Боль не безлика

Decay (Prod. unknwnshi) — Tsunami J.

Вокруг Аогари Рейга нет ни единой тени. Академец прибыл во дворец с тяжёлым сердцем — наследный принц не оставил в приглашении ни единого слова, за которое можно было зацепиться — для чего пригласил?.. Айре не терпелось узнать о судьбе феерии, но удовлетворится ли его желание?.. Получив разрешение войти в покои наследника, академец прошёл внутрь, отвешивая низкий приветственный поклон, и в нерешительности замер подле двери — вокруг Рейга не было ни единой тени. А сам принц, наверное, впервые встречает гостей стоя, да ещё и в столь приподнятом настроении. — Следуй за мной, — и это — тоже впервые. Аогари Рейг крайне редко покидает свои покои просто так, да ещё и в чьем-то сопровождении; феер давным-давно облюбовал для прогулок свою часть дворца и королевский сад, но как только они покидают покои принца, Рейг направляется направо, вглубь величественного здания, проходя в узкую, ничем не освещенную галерею без окон — Айре и раньше замечал этот проход, остававшийся в любое время дня и ночи безлюдным, и не предполагал, куда он ведёт. Куда-то... в сторону покоев Его Величества?.. Её Величества?.. Её Высочества?.. Аогари Рейг ступает по каменным полам тихо, почти бесшумно, но шаги всё равно отражаются от стен глухим эхом. В тёмной извилистой галерее они одни — навстречу не попадаются ни слуги, ни придворные дамы, узкий проход шириной чуть больше метра заполоняет одно эхо от шагов двух ступающих по нему фееров. На стенах ни единого факела, галерея идёт будто полукругом, из-за чего Айре постоянно касается левым плечом стены, следуя на расстоянии в несколько шагов за спиной наследного принца. Довольно крутой поворот, за ним — ещё один, и глаза режет красноватый свет — окна выходят на запад, солнце вот-вот исчезнет за вершинами, предстающими вдалеке во всей своей величественной красе. Айре промаргивается, замечая знакомый интерьер — они вблизи королевских покоев. Рейг останавливается, медленно скользя взглядом по двум широким галереям, и негромко сообщает, что дальше они пройдут здесь. — Мы направляемся к Его Величеству? — поблизости ни-ко-го, оттого Айре и позволяет своему нетерпению вылиться в вопрос. Наследный принц немногословен — отрицает жестом, направляясь к двери и проходя внутрь без стука. Массивные двойные двери в сами покои Аогари никогда не охраняются стражей — никто не посмеет в них зайти. — Отцу нездоровится, — может показаться, что с чужих уст это срывается легко и несколько беззаботно, будто принцу нет никакого дела до неважного самочувствия Его Величества, но Айре слишком хорошо знает феера — улавливает, как тот едва заметно хмурится, повернув голову в сторону дверей, ведущих из королевской приемной в личные покои Аогари Тая. Сколько от приемной до спальни комнат, Айре неизвестно — никогда не проделывал этот путь. — После изменения рельефа Ао его запрещено беспокоить. Властителя Клерасса никто не видел с тех пор, как он преобразил перевал, отправившись на насколько дней к подножию великих Ао — совершив чудо, перед которым клерассцы пали на колени, восхваляя род Аогари, Его Величество вернулся во дворец и более не покидал своих покоев, передавая приказы через доверенных лиц. Голову Саго-Рейо фееру тоже доставили прямо в покои, даже после объявления об окончания войны король не показался народу, отчего поползли слухи — правителю нездоровится. О возможной болезни Аогари Тая говорили шёпотом, с благоговейным трепетом — народ посчитал, что их король, великий король, отдал слишком многое во имя победы над Клезаком — вон, поглядите, Ао повиновались ему, изменив рельеф, и до сих пор по перевалу стучат копыта лошадей, тянущих повозки. Перед Аогари Таем преклонились горы. Вслед за ними — весь народ Клерасса. Народу невдомек, что король истощен, ему бы направиться в Райтториао, где в горах поспокойнее, но Его Величество восстанавливает силы во дворце — и там имеется массивный валун черно-зелёной породы. И... ещё кое-что, остающееся сокрытым от всего мира — Рейг. Аогари Тай лично обучал наследника управляться с бурлящими внутри их тел частицами Ао, показывал, как придавать им форму, и теперь, теперь, обессиленный, восполнял силы благодаря Рейгу — питался тем, что он создавал. Феерам всегда нужно больше, нежели обычным людям, им так не хватает магии, они жадны до неё, алчны, слепы в стремлении к большему — прекрасные в своём несовершенстве творения Ао. А ещё, ещё, вы помните?.. Их горы сделали