Тени в воде

      Сынмин медленно поднялся на поверхность, тяжело выдыхая, будто сбрасывая с себя груз увиденного. Ночь всё ещё была тёмной, но теперь казалась иной — будто глубже, настороженнее. Он выбрался на берег и на мгновение замер, позволяя каплям воды стекать с волос и одежды, чувствуя, как сердце бьётся у самого горла. Чанбин молча наблюдал за ним, не торопясь задавать вопросов. Он чувствовал, что нужно дать Сынмину время. — Я все объясню. — наконец заговорил Сынмин, голос его звучал чуть хрипло, но уверенно. — Завтра. Всем. Он посмотрел на Чанбина, и в его взгляде была серьёзность, которой раньше не было. — Вся стая должна это услышать. Всё, что я увидел… это касается не только меня. Чанбин кивнул. — Мы соберёмся. Когда ты будешь готов. Сынмин кивнул в ответ, отбросив мокрые волосы назад, и направился домой. Впереди была ночь, а за ней — утро, которое изменит всё. Дома Сынмин не стал ни переодеваться, ни вытираться как следует. Одежда прилипала к коже, оставляя на простынях влажные следы, но ему было всё равно. Он устал. Не от воды — от мыслей. Он лёг на кровать, глядя в потолок. Кольцо с агатом всё ещё было на пальце, амулет лежал на груди, будто впитывал в себя его дыхание. В голове пульсировали обрывки воспоминаний — академия, Томоя, Джэхен, магия, битва, боль… Вся его жизнь, точнее — жизни, сплелись в один странный узор, который он ещё не мог понять. Но где-то там, среди всего этого, был тот, кто уже не раз пытался его спасти. Хванун. Сынмин закрыл глаза и прошептал в тишину: — Если ты слышишь меня… приходи. Пожалуйста. И тьма подхватила его.

***

      Во сне всё было иначе. Ни леса, ни воды — только бескрайнее серое пространство, будто сам воздух здесь был вязким. И в этой тишине, как прежде, появился он. Хванун. Он выглядел точно так же, как раньше — темные волосы, спокойный, тёплый взгляд и неизменная цепочка на лице. Но теперь в нём чувствовалась отчётливая тревога. — Ты начинаешь вспоминать, — сказал он. — Это хорошо. Сынмин сделал шаг вперёд, чувствуя, как гул в груди становится громче. — Кто я? И кем был ты? — спросил он. Хванун чуть улыбнулся. — Всему свое время, Сынмин. Он протянул руку, и между его пальцев вспыхнули слабые синие нити — тонкие, мерцающие, как светлячки в темноте. — Ты увидел лишь часть. Завтра — не конец, а начало. Мой тебе совет, не лезь в воду. Сынмин нахмурился. — Ты говоришь загадками. — Пока что так безопаснее. — мягко ответил Хванун. — Но я рядом. И прежде чем Сынмин успел спросить что-либо ещё, сон начал рушиться, рассыпаясь на блёклые огоньки.

***

      На следующее утро всё пошло наперекосяк. Сынмин проснулся разбитым, с лёгкой тяжестью в груди и головной болью, будто сон с Хвануном выжег остатки энергии. Он встал, пошатываясь, зацепил ногой стул, сшиб кружку с кофе, и та с глухим звоном разбилась на кухонном полу. — Серьёзно? — выдохнул он, вяло потирая лоб. Собрав осколки и запустив кофе в кофемашине заново, он не удержал кружку, когда пытался взять её левой рукой — горячая жидкость брызнула на рубашку, оставив пятно и ожог. — Отлично, просто идеально… — пробормотал он, отправляясь переодеваться. Всё раздражало. Телефон не заряжался. Почта выдала сбой. Даже двери в доме скрипели громче обычного, будто издеваясь над ним. Но хуже всего было не это. Каждый раз, выходя из дома или поворачивая за угол, Сынмин ловил странное ощущение — будто за ним кто-то наблюдает. Сначала он списывал это на последствия сна, но с каждым шагом оно становилось всё отчётливее. Он не слышал шагов, не видел теней, но внутреннее чувство тревоги не отпускало. Один раз он резко обернулся, прямо посреди улицы, но за спиной была лишь пустота. Только ветер трепал листву, а прохожие шли по своим делам. Однако внутри что-то точно было не так. Сынмин прижал руку к амулету под рубашкой. — Ты чувствуешь это тоже, да? — пробормотал он, и не удивился, что в ответ — только тишина. Телефон завибрировал в кармане, вырывая Сынмина из собственных мыслей. На экране высветилось имя "Томоя". Он нажал на ответ, поднеся аппарат к уху, но внутренне был всё ещё где-то в другом месте. — Сынмин! Доброе утро, если ты ещё не разнёс этот мир в прах, — с ходу засмеялся голос друга. — У нас с Джэхеном, представляешь, отпуск! Наконец-то. Две недели без дежурств, без крови, без утреннего кофе на бегу. Мы хотим махнуть куда-нибудь… Сынмин слушал… и не слушал. Слова Томои уходили на второй план, потому что в голове вспыхнули образы из сна. Томоя — в белом халате, улыбка, заботливый взгляд. Джэхен — в строгом костюме, со свежей раной на щеке. Ссора, забота, тепло, а потом... их гибель. Он видел, как Джэхен улыбается сквозь боль, как Томоя лежит на полу в луже крови. И теперь — живой голос в телефоне. Настоящий, настоящий сейчас. — …и я подумал, может, ты не против? Хоть на пару дней. Мы бы, как раньше… Сынмин сжал телефон крепче, борясь с комом в горле. — Томоя… — голос его дрогнул, но он тут же выровнялся. — Прости, ты можешь повторить? — Ага… ты меня вообще слушал? — рассмеялся тот. — Ты снова в своём «задумчивом Сынмин-мире»? — Наверное, да. — хрипло отозвался он. — Прости. Просто немного день не задался. — Ну, у тебя каждый день как война. — с теплотой сказал Томоя. — Если что — мы рядом. Сынмин закрыл глаза. «Вы были рядом… всегда. Даже тогда, когда уже не помнили об этом». — Спасибо. — прошептал он. — Я… скоро вам напишу. — Ждём! Только не исчезай на века, ладно? Звонок прервался, а Сынмин остался стоять, вглядываясь в экран погасшего телефона, будто надеялся, что через него сможет удержать то, что уже однажды потерял.

