Будни айдола купидона

      Вибрации от музыки чувствовались даже за кулисами. Чан осторожно спустился по ступеням с платформы и помог следовавшим за ним друзьям.       — Сейчас будет пятнадцатиминутная игра с залом, ребята, соберитесь! Вы большие молодцы! Два часа концерта мы преодолели! Ещё примерно час, и марафон в Токио будет завершён! — менеджер Сен протягивал каждому мемберу воду.       Чонин остановился около любимого и сделал шаг в сторону с ведущей к гримеркам дорожки. Он жадно припал к бутылке, осушил половину, а остатки вылил на голову. Всё равно ассистенты будут поправлять прически. Рядом очутился Минхо и, похлопав по спине Чана, обнял Чонина.       — Мелкий, ты как? Всё хорошо? — он удержал Чонина за плечи и направился в комнату отдыха.       Чан не торопился и всё ещё стоял около сцены, голова кружилась, хотелось хоть минуту не двигаться. А когда он, наконец, собрался с мыслями и добрался до комнаты, все мемберы распласталась по диванам и старались даже не шевелиться. Случайно или специально ему оставили место около Чонина. Но на какие-то ласки или хотя бы обнимашки сил не хватало. Чан просто плюхнулся на сидение и откинулся на колени любимого.       От своих они уже не скрывались: точнее, спалились перед всеми шестью друзьями. Чан почувствовал руки любимого на лбу и закрыл глаза, ощущая, как Чонин пальчиками перебирает ему волосы. А воспоминания эпичного «провала» заставили губы Чана растянуться в улыбке.

***

Три месяца назад. 20 августа 2024 года.

      Сквозь гудевшую в наушниках музыку послышался стук в дверь. Первая мысль «почему не звонок?» сменилась возмущением. На улице стояла предрассветная мгла, а кто-то смелый ломится к ним. Чан нажал пробел на клаве, останавливая проигрывание мелодии, и прислушался. Стук повторился и добавился какой скрежет.       Экран домофона показывал выбеленое в темноте лицо Сынмина. Чан тут же нажал кнопку, впуская ночного гостя.       — Ты чего так поздно? — он пропустил друга в дом, а сам выглянул на улицу, всматриваясь в темноту.       — Так на ужин! Ты же писал, что вкусно замариновал мясо! — Сынмин озорно улыбнулся, прошел в коридор, скинул лёгкую ветровку, поменял кросовки на тапочки и направился на кухню.       — Вообще-то приличные люди на ужин приходят часов в семь, но не как не в три часа ночи. — Чан закрыл дверь на замок и ещё сверху накинул цепочку. — Ты вообще на время смотрел? Мы с Йени уже всё мясо слопали, — он усадил Сынмина на стул, всучил мандарин и занялся приготовлением чая.       — Я был у ваших соседей, — и поиграл бровями.       — А чего тогда не остался? Хёнджин опять вам помешал? — Чан наполнил и поставил чайник, затем направился к холодильнику.       — Да нет, он умотал к Феликсу, — Сынмин посмотрел на фрукт в руках и начал машинально его чистить. Чан улыбнулся, заметив это, и принялся доставать из недр холодного царства всё, из чего можно сделать сандвичи и пару сырых кусков мяса. Сейчас пошаманит и будет вкусно.       — Тогда ты всё же зря оставил Чанбина в одиночестве, — Чан перенес все продукты на стол перед другом. Он первым делом решил нарезать на небольшие кусочки мясо. До прихода Сынмина он просидел за компом часа три не разгибаясь, следовало подкрепиться. Ему хотелось добить оранжировку до утреннего визита в студию.       — Он сегодня так вымотался в тренажерке, что за просмотром фильма практически спал. Но старался ради меня, — Сынмин отодвинул очищенные дольки мандарина и соорудил себе просто гигантский бутерброд.       — И ты использовал мое приглашение, как предлог уйти? — Чан отвернулся, взять кружки и положить мясо на электрогриль.       — Ну мы всё же посмотрели фильм, — Сынмин поиграл бровями, — я рассказал сказку на ночь и свалил. Чанбин предложил переехать к нему, но я пока раздумываю.       На кухне наступила уютная тишина. Когда на чайнике щёлкнул выключатель, парни вздрогнули. Чан радовался за друзей, вот у кого взрослые зрелые отношения. Этим точно стрела купидона-мазилы ни к чему. А вот в самого Хёнджина бы Чан стрелой запустил, да ещё и арбалетом по лбу надавал.       — Так, давай останешься здесь, переночуешь, отдохнёшь, утром ещё раз всё обдумаешь, — Чан подтолкнул кружку с горячим чаем в руки друга, — как говорится «прежде всего, подумай об этом после того, как заснешь».       — Хорошо, я в гостиной вашей полежу, мешать не буду. — Сынмин поднялся из-за стола, отнёс пустые чашку и тарелку в раковину и направился к дивану.       — Зачем в гостиной, иди в комнату к Чонину, — Чан сначала сказал, потом подумал и чертыхнулся. Но было поздно. Сынмин уже успел подняться и открыть дверь в первую спальню. Да так резво, видимо заметил мимолётный испуг на лице Чана.       — А он где? — Сынмин замер около заваленной мягкими игрушками кровати и с прищуром посмотрел на Чана. — На свидании что ли?       — Ага, как же, отпущу я его, спит он, — Чан ответил хитрой улыбкой и подмигнул. Что уж скрываться, раз такой шанс выпал, стоит воспользоваться. Сынмин сорвался с места и быстро добежал до спальни Чана, открыл дверь и замер, с умилением рассматривая увиденное. Чонин подгрёб под себя гигантское розовое одеяло, совсем не вписывающееся в интерьер комнаты, и безмятежно спал в любимой черной футболке Чана.       — Я обязан отправить это в чат, — Сынмин вытащил телефон и сфотографировал друга.       — Только попробуй выложить, — Чан подошёл со стопкой сменой одежды и полотенцем и спокойно с улыбкой показал кулак.       — Поздно! — Сынмин развернул телефон экраном к другу и с вызовом посмотрел на Чана.