неразделимыми, а потому, стоит одному обессилеть, другие дети Ао непременно окажутся рядом. У Рейга даже пропали тени — прогнал. Зачем они ему, подъедающие разрывающие его изнутри бурлящие частички Ао, когда ими поправляет здоровье отец?.. Он — единственный, кому Рейг позволил бы себя есть. Именно это и произносил в присутствии короля, не смягчая формулировок. Наследный принц чувствовал себя лучше, чем когда-либо — тело наконец-то расслаблялось, не ведя извечную борьбу с бурлящими изнутри частицами, норовящими разорвать кожу и выползти на свободу сквозь каждую кровоточащую трещину, подняться вплоть до горла и вырваться наружу с кашлем с чем-то грязно-бордовым, отблескивающим черно-зелёным. — Мне идти за Вами, Ваше Высочество? — Аогари Рейг распахнул двери в смежную комнату — приёмную поменьше, для аудиенций с королём. Вступать в неё без прямого разрешения короля или наследного принца академец не имеет права, а оттого замирает по струнке, не доходя одного широкого шага до порога. — Да, — отрезает, не оборачиваясь — слышит по шуршанию одежды, что за ним следуют на почтительном расстоянии. — Мы не побеспокоим его. Ни Её Величество, ни принцесса Ларкейн не смели нарушать королевский покой, что говорить об остальных — Аогари Рейг не доверял отца никому и почувствовал бы сразу же, приблизься к нему кто посторонний. Эти приближенные, слуги, королевский лекарь... Рейг ревновал, ревновал отца к каждому, и, знай это Айре, следовал бы за наследным принцем без раздумий и не боясь потревожить короля — к нему академца и близко не подпустят. Айре не имел чести бывать в этой части дворца, и, признаться честно, никогда не слышал о галерее, ведущей из королевских покоев в другую часть здания, «галерею правителей», как коротко бросит наследник, мимолетно скользя взглядом по стенам — Аогари здесь нечему удивляться, а вот простому фееру... В книгах по истории Клерасса старательно вырисовывали черным и синим портреты каждого Аогари, но цветные, написанные маслом, Айре лицезрел впервые. Фееры смотрели на него своими пронзительно-синими по обе стороны галереи, под каждым портретом красовалась мраморная табличка с выгравированным именем каждого из великого рода Аогари, а рядом, рядом... Айре позволил себе чуть замедлить шаг, с благоговением выцепляя взглядом каждое перышко. Галерея правителей хранит перо каждого из рода Аогари — от осознания перехватывает дыхание. Из галереи открывается завораживающий вид на внутренний двор и королевский сад — фееры на верхних этажах дворца, но Айре вовсе не до видов оживающего с приходом весны Клерасса — он провожает взглядом каждое перышко, остающееся позади. И вправду не дышал, «проходя сквозь поколения» — именно так и казалось, ведь перья хранились столетиями, всех, всех до единого правителей — от первого до Аогари Тая, чей портрет несколько выделялся на фоне остальных — рама другая и висел поодаль ото всех, но академец не придал этому значения — должно быть, у правящего рода принято выделять нынешнего короля именно так. — Та-о-ри тебе не рассказывал? Отец водил его сюда, — хоть и растягивает ненавистное имя, произносит его беззлобно — о, поверьте, Айре есть, с чем сравнить. И нет, нет, Таори не рассказывал ему о месте, до которого приходится спускаться по каменной винтовой лестнице, глубоко и беспросветно уходящей вниз, видимо, в самые подземелья. Подземелья, вход в которые расположен сразу же за галереей правителей с бессценными реликвиями Аогари?.. Винтовая лестница не может вести в темницы, но, как бы Айре не вглядывался в темноту, из неё не вырывалось никаких очертаний хоть чего-либо. Наследный принц принял отрицательный ответ как само собой разумеющееся, кивнул, не оборачиваясь, и долгое время спускался по ступеням в тишине, нарушаемой одними шагами и гулким эхом от них. Когда свет, льющийся из окон галереи правителей, перестал касаться ступеней, по закругленным стенам неспешно поползли знакомые белоснежно-холодные огоньки — Айре видел их, затмевающих свечи, на каждом балу, но никак не ожидал подобного от Аогари Рейга. — Людям здесь не место, но для него отец сделал исключение, — огонькам было приказано сопроводить их до последних ступенек и ещё немного — по широкой галерее с колоннами, уходящими ввысь к невероятной высоты сводам — не оставалось сомнения, что они глубоко под землёй, ведь снаружи королевский дворец не таит в себе столь огромных пустых и глухих пространств, напоминающих подземные залы Академии, в