Gimme! Gimme! Gimme!

— Тренер, погнали в бар! Нам сегодня можно. Джеймс любит своих сокомандников — они ему как семья. Но заваливаться к нему на кровать, когда он почти готов ко сну — значит нарушать его личное пространство. То есть Шон, самый мелкий из них, знал, что его швырнут на пол, как слепого котёнка. Джеймс так и делает. Остальные четверо парней, ютившиеся в съёмных 46 метрах квадратных, начинают ржать, но и не думают посягать на спальное место старшего товарища. — Тренер, ну реально, бои прошли ахуенно, — канючит второй по старшинству в группе — Рори. Большие детские глаза идут в комплекте с широкими плечами и ростом под два метра. Что он забыл в борьбе — никто не знает. — Награждение только завтра, а оттянуться нужно прямо сейчас. — Тсем более тхы са нас-с в отхветхе! — подхватывает Том. Его тяжело понять из-за выбитого в первый день соревнований зуба — произошло это даже не на ринге, а при неожиданной встрече со знаком «Осторожно, дети!». — И ты единственный, кому продадут пиво. Рори восемнадцать стукнет ток через неделю, — висящий вниз головой Терри кидает кроссовок Тома от балды в приоткрытое окно, не целясь. Попадает. — Бля. — Тхы ахуел? Начинается потасовка. Заканчивается она быстро, как только Джеймс за шкирку выталкивает Терри за дверь в поисках кроссовка Тома, а его самого усаживает в кресло под бок Рори. Том даже вдохнуть не в состоянии, оказавшись зажатым между Рори и подлокотником. Все затихают. Слышатся только свист тяжелого дыхания Тома и ругательства Терри с улицы. Кажется, он свалился в кусты. Джеймсу в мае исполнилось девятнадцать, он самый старший в их клубе в Каслноке. Работает помощником главного тренера, которого знает со дня основания клуба в 1987 году. Тот ему как отец родной, только спиваться постепенно стал после смерти жены. Джеймс так становится в какой-то степени и тренером, и Тренером. Его так даже Рори называет, хотя разница в возрасте у них всего год. Как иногда затирает Шон про то, что с большой силой приходит большая ответственность, так и Джеймс тире Тренер ощущает обязанность следить за парнями не просто как за учениками, а как за младшими братьями. Но вот они оказываются через океан от дома в Сандерленде на соревнованиях юниоров ММА, как в первый день Том выбивает зуб, из-за чего не может выйти через час на бой. Шона едва не дисквалифицируют — в нём бушуют гормоны 16-летнего подростка с улицы, когда местная команда дружным строем подстегивает его за невысокий рост и звонкий голос. Терри в отместку и на радость мелкому выкидывает их спортивные сумки в канализационный люк. Воняют потом ребята, будь здоров. Джеймс мечется все эти дни туда-сюда и, кажется, стареет на десяток лет. Пиздячки пацанам приходится вставить знатной, конечно. Но он тоже не железный. Еле сдерживает в себе смех, когда сандерлендцы проходят мимо и от них исходит зловоние всего города. Сегодня все бои позади, а у Терри и Рори — первое и второе места. Все живы и здоровы, кроме Тома и его выбитого зуба. Всем в школе он потом скажет, что это произошло на ринге, а не при встрече со знаком. Награждение действительно только завтра. После него их сразу отвезут в аэропорт на самолёт до Дублина, а там вдобавок несколько часов езды на автобусе до Каслнока. Парням нужно отдохнуть. Да и Джеймс ещё вчера был восемнадцатилетним — он всё также остаётся подростком и хочет иногда помимо работы, соревнований и поступления в колледж иногда выбираться выпить и потанцевать. Решено. — Собирайтесь, — сдаётся Тренер внутри него, и Джеймс идёт в ванную: уложить волосы так, чтобы они казались растрёпанными, будто он с ними ничего не делал на самом деле. Он даже надевает на