Я вижу её

Том открывал магазин после обеда и закрывал за полночь, подстраиваясь под ритм жизни Лютного переулка, поэтому Гарри предпочитал заглядывать к нему с утра, когда вероятность встретиться с какой-нибудь жуткой каргой была минимальной. Том в это время варил зелья, занимался исследованиями, учил древние языки — словом, был сосредоточен на своих делах и не настроен на разговоры. Гарри заходил в комнатку, расположенную за торговым залом, усаживался на диван со слизерински-зеленой обивкой и ждал, пока Том ненадолго закроет книгу, чтобы дать отдохнуть глазам или заварить чашку чая. В этот раз Том поднялся на ноги только для того, чтобы обрисовать рукой круг над полом. Его пальцы будто выделывали балетные па, и с кончиков сыпались золотистые искры. Это был неплохой трюк в замену бенгальским огням, но судя по возмущенному пыхтению Тома, это был не тот результат, на который он рассчитывал. — Что это за заклинание? Гарри, скинув ботинки, сидел с поджатыми ногами и читал маггловский журнал, на который его подписал Сириус. Это была история с картинками, в которой богатый мужчина в крылатом костюме ночами охотился на бандитов, почти как аврор. Разумеется, он отложил журнал в сторону сразу, как Том брезгливо скользнул глазами по обложке. — Простое агуаменти. Без палочки можно перемещать и трансфигурировать предметы, но не выходит создать что-то из ничего. «У других волшебников без палочки вообще ничего не получается, — подумал Гарри. — А у некоторых и с палочкой тоже». Однако это вряд ли утешило бы Тома, поэтому вслух он произнес: — Если ты не можешь этого сделать, наверное, это вообще невозможно. — Мне нравится твой подход, — усмехнулся Том и протянул ему шоколадную лягушку из вазочки. Гарри знал, что все сладости, которые здесь есть, покупаются только для него. — А почему не используешь палочку? Я ее даже не видел. — Потому что у меня ее нет, — нехотя признался Том, и сел на место, повернувшись к нему полубоком. В отсветах лампы черты его лица казались острее обычного, а на лоб спадал выбившийся завиток волос. — Как? — от удивления Гарри едва успел поймать лягушку, которая норовила выпрыгнуть в приоткрытое окно. — Ты ее сломал? Потерял? — У меня ее забрал один старый козел, — Том оскорбил кого-то впервые на памяти Гарри. — А почему ты не купишь новую? — Потому что хочу вернуть свою. «А почему не вернешь?» — подумал Гарри, но не стал спрашивать, потому что за этим явно крылась неприятная история. Ему было сложно представить волшебника, который мог обокрасть Тома. Чтобы ещё сильнее не портить ему настроение, Гарри попросил: — А акцио без палочки наколдовать можно? — Можно. — Научишь меня? — Не сегодня. Беги домой, пока дождя нет. — Ладно, — Гарри нехотя натянул кроссовки, потому что на улице и впрямь потемнело, как ночью. — Я в среду приду. Кстати, если тебе все-таки будет нужна палочка, можешь взять мою. — Я бы не советовал ей разбрасываться. Авроры могут считать последние заклинания. Представь, что я наколдую какое-нибудь темное проклятье, и все решат, что это был ты, — Том понизил голос, как любил делать, рассказывая истории проклятых артефактов из магазина, но Гарри не думал над ответом ни секунды. — Ты бы так не сделал, — пожав плечами, сказал он и вышел. Сквозь прозрачную дверь было видно, что дождь уже моросил, и Гарри натянул на голову капюшон маггловской толстовки, которую они купили с мамой во время последней поездки в Лондон. Он дернул за ручку, намереваясь бегом покинуть Лютный переулок, но врезался в грудь нежданного посетителя. Еще до того, как Гарри поднял глаза, он узнал в незнакомце Питера Петтигрю.

