Мой товарищ майор

- Рядовой Сомов. - Я! - Рядовой Зайчиков. - Я! - Вольно!       Вот уже 125 дней я нахожусь в армии. Каждый день похож на предыдущий. Прямо день сурка. По окончании вечерней поверки старшина роты подает команду «вольно», объявляет приказы и приказания в части, касающейся всех военнослужащих, наряд на следующий день и производит боевой расчет на случай тревоги, при пожаре и возникновении других чрезвычайных ситуаций.       В установленный час подается сигнал «отбой», включается дежурное освещение и соблюдается полная тишина.       Сон приходит моментально, потому что за день хочешь – не хочешь, а выматываешься настолько, что все тело само отключается, уже не спрашивая у тебя разрешения.       Наш распорядок, не сильно меняющийся ежедневно, выглядит так: подъем, зарядка, утренний осмотр, завтрак, а после этого по плану строевая подготовка, лекции и занятия. Занятия начинаются и заканчиваются в часы, установленные распорядком дня (регламентом служебного времени). На занятиях и учениях должен присутствовать весь личный состав полка, за исключением военнослужащих, находящихся в суточном наряде или привлеченных для выполнения задач, предусмотренных приказом командира полка. Потом обед, построение и доведение нового суточного наряда, снова занятия или бурная рабочая деятельность, прием пищи и наконец любимое время любого солдата. Так называемое свободное время. В этот момент нам разрешено заниматься спортом, приводить в порядок форму, читать, принимать душ и даже звонить близким. А после снова проверка личного состава, вечерняя прогулка (проводится с песней для поднятия боевого духа) и осмотр. Ну и конечно же…. - Отбой!       Вся моя размеренная жизнь изменилась на 126 день моей службы. Когда нас отправили на учения. Тогда я впервые осознанно увидел его – командира батальона. - Товарищ майор, 46-й танковый полк на общую полковую поверку построен. Командир полка капитан Орлов, - озвучил наш командир.       Мужик не плохой, только, как говорится, ссытся и глухой. Как его назначили командиром роты для меня одна из самых главных загадок армейки. Однако за четверть своей службы я понял одно – хочешь жить здесь спокойно – молчи. Мне, как человеку языкастому, это правило давалось ой как не просто. За свой язык я попадал и в наряды, и в драки, благо виновником был не я, поэтому выходил практически сухим из воды. Однако устав пришлось местами заучить, по приказу нашего обожаемого капитана Орлова. - Здравствуйте, товарищи, – раздался зычный голос майора и пред нами предстал сам Аполлон.       Нет, ну может со званием древнегреческому бога я погорячился, но он действительно был хорош собой: высокий, с военной выправкой, темными волосами и иссиня-голубыми глазами. Кожа его была загорело-смуглой, собственно, это было не удивительно, ведь на дворе стоял август месяц. Если на ком-то форма и может смотреться восхитительно, то вот этот человек.       Рассмотреть детали мне не удалось, это все, что я успел выцепить быстрым взглядом. С другой стороны, я сам же себя и одернул. Какого хера я вообще оцениваю мужика. Ранее за мной этого не замечалось. Сделал вывод, что все это от зависти. Ведь я не был таким красавчиком. Форма на мне висела. Да и черты лица были не такими правильными. Русые волосы с карими глазами, нос картошкой, борода не росла, как и другая растительность. - Здравия желаем, товарищ майор, - прокричали хором мы.       А дальше нас отправили обустраивать военный лагерь, в котором мы будем находиться около семи дней. Конечно, у каждого рядового есть своя задача. У каждого из нас она тоже была. - Ну почему мы не в палатках, - уныло шагал с нами Козленко, тихо ругаясь. - А ты хочешь, чтобы нас подорвали? Наша задача быть незаметными, а не сломя голову кидаться на врага с криками «лови меня, если сможешь», - ответил ему хохоча Зайчиков и остальные подхватили его шутку. - Зайчик, ты зануда! – хмыкнул Козленко, насупившись.       Когда именно настал момент, что мы Зайчикова стали звать так, никто не помнил, однако к нему обращалась вся рота только так, даже капитан. Конечно, со стороны это могло быть не особо привычным, особенно тем, кто не знал. «Зайчик, а ты не знаешь…», «Зайчик, помоги мне». Помню у нас даже был случай, говорю я как-то по телефону с сестрой, мы тогда в концухе сидели как раз, и я обращаюсь к нему: «Зайчик, подай журнал». Ой как сложно было объясниться, что не спидорасился я в армии, а так все его зовут. Неловко вышло в общем. Кстати, с Зайчиком мы были писарями, и почему нас вывезли на учения, (хотя до этого мы их пропускали), было неизвестно. В общем все было непонятно, но зато хоть какое-то разнообразие. Хотя, если бы меня спросили чему нас учат в армии, я бы ответил честно: картошку чистить, да траву косить и от снега чистить дорогу, так что если враг нападет, мы ему сможем и дорогу расчистить и пожрать дать. Во условия. - Э, пацаны, а вам какие девчонки нравятся? – все мигом порядком оживились.       Разговор о девушках – это услада для ушей. Я же задумался. А какие нравились мне? Дело в том, что мне было не важно. Сиськи, жопа есть и нормально. В жизни я никогда не влюблялся, а все мои подвиги самца заканчивались либо на сексе, либо на недельных отношениях, где после меня с треском бросали. Короче, не задалась моя личная жизнь.       В общем, на этом дыхании наш день и пролетел. Лагерь был разбит. Задачи получены. Окопы готовы. Хорошо хоть лето. - Рядовой Сомов! – раздался неподалеку голос командира, и все мигом утихли. - Я! – ответил я и сделал шаг вперед, скорее по привычке, нежели по команде. - На время учений ты будешь приставлен к майору как его помощник. Вопросы есть? - Никак нет, товарищ капитан! – отчеканил я.       Хоть я и сказал, что вопросов нет, однако их было много. Во-первых, какого хрена? Во-вторых, какого черта? В-третьих, а что делать то?       Все вопросы решил командир. Сказал, что тому нужен был писарь, а я являлся лучшим в нашем полку, поэтому и было принято решение отправить меня. Вот тебе и девки пляшут.       Допрыгался, рядовой.