которых так нравилось разминать крылья Ри. «Здесь они могут летать, укрываясь от чужих глаз», — догадки Айре так и останутся догадками — задавать подобные вопросы недозволительно, да и ему бы не ответили. Академец высматривал соответствующие размерам галереи двери, но под арками в стенах из серого камня прятались только небольшие, того же цвета и с чугунными кольцами вместо ручек. Рейг направился к одной такой, ничем не отличавшейся от других — ни таблички с гравировкой, ни особых примет, и надавил на дверь, заставляя её неслышно отвориться вовнутрь. Проходить пришлось пригнувшись — узкий и невысокий, за спиной наследника и не разглядеть, что таит в себе комната, да и белоснежные огоньки, произвольно витающие вдоль колонн, не последовали за феером в темноту; это показалось Айре несколько странным — мрак, поглотивший Рейга, казался беспросветным, но стоило переступить невидимый порог, а двери — бесшумно затвориться, академец на пару мгновений ослеп. Реликварий Аогари. Благоговейный и безотчетный страх, внутренний трепет, неизъяснимая тяга к преклонению перед этим местом — в который раз за сегодня Айре застыл с широко распахнутыми глазами, не смея даже осматриваться — казалось, что он пачкает реликварий одним своим взглядом. Реликварий Аогари — не сундук или ларец, а небольшое — в один размах крыльев, восьмиугольное помещение, уходящее ввысь. В нём нет места ни колоннам, ни мебели за исключением восьми мраморных вросших в пол столов с черно-зелёными обломками великих Ао, расставленных по периметру помещения, и колоннообразных невысоких подставок под драгоценности. От стойкого ощущения, что они внутри одной из пещер Ао, в груди разливается приятное тепло — нет для фееров ничего лучше нахождения в окружении черно-зелёной породы. В этих стенах хранилось то, что простым верноподданным доводилось видеть лишь на портретах предшествеников Аогари Тая, изображавшихся в книгах об истории Клерасса — украшения королев, никогда не передававшиеся по наследству, тончайшей работы золотые и серебряные броши, подвески, переливающиеся сотнями драгоценных камней тиары — академец узнавал каждую и без труда бы перечислил, кому из правящего рода принадлежала та или иная драгоценность. Перстни, медальоны, резные шкатулки с миниатюрными сюжетами — разглядеть всё казалось невозможным, да и то, это — лишь малая часть из того, что когда-либо принадлежало Аогари. Не остаётся сомнений, что за другими такими же непримечательными дверями спрятаны от чужих глаз сотни, тысячи драгоценностей, на века переживших своих хозяев. — Айре, подойди, — голос наследного принца непривычно тёплый, на лице — подобие промелькнувшей улыбки. Видимо, Рейга позабавило поведение друга — застыл, восторженно перебегая взглядом от одной драгоценности к другой; или же реликварий влиял на него так же, как и на академца. Подходя ближе к принцу, феер замечает на мраморном столе рядом с черно-зелёной породой два толстых старинных фолианта — действительно, вряд ли бы Рейг привёл его полюбоваться одними драгоценностями Аогари, к которым не прикасался и сам. — Ваше Высочество, Вы... — Оставь формальности, здесь нет никого кроме нас, — реликвии не расскажут своим хозяевам, что в их присутствии обычный феер неподобающе обратился к Аогари. — Ты выглядишь довольным, — не может не отметить, с каким трепетом наследник прикасается к незатейливому коричневому переплёту и корешку одной из книг, с какой нежностью перелистывает страницы, останавливается на одном из разворотов, что ближе к концу, и разворачивает его содержимым к собеседнику, после протягивая в руки — молчаливое разрешение на прикосновение к книге, хранящейся вместе с личными предметами Аогари. С вложенного в медные уголки карандашного рисунка на Айре смотрят знакомые глаза. ...людям невдомек, что даже у двух фееров может родиться человек, и правящий род исключением не является. ...для Аогари нет ничего страшнее рождения фееров без пронзительно синего взгляда — правящий род никогда не признавал и не признает их. ...стоило произойти подобному несчастью, и детей Ао, не признанных Аогари, отсылали подальше от королевского дворца — в распределительные центры, Академию, Райтториао, по всему Клерассу, не позволяя им узнать о своём происхождении — сироты, дети самих Ао. ...