***

Четверка Мародеров превратилась в тройку с десяток лет назад, когда Питер так и не смог устроиться на работу в Министерство и пошел по кривой дорожке, но все-таки аврор и преступник до сих пор оказывали друг другу мелкие услуги, и ничего удивительного в том, что вернушийся домой папа был мрачнее тучи. — Джеймс, прошу тебя, не повышай голос! К тому моменту как мама услышала их и выбежала из мастерской в пристройке, Гарри уже десять минут сидел на диване и шмыгал носом, не в силах вставить ни единого слова. — Ты знаешь, что сделал твой сын? Шатался по Лютному Переулку! Папа ткнул в него пальцем, и этот жест был обиднее всего, что Гарри успел выслушать. Он понял, что своими побегами в первую очередь подставил маму. Родители и раньше ругались, когда Гарри обжигался об котел или покрывался сыпью от какого-нибудь токсичного пара. Папа считал, что лучше бы мама варила зелья дома и рассылала почтой, как раньше. Теперь появилось еще одно «против» лавки. Родители стояли, возвышаясь над ним, и Гарри чувствовал себя необычно маленьким. Он уже хотел признаться, что обманывал маму, подменяя мешочки из аптеки, когда она ошарашила его, ответив: — Я знаю. — Что? — Джеймс поправил очки, будто присматриваясь и проверяя, не подменили ли его жену. — Гарри просто заходит поздороваться. В этом нет ничего страшного. — Поздороваться? Ты хоть знаешь, какие подонки работают в Лютном Переулке? — отец зашагал по коврику туда-обратно между окном и креслом, что было очень плохим знаком. — Особенно Риддл! Лили, да он единственный, кого исключили из Хогвартса за последние сто лет! — Ну не из Дурмстранга же. Он был старостой до… несчастного случая, — Лили скрестила руки на груди, готовая стоять на своем хоть насмерть. — К тому же, знакомая Северуса работает в магазине напротив и присматривает за ними. — А ты, как обычно, веришь тому, что скажет Нюнеус. Этот мерзкий… — Джеймс, не при ребенке! Папа поочередно взглянул на каждого из них, после чего в прямом смысле махнул рукой и вышел. Хотя все кончилось относительно хорошо, в комнате будто витали остатки ссоры. Гарри наблюдал за тем, как извиваются в камине язычки пламени. Мама стояла, словно каменная, и успокаивала себя, глубоко дыша. — Спасибо, — решился сказать Гарри, и его голос от переживаний стал скрипучим и хриплым. — Чтоб ты знал, я очень разочарована твоим враньем, — ответила она так холодно, что на секунду напомнила тетю Петунию. — Извини. Я просто… я боялся, что ты меня не отпустишь, если я попрошу. — Я бы не пустила, — кивнула Лили, — но я твоя мать, и я знаю, как лучше. Я и сама бы не зашла в Лютный Переулок в одиночку. Ты знаешь, кто такая Плакса Миртл? — Хогватское приведение? — Гарри, съежившийся в комок, выпрямился из-за неожиданной смены темы. — Это девочка, чуть старше тебя, одинокая и несчастная. Когтевранка, как Луна. Она тоже носила очки. У нее были мечты и целая жизнь впереди, но твой друг убил ее в школьном туалете. То же самое чувство Гарри испытывал ночью, когда вздрагивал, думая, что теряет опору и летит в пустоту. — Что? Ты… ты же сказала про несчастный случай. Том — он… — Он преступник, у которого забрали волшебную палочку. Он не раскаялся за тридцать лет, и что бы ты о нем не думал, ты ошибся. Постарайся больше не злить своего отца. По ее тону Гарри понял, что этот вопрос закрыт раз и навсегда. Сгорая от стыда и обиды, он дал себе обещание больше никогда не обманывать маму. Хотя впереди было еще целое лето, до сентября он не сделал ни шагу в сторону Лютного Переулка. Рано или поздно Том должен был превратиться в смутное воспоминание, но месяцы шли, а этого все не происходило.