***

      Дома было тихо. Почти слишком. Сынмин сидел за своим рабочим столом, сгорбившись над чистым листом бумаги. Рядом лежал его амулет, снятый на время — ему казалось, будто он пульсирует от накопленной энергии. Он взял ручку. Писать в ноутбуке не хотелось — это должно было быть чем-то… личным. Бумага, чернила, царапающие поверхность, дрожащая от волнения рука. Всё должно было быть настоящим. «Если ты читаешь это, значит, ты ещё помнишь...» — начал он, но тут же вычеркнул. Нет. Он задумался, затем начал заново. "Каждую ночь я видел странного человека, который оказался из моей прошлой жизни. Я начал вспоминать прошлое. Лица. Голоса. Боль. Утраты. Смерть. Но и свет тоже. Смех. Людей, которых я любил, которых всё ещё люблю — даже если не помню почему. И я знал их всех. Чан, Джисон, Минхо, Чанбин, Чонин, Хёнджин, Феликс. Каждый из них появляется во снах. И каждый из них — словно кусок меня. Но я боюсь. Боюсь снова потерять. Боюсь, что всё это повторится. Что я веду их по тому же пути. Это все так странно." Сынмин выдохнул и отложил ручку. Он аккуратно сложил лист и убрал в ящик, куда никто не заглядывал. Затем встал. Пришло время встретиться со стаей. И рассказать им всё. Сынмин вышел к месту встречи раньше назначенного времени. Он не мог сидеть дома — его будто тянуло туда, на берег, где они собирались. В груди жило беспокойство, не отпускавшее с самого пробуждения. Небо было хмурым, воздух — тяжелым, и даже океан сегодня шумел по-другому: глухо и тревожно. Он прошёл вдоль моста, прижимая куртку к телу, и остановился, чувствуя, что кто-то рядом. Повернулся — никого. Сделал шаг вперёд — и тут что-то обожгло спину. Он не успел закричать. Из воды вырвались два тела — тонкие, вытянутые, с зелёной кожей и изогнутыми, нереально длинными пальцами. Глаза светились тусклым болотным светом, а ногти — острые, как клыки, тянулись к его горлу. Сынмин отшатнулся, едва не упав в воду, но купалики были быстрыми. Один уже занёс руку, когда... — Сынмин! Голос Джисона разрезал воздух. Русалка с золотым хвостом вылетела из волны, врезаясь в купалика с силой, от которой тот отлетел в сторону. Второй вцепился в плечо Джисону, но тот, задыхаясь, извернулся, прикрывая Сынмина собой. — Назад! - прохрипел Джисон, когда один из когтей рассёк ему спину. Сынмин не мог сдвинуться. — Нет! Джисон! — Я сказал — назад! Он не видел, как остальные появились — всё закружилось: всплески воды, крики, свист рассекающего воздуха, кровь, растворяющаяся в солёных брызгах. Купалики исчезли также резко, как появились. Оставили только раненого Джисона, дрожащего в воде и стиснувшего зубы от боли. — Ты в порядке? — Хёнджин уже подплыл к Сынмину, а Минхо подтягивал тело Джисона ближе к берегу. Сынмин стоял в оцепенении. Он дрожал. Всё внутри перевернулось. Он едва не погиб… и Джисон спас его, не раздумывая ни секунды.