Тени в воде

      Ночь выдалась тревожной. Сынмин чувствовал себя уставшим, но сон не шёл. Он несколько раз переворачивался с боку на бок, сжимая в пальцах амулет, который уже стал привычным ощущением в ладони. В комнате было тихо, но тишина не успокаивала. Скорее, напротив, давила. Когда он наконец закрыл глаза, мир перед ним изменился. Лес. Темнота, прорезаемая бледным светом луны. Холодный воздух, от которого по коже пробежали мурашки. Сынмин сделал пару шагов вперёд. Лес был незнакомым, но в то же время… что-то в нём казалось пугающе родным. И тут он увидел его. Юношу, стоящего неподалёку. Высокий, с темными волосами, которые едва уловимо сияли в лунном свете. Его лицо казалось Сынмину смутно знакомым, но он не мог вспомнить, где и когда видел его. — Ты можешь мне объяснить, что происходит? Кто ты? Про каких врагов ты говоришь? — голос прозвучал глуше, чем обычно. Юноша лишь слегка склонил голову набок, внимательно глядя на него. Он не ответил, лишь чуть прищурился, будто изучая его, а затем сказал: — Если хочешь знать правду, сходи туда, куда тебя ведёт сердце. Сынмин хотел спросить ещё что-то, но внезапно ощутил, как земля уходит из-под ног. Всё вокруг завращалось, и его сознание резко выкинуло обратно в реальный мир. Сынмин резко распахнул глаза, тяжело дыша, словно только что вынырнул из глубины. Его сердце бешено колотилось, а ладони сжимали ткань одеяла так сильно, что побелели костяшки. Сон всё ещё окутывал его, словно густой туман, липкий и не дающий вырваться. Лес, неестественно растянутые тени, фигура перед ним — смутно знакомая, но пугающе чужая. Глаза того человека светились, словно тлеющие угли, а голос — зовущий и тревожный — продолжал звучать в голове, предостерегая его. Они приближаются. Сынмин судорожно провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать дрожь, но даже воздух в комнате казался тяжелым. Он поднялся, прижимая ладонь к груди, туда, где висел амулет. Он был тёплым. Слишком тёплым. Тишина вокруг давила. Нужно было выйти. Сынмин накинул на себя кофту и, почти не раздумывая, вышел на улицу. Ночной воздух был прохладным, но не спасал от лихорадочного жара, охватившего его после сна. Он шагал быстро, чувствуя, как гулкие удары сердца отдаются в висках. Мост. Это место уже стало для него привычным — здесь он встречался с русалками, говорил с ними, учился понимать их мир. Здесь он чувствовал себя… не таким одиноким. Подойдя ближе, он вдруг замер, его взгляд зацепился за лёгкое движение в воде. Чанбин. Русалка покачивался в волнах, наблюдая за ним снизу вверх с выражением, которое трудно было прочесть. Глаза мерцали отражённым светом фонарей, а капли воды стекали по бледной коже. — Не спится? — голос Чанбина был низким, чуть хриплым, как будто он только что долго находился под водой. Сынмин выдохнул и слабо усмехнулся: — Что-то вроде того. А ты? Чанбин не ответил сразу. Вместо этого он медленно подплыл ближе, опираясь на камни у берега. — Ты выглядишь хреново. — без обиняков отметил он. — Что-то случилось? Сынмин колебался. Он с Чанбином ещё не был так близок, как с остальными, но что-то подсказывало ему, что русалке можно доверять. Он глубоко вздохнув, он сел на край моста и, глядя в воду, заговорил: — Мне снова приснился странный сон. — Его голос был тихим, но в ночной тишине звучал особенно чётко. — Бабушка… В молодости. Она предупреждала меня о чём-то, говорила, что «они» надвигаются, но не сказала, кто именно. Чанбин молчал, не перебивая. Его тёмные глаза внимательно следили за Сынмином. — Она дала мне адрес и сказала купить ловец снов, но его украли. — Он сжал пальцы, испытывая странное чувство бессилия. — А потом… потом мне приснился кто-то