***

Три месяца спустя. 17 ноября 2024 года.

      — Народ, вы сильно не расслабляйтесь, сейчас набегут изуверы с костюмами. У нас дальше Ай лайк ит, с выходом в фан зону! Помним о мерах безопасности! — Минхо притянул к себе Джисона и стал массировать ему плечи.       Чан даже позавидовал: так открыто проявлять симпатию он пока ещё не решался. Хоть ребята и в курсе, но пробегающие мимо помощники не должны ничего узнать. Вот когда он соберётся с духом, исполнит запланированное, тогда и посмотрим. А сейчас, прогоняя воспоминания о ночном визите Сынмина, Чан сосредоточился на нежных поглаживаниях Чонина.       Спустя пять минут в их тихой гавани стало слишком шумно и многолюдно: менеджер Сен с ассистентами и гримёрами привезли вешалку-стойку с новой партией костюмов. Чан нехотя встал с колен любимого и снял с себя всю одежду, так как ему уже подсунули под нос серебряные шорты с футболкой. Он лишь мельком скользнул по гибкому стану Чонина, который щеголял своими белыми боксерами и пытался быстро влезть в комбинезон.       — Так, не забываем про игрушки! — смешливый парнишка с объемным пакетом стоял на выходе и протягивал всем по паре мягких брелоков. Чан вытянул руку и получил свою порцию пушистиков. Рядом тут же очутился Чонин с пристёгнутым на лямку комбинезона мишкой.       — Готов? Ещё рывок и будет неделя отдыха! — он взял Чана за руку и потянул в закулисье.       Там они разделились, Чонин в сопровождении охраны спускался в фан зону, а Чану предстояло отжигать на сцене. Как же он переживал за своего шабутного макнэ: мало ли какие идиоты могут быть среди фанатов! Но и отвлекаться, искать взглядом и следить за каждым его движением не получится: темп второй части концерта нарастал, они переходили от песни к песне. Ещё чуть-чуть и можно убедиться, что Чонин не пострадал. Проверит лично каждый сантиметр его тела!