их судьба — всегда одинакова, но из каждого правила существуют исключения. Под рисунком выведено пером незнакомое имя — Дарклайн. Айре любуется этими глазами и резковатыми чертами лица, выделенными угольно-черными линиями чьей-то умелой рукой, и нехотя отрывается от портрета, принимая из рук феера сшитую стопку бумаг с докладом Его Высочеству, кривовато написанному от руки. В нём академец выцепляет взглядом знакомое имя — Мэри, и неотрывно следующее за ним «Кей-Лей», а после возвращается к первым строчкам и с позволения Рейга принимается читать. Отдельные части, отрывками — вслух. По приказу принца, конечно же. В этом докладе, написанном кем-то из розыскных дел канцелярии наспех, но без чернильных пятен, помимо вшитых в него документов девушки приведена вся её биография, собранная по архивам и крупицам чужих воспоминаний, в том числе и со слов Его Величества. Имеет ли Айре право читать это?.. С каждой страницей, с каждой прочитанной строчкой, с каждым упоминанием в истории девушки Аогари феер давал сам себе отрицательный ответ, а ещё, мысленно — пощёчину, чтобы перестать по десятку раз пробегаться взглядом по одним и тем же словам и дочитать побыстрее — наследный принц ждёт. Восьмиугольная комната освещена подсвеченными осколками черно-зелёной породы — чёрт его знает, как именно, Айре не вглядывался, но при таком мягком свете Аогари Рейг казался умиротворенным, без резких чёрных теней под глазами и на скулах, да и... как это объяснить?.. Довольным, чёрт, да, именно довольным. Айре же чувствовал себя не в своей тарелке, с головой погрузившись в историю, где феерия по воле самих Ао, не иначе, прожила человеческую жизнь, и не где-либо, а в разрушающейся Крепости, отданной в пожизненное владение... постойте, кому?.. Происхождение и положение в обществе увечного описывалось кратко и в скобках, как не имеющее особого значения... Из-за него Дарклайн сменилось на Мэри, а феерия, представшая перед Идвердом человеком, из-за него же превратилась в Кей-Лея. Феерия могла овладеть любыми способностями и использовать их одновременно, но ни разу не воспользовалась этим — докладчик не нашёл ни одного упоминания странностей в поведении и способности Мэри. Вероятнее всего, феерия не догадывалась о своём происхождении и не догадывается до сих пор, овладев одной-единственной странной способностью, иные бы сказали — проклятьем, из-за которого и помутнели её глаза. «Не синие» — будь они таковыми, феерию никогда бы не отослали от дворца, более того — нарекли наследницей. Двое старших братьев, один — увечный, другой — обычный человек, вместе с двумя другими сбежавшими от напавших на распределительный центр клезаковцев проживали в Крепости вместе с неким Итори (перебежчиком, как значилось в скобках). Согласно собранным по крупицам данным, Мэри никогда не окружали дети Ао, в тех краях — на окраине вблизи Горной школы, не проживал ни один из них; фееры Академии наведывались в эти окрестности лишь раз в год во время битв на озёрах, но Кей-Лей пряталась ото всех академцев в Горной школе, каждый раз боясь не дожить до окончания учебного года. Долгое повествование заканчивалось радостной для Айре вестью — девушка перестала значиться Кей-Леем, комиссия посчитала её способность не представляющей вреда для окружающих. Вернее, представляющей, но находящейся под полным контролем её владелицы. На последней странице докладчик оповещал Его Высочество, что к Идверду — тому увечному опекуну, отправлен отряд солдат — мужчину доставят во дворец и допросят именно здесь, а не в стремительно разрушающейся Крепости. С возвращением доклада на стол повисает тревожная тишина. Наследный принц, Аогари Рейг, позволил столь страшной тайне вылезти на поверхность?.. Какова плата за эти знания?.. Мысли и чувства Айре спутались в страшное месиво, отдающее в голове набатным звоном, оглушающим и окончательно сбивающим с толку. На бумаге история изложена последовательно и просто — прочитай и впитай в себя, но в голове не укладывается, что эта милая девушка, Мэри, Дарклайн, человек, феерия, Кей-Лей, повстречавшаяся ему в Горной школе, и девушка из доклада Его Высочеству — одна и та же. — Хочешь породниться со мной? — Рейга это забавляет. — Первая понравившаяся тебе феерия, и, надо же, кто. Аогари противоречивы — запрещают клерассцам признавать иных фееров, кроме как членов правящего рода, но в то же время не желают истребления всех детей Ао, чтобы остаться подлинно единственными. Более того — позволили им обосноваться в Райтториао, селиться в нём семьями, состоящими из пар фееров и феерий. Образовавшиеся пары детей Ао запрещалось разлучать — приказ был подписан королевской рукой ещё