ещё. Я не знаю его, но мне кажется, что мы были знакомы. Он сказал, что старые враги возвращаются. Сынмин поднял взгляд на Чанбина, ожидая реакции. Русалка не выглядел удивлённым, скорее задумчивым. — Ты думаешь, это просто сны? — наконец спросил он. — Уже не знаю. — устало признался Сынмин. — Раньше думал, что да. Но теперь… Чанбин качнул хвостом, создавая лёгкие круги на воде. — У меня есть знакомый. Он может помочь. Не человек, но и не русал в привычном смысле. Он разбирается в таких вещах. Если хочешь, можем сходить к нему. — Хорошо, когда я могу с ним встретиться? — тут же заинтересовался Сынмин. Чанбин ничего не ответил, лишь усмехнулся и, прежде чем Сынмин успел среагировать, резко схватил его за запястье и потянул за собой в воду. Холодная толща сомкнулась вокруг, но паники не было. Сынмин уже знал, что может дышать под водой, и теперь это ощущалось естественно — как если бы он просто делал вдох на поверхности. Чанбин крепко держал его за руку, ведя вперёд, и Сынмин только теперь осознал, насколько сильно отличается подводный мир от того, что он видел раньше. Здесь всё сияло мягкими огнями — кораллы переливались светом, водоросли покачивались в такт течению, а небольшие стаи рыб мелькали мимо, разбегаясь в стороны при их приближении. Сынмин вертел головой, стараясь запомнить каждую деталь. Всё здесь казалось таким… живым, дышащим, наполненным тайнами. — Впечатляет? — спросил Чанбин, не сбавляя скорости. — Это потрясающе… — только и смог выдохнуть Сынмин. Русал усмехнулся. — Тогда не зевай, нам ещё плыть и плыть. Они продолжили путь, а Сынмин вдруг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя не чужаком в этом мире. Они плыли молча, лишь изредка обменивались взглядами. Чанбин вёл его вперёд уверенно, будто знал каждую подводную тропу наизусть. В какой-то момент Сынмин перестал следить за направлением, полностью погрузившись в наблюдение за окружающим миром. Ему ещё не приходилось видеть океан с такой близости. Он привык воспринимать его как загадку, как нечто далёкое и недоступное, но сейчас вода окутывала его, словно приветствуя. Свет, пробивающийся сквозь толщу, играл на чешуе Чанбина, и Сынмин поймал себя на мысли, что выглядит это… красиво. — Мы почти на месте. — внезапно сказал Чанбин, слегка оглянувшись. Сынмин моргнул, выныривая из собственных мыслей, и заметил, как впереди начинает проявляться что-то вроде старых развалин. Каменные арки, обросшие водорослями, трещины, сквозь которые пробивался мягкий голубоватый свет. — Где мы? — Вонджин живёт здесь. — пояснил Чанбин. — Он один из старейших в наших водах. Если кто-то и может понять, что происходит с твоими снами, то только он. Сынмин насторожился. — Ты ему доверяешь? Чанбин чуть замешкался, но затем кивнул. — Он помог мне в прошлом. Не думаю, что причинит вред. Сынмин перевёл взгляд на странные руины. Внутри что-то двигалось — лёгкая тень мелькнула за одной из колонн, а затем из глубины выступил силуэт. Молодой юноша. Что-то в нём показалось Сынмину смутно знакомым. Вонджин остановился в нескольких метрах от них, внимательно разглядывая Сынмина. В его глазах промелькнуло что-то тёплое, почти ностальгическое, и вдруг он улыбнулся. — Ну надо же… — пробормотал он, качая головой. — Ты и правда вернулся. Сынмин нахмурился. — Простите… мы знакомы? Вонджин на секунду прищурился, словно решая, что сказать, а потом усмехнулся. — Можно и так сказать. Но, видимо, ты пока не помнишь. Сынмин ничего не понял, но не успел задать вопрос, потому что Вонджин неожиданно спросил: — А что насчёт Томои? Он тоже с тобой? Сынмин замер, не сразу понимая, о чём речь. — Томои? Конечно, мы друзья. Но он не в Австралии. Вонджин внимательно