Сынмин смотрит, как движение волн переливается бликами, как мелкие волны сталкиваются друг с другом. И вдруг… Едва заметное движение. Где-то на границе света и тени, там, где лунное сияние теряется в глубине, что-то скользит под водой. Сынмин напрягает взгляд, но видит лишь мгновенный всплеск — и на секунду в воде отражается синий цвет. Синий хвост. Грудь болезненно сжимается, дыхание застывает в лёгких. Сынмин замер. Но прежде чем он успевает осознать увиденное, вода вновь становится спокойной, как будто ничего и не было. Вернувшись в дом Сынмин все же засыпает беспокойным сном.

***

      Утром Сынмин просыпается с тяжестью в голове и ощущением, будто он не спал вовсе. Солнечный свет пробивается сквозь шторы, но вместо привычного уюта он вызывает раздражение. Он тянется за телефоном, несколько секунд тупо смотрит на экран, прежде чем открыть мессенджер и набрать видеозвонок Томое. В Австралии уже утро, а в Корее ещё раннее утро, но не настолько, чтобы звонок был неуместным. Гудки длятся недолго, и вскоре перед ним появляется сонное, слегка помятое лицо друга. Волосы Томои растрёпаны, он зевает, прикрывая рот рукой. — Минни, если ты снова разбудил меня ни с чем, я тебя убью. — Я не просто так звоню. — устало отвечает Сынмин, смахивая ладонью со лба прядь волос. — Ну давай, рассказывай. — Томоя потягивается и садится, опираясь спиной на подушку. Сынмин медлит, собираясь с мыслями. А потом начинает говорить. О кошмарах, о том, как снова увидел хвост русала ночью. О том, как ему кажется, что он сходит с ума. Томоя молчит, слушает внимательно. Когда Сынмин заканчивает, в динамике слышится тяжёлый вздох. — Блин, Мин… Это реально всё звучит, как чертовщина. — Спасибо, мне легче. — сухо отзывается Сынмин. — Серьёзно, тебе, может, к психологу сходить? Мало ли, ты себя накручиваешь. — Это не накрут. Я видел его. Снова. Томоя чешет затылок, нахмурившись. — Ладно, давай так. Я не говорю, что ты выдумываешь, но, может, ты слишком зациклился? Ты говорил, что спишь плохо, кошмары мучают. Может, из-за этого мозг подкидывает тебе что-то странное? Сынмин раздражённо откидывается на спинку стула. — Я не дурак, Томоя. — Я этого и не говорил. — друг вздыхает. — Ладно, слушай. Ты можешь хотя бы попробовать на денёк отвлечься? Я не знаю, выйди куда-нибудь, развейся. А вечером снова позвонишь мне и скажешь, стало ли тебе легче. Сынмин не отвечает сразу. Он и сам понимает, что ходит по замкнутому кругу. — Ладно, попробую. — наконец говорит он. — Вот и отлично. Ну, а теперь дай мне поспать, будь ты проклят. — проворчал Томоя, зевнув. — До вечера, Минни. Звонок сбрасывается, а Сынмин остаётся наедине с тишиной комнаты и мыслями, которые никуда не исчезли. В реальность возвращает звонок от начальника, напоминая о работе. Поэтому весь оставшийся день он проводит за редактированием статей, полностью игнорируя совет Томои хотя бы немного отвлечься. Он углубляется в работу настолько, что даже не сразу слышит настойчивый стук в дверь. Стук повторяется, громкий и требовательный. Сынмин устало поднимает голову от монитора, чувствуя, как напряжённо ноют плечи. — Кого там принесло? — ворчит он, нехотя вставая и направляясь к входной двери. Сынмин приоткрывает дверь, и прямо в лицо ему бросаются хитрые лисьи глаза. Незваный гость широко улыбается, а затем, словно давно забытый и любимый персонаж, бросается в объятия. — Я так скучал по тебе, Ким Сынмин! — радостно выкрикивает Эрик, обвивая его шею руками. Сынмин слабо смеётся, инстинктивно отвечая на объятия. — И я по тебе. Когда приехал? — Да вот, пару часов назад. Подумал, что нечестно, что вы с Кевином в Австралии, а я тут гнию под работой в Штатах. — Эрик прищуривает глаза, театрально обижаясь. — Или ты не рад меня видеть? Сынмин покачивает головой с улыбкой, отпуская друга и шагнув в сторону, чтобы впустить его внутрь. — Конечно рад, как же я могу быть не рад видеть ходячий позитив в твоём лице? — с притворным возмущением отвечает Сынмин. — Проходи, проходи. Чай? Кофе? Эрик важно обходит его, снимая рюкзак с плеча. — Давай чай. Ты вроде говорил, что тебе Томоя отдал свою часть коллекции чаев, хочу попробовать их. — Хорошо. — кивает Сынмин, направляясь к кухне. — У меня как раз есть парочка на примете, не разочарую. Разговор протекал плавно, беззаботно — как и всё, что происходило с Эриком. Он был не таким непредсказуемым, как Кевин, не таким понимающим, как Томоя, не таким шутником, как Джэхен. Он был просто Эриком — человеком, с которым всегда было комфортно. Тот, кто мог рассмешить в любую минуту и дать ощущение спокойствия, когда этого больше всего нужно. Сынмин расслабился, позволив себе просто быть в моменте, но тут Эрик, всё ещё не отрываясь от чашки, с лёгкой тревогой в голосе спросил: — Сынмин, ты вообще нормально спишь? Твоими кругами под глазами можно людей пугать. Сынмин мгновенно напрягся, но быстро отмахнулся, скрывая усталость. — Всё хорошо, просто много работы. Плюс смена часовых поясов, знаешь, как это. — Он делал вид, что не замечает обеспокоенного взгляда друга. — Точно? Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать, верно? — Эрик не сдавался, его голос стал чуть серьёзнее. Сынмин ненадолго задержал взгляд на своём чае, потом кивнул, пытаясь убедить не только друга, но и самого себя. — Знаю. Всё нормально. — Он улыбнулся, хотя сам понимал, что это не совсем правда. Эрик всё ещё выглядел сомневающимся, но, похоже, решил не настаивать. Он сменил тему, прямо спросив: — Ну ладно, ты не против, если я останусь у тебя? Сынмин удивлённо поднял брови, но тут же засмеялся, вставая с места. — Конечно, не против. Оставайся сколько хочешь! Я постелю тебе в гостевой. Эрик с ухмылкой встал, но по его лицу было видно, что он не поверил отговорке друга. Спиной Сынмин почувствовал его обеспокоенный взгляд, но решил не обращать внимания. Не хотел нагружать друга лишними заботами.