Мой товарищ майор

      Третий день я окрестил – днем самодисциплины. Иначе я не знаю, как это назвать. Начнем с того, что каким-то странным образом мы с майором весь день пересекались. Нет, не просто, так-то мы весь день вместе находимся, я ведь его писарь. Неловкие касания руками, и другими частями тела. Я споткнулся, и комбат меня героически схватил и поставил на ноги. В его действиях не было нежности или намека. Резкие, жёсткие движения, четкие приказы. Он был идеалом лидера. И я, каждый раз, когда происходили такие касания дергался как ошпаренный, чем естественно вызывал недоумевающий взгляд комбата.       Сегодня нам предстояло посетить лагеря, проверить как поживают солдаты в условиях военной подготовки. Как же я обрадовался увидев Зайцева. Майор дал мне время осмотреть лагерь для отчета, и именно он проводил меня по всем важным точкам. - Зайчик, тебе как в окопе спится? - Да нормально, уже практически свыкся, - хмыкнул парень, но его мешкам под глазами я бы не поверил. - Да уж, не повезло, конечно, - протянул я, и мы молча продолжили осмотр.       Быстро составив отчет, и помахав парням из своей команды, я поспешил за майором и командиром, которые о чем-то непрерывно спорили вот уже десять минут. - Рядовой Зайцев лучший в отряде, - заверил его Орлов, и мужчина чему-то кивнул. - Да, Зайчик лучший, - улыбнулся я про себя и встретив осуждающий взгляд майора и командира заглох, осознавая, что громкость я не отрегулировал и сказал это чересчур громко. - Рядовой Сомов, ты что, из педиков что ли? – хмыкнул комбат, а я весь посинел, позеленел, покраснел, не зная, что и сказать.- Никак нет, товарищ майор, - не очень убедительно сказал я. – Просто мы все его так зовем, - попытки оправдаться усугубили положение. - Это так, товарищ Орлов? – перевел комбат взгляд на растерявшегося командира, тот гневно зыркнув на меня, отрицательно покачал головой.- Свободен, товарищ капитан. - Идиот, - процедил я сквозь зубы, следя как ретируется капитан.       Орлов скрылся так быстро, насколько это только было возможно. Остались мы втроем: я, майор и мое ушедшее в пятки сердце. Взгляд у него почему-то сделался безумно холодным и отрешенным. - Рядовой Сомов, вы назвали капитана Орлова идиотом? - Никак нет, товарищ майор, я военную тайну не разглашаю, - отсалютовал я, мужчина в ответ ухмыльнулся. - Не знаю кто из вас врет, но если ты голубой лучше правду скажи, мне такие подле себя не нужны, - неожиданно спокойно сказал комбат, а в моей голове тут же всплыли разные образы из снов, далеко не приличного характера. - Я не гей, - попытался все еще оправдаться я, сам не понимая, правда это, или нет. - Чтобы я больше от тебя такого не слышал.       Сказать, что я растерялся, ничего не сказать. Нет, понятно, что гомосексуальные связи порицались в нашем обществе, но открытого гомофоба я встречал впервые. Такой реакции я не ожидал. Развитое воображение подкидывало картинки, как я признаюсь, что у меня на него стоял член и он достает оружие и стреляет в меня, я погибаю и никто даже не узнает истинной причины почему.       Если до середины дня я шугался каждого нашего прикосновения из-за своих фантазий, то теперь я боялся даже на метр приблизится к комбату, как будто ожидал, что он резко научится читать мысли и все-таки убьет меня. Однако, майор этого как будто и не замечал, что меня очень даже радовало, хотя в мыслях я зарекся об этом мужике даже мечтать. Ну его…       Хотя повышенный, с детства, уровень любопытства все еще бился в экстазе, чтобы узнать почему же он так невзлюбил геев. Но спрашивать такое смерти подобно, поэтому следовало просто помалкивать и все. - Рядовой, давай отчет, - приказал Журавлев и я растерялся. Дело было в том, что в состоянии ближе к критическому я очень плохо соображал, и поэтому, перетрусив сегодня на славу, до конца еще не закончил отчет, который так требовательно ждал комбат. – Ну, где отчет?!       Его голос раздался громом по палатке, а я уже мысленно заказывал себе панихиду на кладбище. - Я еще не закончил, - промямлил я себе под нос, надеясь слиться с палаткой как хамелеон, чтобы не видеть осуждающий взгляд майора на себе. - Причина? – что взгляд, что голос отдавали такой сталью, что мне становилось не по себе. - Большое количество материала, - соврал я, тяжело вздыхая. - Даю десять минут дописать, - гаркнул майор и вышел из палатки.       Знаете вот это чувство, когда учительница выходит из кабинета и ты судорожно пытаешься списать все, что имеешь в шпаргалке? Вот примерно такое же происходило сейчас у меня. Только шпаргалкой служил уже готовый отчет по двум базам, из которого я и пытался состряпать что-то вменяемое. Вроде как у меня даже это вышло, поэтому, когда комбат вернулся, я отдал ему документы. Удовлетворенно хмыкнув, он скомандовал: - Сто отжиманий, рядовой Сомов, - я потупил взор не понимая, шутит он или нет. – Упал, отжался! – гаркнул мужчина и я понял – не шутит.       Это был всего третий день, а я вообще полностью запутался, что за биполярное расстройство у этого прекрасного мужика. То он общается с тобой нормально, то за оплошность гоняет ссаными тряпками.       Сделав выводы, что он мужик суровый, я упал отжиматься, в голове собирая все маты мира, которые только существуют.Твою мать, еще четыре дня….