Я вижу её

В доме Поттеров нередко царил легкий бардак, но в лавке Лили было чисто, как в больнице Святого Мунго. Она убиралась не из любви к порядку и не для того, чтобы произвести впечатление на покупателей. В любых действиях Лили руководствовалась единственным принципом: «Так лучше для зелий». Еще до того как Гарри научился выговаривать букву «р», он узнал, что крупинка толченого болеголова, прилипшего к ложке после варки предыдущего зелья, может превратить напиток живой смерти в кислотно-зеленую жижу, насквозь прожигающую котлы. В четыре года он научился отличать когти нюхлеров от ногтей пикси, а в семь — помешивать варево тридцатью разными способами. Он не любил зельеварение так, как, например, квиддич, но атмосфера лавки казалась уютной и ему нравилось проводить время с мамой. К тому же, у него были свои причины, чтобы почаще посещать в Косую Аллею. — Хватит лежать на столе. Еще немного, и тебе придется носить вторые очки, — пожурила мама, как только распрощалась с последним покупателем. — Я уже почти все. — Гарри… Вздохнув, он нехотя выпрямился. За спиной опасно звякнули пустые склянки. То ли Гарри рос слишком быстро, то ли места в лавке становилось все меньше, потому что мама не переставала экспериментировать, заказывая вперемешку магические и магловские инструменты. — Ты меня сразу поспрашиваешь, или я сначала схожу к мистеру Малпепперу? — А что ты сегодня учил? — Таблицу умножения. — Папе вечером расскажешь, — потеряв интерес, ответила мама и стала заполнять журнал продаж. — Деньги вон там. Зная, что папа, как обычно, поверит на слово и потреплет его по голове, Гарри захлопнул недоученную таблицу, схватил с тумбы парочку блестящих сиклей и вышел на улицу. До угла он шел медленно, потому что мама могла следить за ним через окно, а затем рванул, пробегая мимо издательства, магазина «Все для квиддича» и тошнотворно-желтого крыльца аптеки мистера Малпеппера. Он затормозил около узкого просвета между домами и, убедившись, что никто не смотрит, занырнул в Лютный переулок. Затхлый воздух на улице — явление противоестественное, но так оно и было. Гарри казалось, что пахнет здесь как в подвале его дома: плесенью, старой бумагой и сомнительными зельями в пыльных колбах. В это время дня народ сюда не заглядывал, да и идти было недалеко, так что минуту спустя Гарри оказался у нужной двери. Деревянная вывеска растрескалась, а позолота частично стерлась и поблекла, но надпись «Горбин и Берк» еще читалась. Гарри заметил, что на витрине появилось несколько странных клинков, изрисованных странными на вид рунами. Лампы еще не горели, и вместо магазинных полок он видел отражение собственного лица на стекле. Перебросив монетки в руке, Гарри вошел внутрь. Колокольчики издали зачарованный звон, напоминающий пение феи. Этот звук всегда вызывал у него улыбку. Полки, которые недавно пустовали, заполнились новыми товарами, но наученный горьким опытом Гарри обошел их широкой дугой. Том, как обычно, обнаружился на стуле в углу с такой ветхой книгой, что она вполне могла быть написана во времена, когда еще не потонула Атлантида. — Мне нужно десять грамм цветов молочая, корень душеволка и три драконьих чешуйки, — сходу выпалил Гарри, потому что один раз уже чуть не забыл, под каким предлогом сбежал из маминой лавки. — Я что, похож на аптекаря? — не поднимая глаз от текста на неизвестном языке, спросил Том. — Может быть. Я так давно не был в аптеке, что не помню, как они выглядят. — А я там бываю часто, потому что кое-кто таскает мои личные запасы. — Если ты ничего не дашь, мама поймет, что я врал, — Гарри все-таки не сдержал любопытство и протянул палец к медной лягушке, которая тут же раскрыла пасть и выпустила в комнату с десяток черных мух. — Очень этого жду. Давно