***

      Они уляли уже час. Чонин кутался в теплый шарф, а Чан листал в телефоне только что сделанные фотографии.       — Чан! Смотри! — голос любимого вывел из задумчивости, а стоило поднять голову, как стала понятна его восторженная реакция: с неба большими хлопьями спускался первый снег! Чан подошёл к партнеру и обнял его.       — Загадывай желание! — он развернул к себе закрывшего глаза Чонина, убедился, что они одни, и нежно поцеловал нашёптывающие желание губы. — Загадал?       — Да! А ты? — Чонин с любопытством посмотрел на Чана и потянулся за вторым поцелуем. Они находились на закрытой территории в частном загородном клубе, если их кто и увидит, то не сможет рассказать. Персонал клуба при найме подписывает соглашение о неразглашении. А остальные гости и сами не хотят светиться.       — Моё желание может исполниться уже сегодня вечером, так что я загадал для тебя ещё одно, — Чан притянул любимого за голову и поцеловал.       Они уже три дня отдыхали всей группой в этом клубе, н,о разбившись на парочки, встречались лишь на обедах и ужинах. А сейчас Чан услышал знакомый голос, смех и свист.       — Эй! Вы хоть до номера дойдите! — Минхо тянул Джисона за руку в их сторону и усилено махал друзьям, чтобы точно быть замеченным.       — А ты нас не отвлекай! — Чан неохотно отстранился.       — И вообще, вы же собирались три дня из постели не вылезать! Что тогда гуляете тут в сумерках? — Чонин подлез под рукой любимому и прижался к его боку.       — Так вообще-то три дня уже прошло, — Джисон показал язык другу.       — Чан, мне Хёнджин сказал, что ты искал меня, вот мы и нашлись, — Минхо внимательно посмотрел на лидера.       — Да, Минхо, на правах старшего в нашей группе, ну после меня. Я хочу у тебя спросить, — Чан отстранил от себя Чонина, который сдвинул брови и как-то странно посмотрел на любимого. Как будто ожидал подвоха.       — Что именно, спрашивай, — Минхо же сразу понял, о чем речь. Он так же чуть отстранил своего партнёра, шепнув ему пару слов на ухо.       Чан расправил плечи, сделал шаг назад, оказавшись перед Чонином на расстоянии вытянутой руки. Набрал полные лёгкие воздуха, и на выдохе опустился на одно колено. Он уже не видел, как Джисон отошёл вбок и достал телефон. Он не видел, как серьезно смотрел на него Минхо. Лишь лисьи удивлённые глазищи любимого притягивали всё его внимание. Чан встряхнул головой и посмотрел на Минхо.       — Минхо, я прошу у тебя разрешения на брак с Ян Чонином.       — Я, Ли Ноу, на правах старшего даю свое согласие, — Минхо улыбнулся и отошёл к партнеру. Он слышал телефонный разговор Чана с отцом Чонина пару недель назад и знал о серьезных намерениях друга. А Чан повернул голову в сторону Чонина и достал бархатное сердечко.       — Йени, я люблю тебя! — Чан открыл коробочку: на синем бархате оказался шедевр ювелирного искусства. На первый взгляд это простой ободок, но если всматриваться, то становилось понятно: по всей поверхности нанесена алмазная гравировка. Тончайшие зимние узоры с мелкими бриллиантами на завитках.       Чонин сначала не поверил в происходящее, но потом судорожно закивал и плюхнулся на оба колена перед Чаном.       — И я тебя люблю! Чан! Я согласен! — он вытянул колечко и подставил руку.       — Мой! — Чан спрятал коробочку в карман, аккуратно взял украшение и надел на безымянный пальчик жениха. Чонин тут же стал рассматривать руку, любуясь изящной работой ювелира. А Чан любовался им самим: щеки на лёгком морозе раскраснелись, снежинки припорошили пальто, шарф и волосы.       — Поздравляем! — голос Минхо вывел Чана из задумчивости, он поднялся с колена и потянул Чонина за собой: нечего на холодной земле стоять.       — Спасибо, — Чонин смущённо прижался к жениху, который что-то прожестикулировал друзьям, и притянул любимого для поцелуя, пробормотав в губы «исполнил я твоё желание?» и получив ответное «угу».