левое ухо любимую серьгу, подаренную сестрой на день рождения. Джеймс выглядывает из ванной. Наблюдает за тем, как его подопечные, как карапузы, бегают впопыхах по комнате в поисках широких джинс, выжигающего глаза одеколона и собирают разбросанные по полу квадратики презервативов, будто им действительно перепадёт. — Никакого повышения и понижения градуса. Быстро не пить, закусывать, соблюдать водный баланс, — на выходе говорит парням Джеймс. Те клятвенно кладут руку на сердце, кивают, а в голове Джеймс уже планирует, как будет потом всех вместе собирать по разным углам в состояниях нестояния. Они вытаскивают Терри из кустов. Том забирает свой кроссовок, перед этим хорошенько дав потерянной обувью подзатыльник виновнику, и с гоготом убегает вниз по улице. Терри, естественно, бежит за ним, крича вдогонку что-то типа «смотри по сторонам, придурок» и «второй зуб выбьешь, дурилка». Всё проходит достаточно неплохо. Джеймс показывает удостоверение личности, Рори своим ростом и мышцами доказывает, что не малолетка. Остальные проскальзывают мимо, точно ниндзя. Даже к Шону вопросов нет — надел кроссовки на платформе. В баре, который ближе всех к их съёмной квартире, какой-то вечер песен ABBA. Разношёрстные парни и девушки двигаются в такт музыки не только на танцполе, но и у бара, и за ним, пританцовывают под ремиксы шведской группы даже в курилке. Все веселы и дружелюбны, отчего Джеймс напрягается. Но, сканируя обстановку и людей вокруг, он убеждается, что из вредного здесь только сам алкоголь заведения и косяки марихуаны, которые раскуривают на улице. Никто даже не вдыхает дорожки хмурого или чего похуже. Сначала Джеймс думает, что собравшиеся здесь — хиппари. Но на сцену выходит броско одетый мужик в парике и с макияжем, запевая «Mama Mia». И Джеймс понимает, что они в гей-баре. Рядом в подтверждение его догадки целуются две девушки, и делают это они не как лучшие подружки. Джеймс выдыхает. Значит, парням точно ничего не перепадёт. Главное, следить, чтобы они никому не ответили на флирт кулаком в глаз. Но его ребята любят комплименты. И Терри однажды на прогиб кинула активистка-лесбиянка Энни из качалки напротив его дома, потом он брал у неё уроки. У Рори вообще кот — гей. Так что проблем быть не должно. Разочарование — да, но проблем — нет. Том всё-таки цепляет девчонку, кажется, она особо и не понимала, в каком баре находится. Её в принципе очаровывают свистящие звуки Тома и его рассказы о боях и о том, как ему выбили там зуб. Терри и Шон давятся пивом не то от смеха, не то от зависти. Рори рядом потягивает светлое нефильтрованное и выслушивает спивающегося в одиночку парня, которого минуту назад бросили. В общем, все находятся в поле зрения их Тренера. Тут начинает играть синтезатор, по нарастающей добавляются ударные, и все устремляются на танцпол. Том уже там зажимается с увлечённой им девчонкой. Шон и Терри утаскивают Тренера в центр танцующей толпы. А Рори подпевает со своего места, подбадривая этим брошенного беднягу. Терри и Шон больше пародируют шведских исполнителей, нежели танцуют. Джеймс, выпивший пару стаканов пива, посмеивается над ними, но внезапно осекается. Чувствует, как на него смотрят. Он разворачивается и встречается взглядом с парнем. Если быть точнее с мальчиком — пусть он, скорее всего, одного роста с Джеймсом, но округлое лицо и серые почти голубые глаза выдают в нём ребёнка. А блондинистая шевелюра настолько светлая, что малолетние диснеевские принцессы могут позавидовать. Он кажется младше Шона, лет пятнадцать, не больше. Шведки начинают петь: «Господи, пошли мне мужчину в эту полночь». Блондин продолжает сверлить его глазами, пританцовывая. Джеймс