пора надрать тебе уши, — Том потер висок двумя пальцами и невербально загнал мух обратно в статуэтку. Гарри положил деньги в гладкую черную монетницу и покачался с пятки на носок. Том еще несколько минут притворялся, что читает, но потом спросил: — Какой тебе молочай? — Понтийский. — Только не говори, что твоя мать опять взялась за трансфигурирующие зелья. Напомни ей, отчего умерла Пандора Лавгуд, — тихо возмущался Том, отправляя ингридиенты на весы. — Ты просто ненавидишь трансфигурацию, — Гарри забрал из его рук холщовый мешочек с эмблемой мистера Малпеппера. — У меня есть на то причины. — Расскажешь? Том не удостоил его вопрос вниманием и сел обратно на стул. Гарри взглянул на часы — еще пять минут, и нужно будет бежать обратно. Сложив локти на стойке у кассы, он поделился последней новостью: — В пятницу мы с папой пойдем покупать мне палочку. — Уже? А я думал тебе лет шесть. — А тебе сколько? Сто? — обидевшись, спросил Гарри. — Да. — Врешь. — Нет. Я каждый раз говорю: я слишком стар, чтобы терпеть глупого ребенка в своем магазине. Гарри прищурился. На вид Том был ровесником Тонкс, но, конечно, подростку не разрешили бы работать в Лютном переулке. Когда Гарри спросил, можно ли перестать стареть с помощью магии, папа сказал, будто эти чары столь ужасны, что о них не говорят вслух. Он не знал, во что верить, но даже не рассматривал вариант, в котором Том оказывался злым волшебником. — Расскажи мне про тот нож на витрине, — сменил тему Гарри, поправляя ногой расстеленный посреди торгового зала коврик. — О, его мне вчера продала одна сербская ведьма. Говорят, если убить им медведя, то шкура с него слезет сама собой. — Гадость какая! А этот фонарик? Том притворно вздохнул, но Гарри знал, что на самом деле ему тоже весело.

***

Состав их гриффиндорской компании был почти таким же, как Гарри и предполагал: Невилл и Рон были рядом с ним постоянно, Луна присоединялась как минимум на пару минут каждый день. Однако он и предоложить не мог, что к концу сентября в их команду вольется маглорожденная, которую они с Роном довели до слез в первый учебный день, а потом сами же успокаивали. Она все еще казалась Гарри ужасно вредной, но для девчонки была ничего, особенно в сравнении с Лавандой и близняшками Патил. — Вчера я прочитала, что на каждый из кирпичей, из которых строили Хогвартс, нанесли как минимум две защитных руны! Какое поразительное место! — Гермиона взмахнула руками, как ребенок, выбежавший на улицу ловить первые снежинки. Уроки у первокурсников заканчивались раньше, так что на школьном дворе не было никого, кроме них и писклявых птичек, которые склевывали с верхних веток последние коричневатые вишенки. Ветер был уже по-осеннему прохладным, но на солнце земля прогрелась достаточно, чтобы они сели прямо в траву. — А ты не скучаешь по маггловскому миру? Папа говорит, там много всяких интересных штук, — Рон почесал за ухом, явно не уверенный, насколько прилично задавать такие вопросы маглорожденным. — Я уже привыкла. Только до сих пор ищу выключатель каждый раз, когда захожу в комнату. И на зельеварении бы пригодился калькулятор и электронные весы. А еще… Нет, ничего. Гермиона остановилась, заметив непонимание на чужих лицах. Кроме Гарри, конечно: Лили Поттер не стеснялась своего происхождения и брала от двух миров только лучшее. — А я скучаю по маминой еде, — еле слышно произнес Невилл. — Серьезно? Да здесь же обалденно кормят! — ужаснулся Рон, но Невилл потряс опущенной головой. — Это другое. Мама же это… мама. Гарри согласно кивнул, потому что с непривычки ее отсутствие не компесировали даже почти ежедневные посылки и письма, а потом испуганно взглянул на Луну. На ее месте он бы жутко расстроился, но она только привычно задумчивым голосом признесла: — Я