***

      На улице только зарождался рассвет, Чонин, не скрываясь, зевал и практически спал, пока Чан вёл машину. Обычно разговорчивый сегодня макнэ на удивление молчал. Чану даже показалось, что он нервничает.       — Всё хорошо? — он дотронулся рукой до коленки любимого, внимательно следя за дорогой.       — Да, я просто сонный, — Чонин потянулся как котенок, и клюнул поцелуем в щеку.       — А то я уже переживаю, что может ты передумал, или я тороплю события? — Чан повернул направо и поискал место для парковки. Они подъехали к дворцу бракосочетания к семи утра. Чан ещё похвалил себя да дальновидность, когда год назад предложил и поспособствовал Чонину получить австралийское гражданство. Поэтому сейчас они спокойно подали через портал заявку на регистрацию брака и, отпраздновав новый год с родителями Чонина, прилетели в Австралию.       — Нет. Что ты! Я счастлив! — Чонин поправил прическу, глянув в отражение бокового стекла.       — Ты из-за смены поясов всегда сонный и такой милый. — Чан наклонился к Чонину и поцеловал его. — Пойдем, лучше нам быть первыми.       — Но ещё полчаса до открытия! Мы рано приехали, — Чонин нажал кнопку на сидении и максимально откинул его назад, практически до лежачего положения.       — Тогда предлагаю провести это время с пользой, — Чан повторил маневр любимого и заблокировал двери. Благо машина была в круг тонирована, и при большом желании их никто не увидит.       — Я тут кое-что понял, — Чонин хитро посмотрел на жениха, — ты меня-то не спросил! Оказывается, родителям моим звонил, у всей группы спросил! Разрешение своих родителей тоже получил! Но меня-то!?       — А что мне тебя спрашивать? Ты мой! — Чан запустил ладонь в идеальную прическу Чонина, создавая творческий беспорядок, — другого варианты и быть не может! Ведь я люблю тебя!       — А когда это случилось? Расскажи? На Мета Гале? После того мероприятия ты стал другим, я увидел в твоих глазах желание. — Чонин развернулся в пол оборота и отстегнул ремень безопасности, чтобы было удобней.       — Нет, намного раньше, когда был первый концерт в рамках тура Анвейл тур «Ай эм». Я видел, с какой отдачей ты выкладывался на сцене, как ты, стиснув зубы, оставался в студии звукозаписи, если тебе не нравился какой-то кусок песни. А на Мет Гале я просто набрался смелости. — Чан нежно дотронулся до губ и, получив разрешение, углубил поцелуй.       Он медленно растягивал многочисленные пуговки на рубашке Чонина, а потом плюнул на это дело и перетянул любимого на себя, практически усаживая его на свои бедра. Поймал левое запястье Чонина и расстегнул пуговки на манжете, повторил всё с правой рукой, продолжая целовать своего будущего мужа.       — Мой! — шептал Чонин, так же избавляя его от одежды.       Чан прикусил пульсирующую венку на шее и стянул с себя через голову рубашку, помог так же избавиться от сорочки Чонину.       — Чувствуешь любовь, В этой темноте ночной? Чувствуешь любовь? Ты, в курсе, что тебя оставить воли нет. — Чан пропел кусок припева, он знал, что Чонину эта композиция нравится, и раньше думал, что из-за участия Хёнджина. А недавно макнэ признался, что всегда считал эту песню признанием Чана в любви и ревновал к «придуманому» возлюбленному.       — Почему ты вспомнил её сейчас? — вот опять надул губы и даже выпрямился, отстраняясь от Чана.       — Потому что, я её написал в тот период, когда осознал, что смотрю на тебя не как на макнэ. — Чан ухватил любимого за талию и притянул к себе. Чонин упёрся локтями в подголовник водительского кресла по обе стороны от головы Чана и прижался губами для поцелуя.