смотрит в ответ, признаёт, что не может оторвать взгляд, но отрицательно кивает, не забывая недоумённо выгнуть бровь. Парень напротив закатывает глаза и начинает двигаться в сторону выхода. У самой двери он оборачивается, смотря идёт ли за ним Джеймс. Джеймс действительно идёт и выходит из бара следом. Самого блондина находит в курилке, где тот скручивает косяк. Джеймс подходит в тот момент, когда малец затягивается и выдыхает облако ему прямо в лицо. Джеймс от такого внезапного приветствия закашливается. — Баланс травы и табака. Пятьдесят на пятьдесят, — говорит блондин и затягивается снова. — Хорошо горит, в голову жёстко не въёбывает, но как легко после становится. Будешь, мистер «Я пришёл в гей-бар, чтобы поднимать свои ебейше густые брови в ответ на флирт»? Джеймс смеётся искренне. Берёт протянутую самокрутку, слегка касаясь чужих длинных пальцев, и затягивается. Наступает лёгкость, не кайф или эйфория, просто тело и главное мозг немного расслабляются. Это приятно. — Разве ты флиртовал там, мистер «Протыкающий насквозь взгляд», — парирует в ответ Джеймс. — Зато сейчас — да, — парень опирается плечом о стену и подмигивает. — Ты уроки-то сделал: нарисовать свою семью с помощью макарон там, приготовить кексы или что ещё сейчас задают в средней школе? — Джеймс возвращает косяк обратно, опять касаясь пальцами чужой ладони, но в этот раз чуть дольше. — Мне 18, — выпаливает слишком резко парень. — И в каком году ты родился? — ехидно спрашивает Джеймс. Блондин на секунду задумывается и промахивается на год, ляпнув: «1976». — Ты задумался. Никто не задумывается над годом, когда он родился, — парень в ответ фыркает и закатывает глаза. — Шестнадцать, — говорит он, но Джеймс всё равно видит, что тот врёт. — И как зовут тебя, мистер «Достиг возраста согласия»? — Рэй, — ухмыляется блондин. — Не уверен, что твоя ирландская задница выговорит «Рэймонд», не запнувшись. — Задница у меня что надо. — И как зовут Её Величество? — Тренер. Джеймс не врёт, его, кажется, буквально теперь зовут Джеймс Тренер Фаррел. Просто не договаривает, как и пацан перед ним. То есть Рэй. — Тебя очевидно не любят родители, — хмыкает Рэй и тушит тлеющий косяк о стену бара. Ветер холодит открытую кожу. Чужая ладонь наоборот прожигает клеймо на груди, появившись из ниоткуда. Она хватает ткань майки и тянет на своего хозяина. От внезапного толчка Джеймс подаётся вперёд— его губы накрывают губы Рэя, прикусывая нижнюю и верхнюю поочередно, но не заходя дальше. Рэй отпускает майку Джеймса, но руку не убирает. Губы продолжают гореть. — Дальше у нас всё равно не зайдёт, Тр-ренер, — разочаровано хмыкает Рэй, похлопывая Джеймса по груди. — Можешь вызвать мне такси, и мы в расчёте. Будто услышав слова Рэя, такси подъезжает к бару. Оттуда вылетает трое девушек и сразу скрываются за дверьми бара. Рэй мгновенно оказывается на заднем сидении машины и поворачивает голову в сторону Джеймса, выгибая бровь. Джеймс сдаётся. В нём просыпается Тренер, которому жизненно необходимо, чтобы мелкий шантажист добрался до дома целым и невредимым. Он подходит к машине и протягивает пару фунтов Рэю. Тот улыбается и подмигивает. — До встречи. — Надеюсь, больше не увидимся. Такси уезжает. Из бара вываливаются четверо его парней. — Тленел, я влюбифся, — чуть не плачет Том, готовый взлететь на крыльях любви. Рори и Терри уверено удерживают руками его на земле. Шон без стеснения ржёт над сокомандником. — Понимаю, — отвечает Джеймс и смотрит вслед удаляющемуся такси. Никто не понимает, почему Джеймс понимает. Наверно, по-отечески понимает. Вот это ребята понимают. Он же буквально им батя, даже если ему всего девятнадцать.