скучаю по снаркам, которые живут на нашем дворе. Я каждый день поливала для них клумбу. Представьте как ужасно пить одну росу — она же быстро сохнет! — Я не видела ничего о снарках ни в одной книге, — нахмурила Гермиона пушистые брови. — Значит они не хотят, чтобы о них писали в учебниках, — подыграл Гарри, за что поймал благодарный взгляд Луны. — А по мне здесь все почти как дома: также шумно и везде мои братья. Хотя, я хотел бы поиграть в квиддич. Это нечестно, что настоящие матчи начнутся со второго курса! Дома мы играем во дворе почти каждое воскресение. Или каждый день, если Чарли заедет, — на одном дыхании выпалил Рон, будто заготовил ответ заранее. — А ты, Гарри? — По нашей лавке, наверно, — после короткой заминки ответил он. — Там здорово. Я много помогаю маме и хожу в гости во все магазины на Косой Аллее. Мистер Фортескью иногда дает мне мороженое бесплатно, я хожу к животным в «Волшебном зверинце». А еще там живет волшебник, который знает кучу историй и заклинаний, которых нет ни в одной книге! — Правда? А кто это? — удивился Невилл. Гарри прикусил свой длинный язык. Надо же было начать хвататься! Пару лет назад они с Невиллом играли целый вечер, а потом Августа Долгопупс позвонила его маме и сказала, что Гарри научил ее внучка плохим словам. Его за это не наказали: когда дело доходило до брани, вину всегда возлагали на Сириуса, но доверие к Невиллу было подорвано. — Вы его не знаете, — изловчился Гарри. — Я встретил его, когда мне было восемь. Заикнулся в камине и случайно попал в другой магазин. Он отвел меня в лавку. Теперь я иногда захожу в гости и он рассказывает что-то интересное. Ему пришлось изменить события. На самом деле он ввалился в «Горбин и Бенкс» и покатился кубарем, сшибая по пути стеллажи. Проклятые артефакты дымились, выли, вертелись волчком и даже кусались, но страшнее всего был нечеловечески зашипевший волшебник с красноватыми глазами. Он обругал его и бросил его на улице, как только вывел из Лютного переулка. Будь у Гарри хоть капля здравомыслия, он бы навсегда забыл туда дорогу, но Шляпа не зря отправила его в Гриффиндор. Через месяц он набрался храбрости и вернулся спросить, как продавцу удалось успокоить все эти проклятые вещи, не доставая волшебную палочку. Тогда же он считал с именной таблички, что у волшебника смешная фамилия Риддл. А ведь при первой встрече он испугался, что встретил воскресшего Салазара Слизерина. Том казался не таким уж жутким, когда никто не громил его магазин. С тех пор Гарри не мог забыть к нему дорогу. — Познакомишь нас? — спросила Луна. — Может, он знает, как прогнать с чердака нарглов. — Может быть, — пожал плечами Гарри, чувствуя горечь на языке от того, что приходится врать друзьям. — У меня тоже есть подруга, Пенни. Я бы познакомила ее с вами, но она, наверно, и не вспомнит меня через год. Ребята отвлеклись и принялись расспрашивать Гермиону о маггловских школах, а в голове Гарри завертелась совсем другая мысль: «А что, если Том тоже забудет меня до лета?». Глубоко обеспокоенный, Гарри поспешил в совятню сразу после ужина, чтобы успеть вернуться в Башню Гриффиндора до отбоя. Он исписал пол листа, рассказывая о своих впечатлениях о замке, и обещал заглянуть в Рождественные каникулы, если получится. Он боялся, что Букля вернется с пустыми лапами, но на завтраке вместе со сладким подарком от маминого филина он получил короткую записку со словами: «Хогвартс интереснее, чем ты думаешь. Попробуй найти Выручай-комнату». И хотя мама в письме сказала не отвлекаться от учебы, Гарри знал, что поиски этой комнаты будут гораздо интереснее Травологии. Он справится быстрее, если расскажет друзьям. А если не получится, Том наверняка даст подсказку. Теперь они могли общаться не только в «Горбин и Берк».