посмотрел на него, чуть склонив голову. — Друзья, значит… — пробормотал он, будто взвешивая эти слова. — Интересно. — Почему вы спрашиваете? — настороженно уточнил Сынмин. — Просто проверяю, всё ли идёт так, как должно. — Вонджин мягко улыбнулся. — Ладно, разберёмся с тем, что тебя сюда привело. Чанбин сказал, у тебя проблемы со снами? Вонджин кивнул, встал и направился к полкам, заваленным разными бутылочками, травами и странными предметами, явно не из человеческого мира. Он перебирал их с сосредоточенным видом, пока, наконец, не достал небольшую стеклянную флягу с переливающейся голубоватой жидкостью. — Выпей это. — спокойно сказал он, протягивая зелье Сынмину. — Что это? — парень с подозрением взглянул на флягу. — Поможет вспомнить то, что пока скрыто в твоей памяти. — объяснил Вонджин. — Ты ведь чувствуешь, что есть что-то большее, чем просто эти сны? Сынмин сглотнул, ощущая странное волнение. Он чувствовал. Всегда чувствовал. Всё в этом мире казалось ему смутно знакомым, как будто он уже был здесь, уже знал этих людей… И теперь ему представился шанс узнать правду. Он взял флягу, глубоко вдохнул и залпом осушил её. Сначала ничего не произошло. А потом… В глазах помутнело, будто он нырнул в глубину, но вместо воды его накрыли воспоминания. Их было слишком много, они сменяли друг друга, как быстро пролистываемые страницы книги. Сынмин увидел себя в другом мире. В академии. Он был одет не в привычную одежду, а в форму — строгую, с гербом, который он знал, но не помнил, откуда. Он спорил с Минхо. Тот что-то говорил про лес, а он подозревал его… Но затем картина сменилась: они уже не враги, Минхо смотрит на него с теплотой, и сердце сжимается от чего-то очень важного, но ускользающего. Следом вспыхнул другой эпизод. Он стоит среди людей в деловых костюмах. В его руках — ноутбук, а взгляд холоден и сосредоточен. Мафиози? Нет, он… хакер? Он работал на кого-то. Его команда — нет, не команда, семья. Чан, Хан, Феликс, Минхо, Чанбин, Чонин, Хенджин.— все они снова рядом, но в совершенно другом мире. И он снова чувствовал к ним что-то особенное. Воспоминания продолжали мелькать перед глазами, сливаясь в хаотичный поток образов. Лес, скрытый в тени деревьев. Блеск клинков, рассекающих воздух. Пламя магии, вспыхивающее на ладонях. Крики, рвущие тишину, и алые брызги крови на тёмной земле. Битва. Боль. Затем— резкий провал в пустоту. А потом… Он увидел Томою. Всё было так привычно — мягкий свет лампы, лёгкий запах антисептика, белый халат на плечах друга. Томоя что-то оживлённо рассказывал, его глаза светились радостью, но Сынмин не слышал слов. Всё казалось слегка размытым, будто воспоминание ускользало сквозь пальцы. Дверь в кабинет распахнулась, и внутрь вошёл Джэхен — с озорными глазами, в идеально сидящем костюме. Он что-то раздражённо говорил, его голос был полон недовольства, но Сынмин снова не мог разобрать смысл слов. На щеке Джэхена красовалась свежая порезанная рана, и Томоя, мгновенно сменив выражение лица, принялся его отчитывать за неосторожность. Так было всегда. Так было правильно. Но затем сцена изменилась. Пол был грязным, покрытым кровью, и на нём, не двигаясь, лежал Томоя. Лицо бледное, губы приоткрыты, но ни один звук больше не сорвётся с них. Следующая вспышка. Джэхен. Улыбается сквозь боль, его губы шевелятся, но Сынмин снова ничего не слышит. А затем тьма. Сынмин судорожно втянул воздух и закашлялся. Его руки дрожали, а в голове гремели отголоски всего, что он видел. Он поднял глаза на Вонджина, тяжело дыша. — Что… что это было? Вонджин спокойно смотрел на него, будто знал, что именно он увидел. — Твои нити судьбы, Сынмин. — мягко сказал он. — Они тянутся сквозь жизни.