несколько веков назад. Фееры оберегали границы, проживая в защитных Крепостях, безропотно служили на благо Аогари и Клерасса, оттого правящий род никогда не желал их истребления — устроить его было бы величайшей глупостью, да и для продолжения рода Аогари выискивали невест среди обычных феерий... Айре от подобного не просто намёка — недвусмысленного откровенного вопроса, заданного наследным принцем, вспыхивает — загоревшие в каменистой местности, почти лишенной спасающей от солнца растительности скулы покрываются ярким румянцем. Что ответить на это?.. О его симпатии к девушке из Горной школы догадаться несложно, но Рейг слишком торопит события — «породниться...»?! — Ни я, ни Его Величество подобного родства не признаем, но, если тебе по моральным соображениям необходимо разрешение Аогари на ваш возможный союз — даю свое согласие, — может, Рейга всё это и забавляет, но подобными словами он не разбрасывается и никогда не возьмёт их назад. Как бы не хотелось академцу сказать хоть что-нибудь о том, что с Мэри? Дарклайн? они виделись всего трижды, да и... и... Нет, не стоит — Айре склоняется перед наследником в глубоком поклоне, не сказав и слова против. — Благодарю Вас, Ваше Высочество, — возвращается к формальностям, от которых Аогари вновь отмахивается. Ему нет никакого дела до судьбы той девушки, родства с ней, как и сказано выше, он не признает; Рейгу, как будущему правителю Клерасса, хотелось бы, чтобы численность детей Ао не уменьшалась, а для этого пар из фееров и феерий должно образовываться как можно больше. Захотят эти двое, Айре и та девушка, образовать пару — пожалуйста, древний закон запретит их разлучать или препятствовать этому. — Она не знает ничего ни о своём происхождении, ни о сущности детей Ао — в таком возрасте это редкость, но господин Эйн должен справиться, — при упоминании направляющего Айре улыбается — наследный принц не может знать всех идеологов и направляющих по именам, но господин Эйн — единственный на всю Академию феер, оттого его имя и известно королевской особе. — Её переведут в Академию до озёр? — интересуется с надеждой в голосе, но получает жест отрицания в ответ. — После, чтобы не привлекать к ней лишнего внимания, — действительно, так будет лучше, да и до битв осталось чуть больше месяца — всего ничего. — Вернётесь в Академию вместе. Айре вновь поклонится и рассыпется перед Рейгом в благодарностях — не смел и предполагать, что всё обернётся... так. После аудиенции в реликварии у академца остаются лишь два тревожащих его вопроса: ...наследный принц, Аогари Рейг, позволил столь страшной тайне вылезти на поверхность?.. ...какова плата за эти знания?.. Аогари чрезвычайно тонко считывают чужие эмоции, а оттого волнение, витающее в воздухе, феер улавливает. Догадывается ли наследник о его причине или неотступно следует своему плану — неизвестно, но своими следующими словами вносит ясность в последствия овладевания подобными знаниями о своём роде. — Та-о-ри ничего и никому не рассказывал об этом месте не просто из-за запрета — под пытками, знаешь ли, можно выдать всякое... — начинает вкрадчиво, с обманчивой теплотой в голосе. Айре подбирается по струнке, вслушивается в каждое слово, предполагая, о чём пойдёт речь дальше, но повисает тишина — академцу словно предлагают самому догадаться об ожидающей его участи. Аогари не составит труда безвозвратно стереть воспоминания об одном дне фееру, но что-то подсказывает, что Рейг поступит не так. — Я погибну при попытке рассказать кому-либо об этом месте? — зная Рейга... и такое возможно, но на предположение, слетевшее с губ без толики страха в голосе, наследник морщится. — Нет, это была бы слишком глупая смерть. Ты просто не сможешь никому ничего рассказать, кроме меня. Ни один идеолог, ни один чтец мыслей не сумеет это прочесть. Никогда, ни при каких обстоятельствах... — голос звучит тише, почти завораживающе. Выгоняет из головы все мысли, заполоняя её собой. Аогари Рейг не прикасался к нему — лишь провел расслабленными пальцами вблизи лба и рта приглашенного в реликварий, сосредоточенный на чем-то своём. Лёгкий холодок, и всё кончено. Мягкий свет, льющийся из-за черно-зелёной породы, по мановению пальцев феера начнёт угасать. — Не стоит находиться здесь дольше. Пойдём. Побывать в реликварии Аогари — небывалая честь, Айре не смел даже мимолетно задумываться о подобном до этого дня, а сейчас, поглядите, побывав в нём, поднимается по винтовой лестнице вслед за наследным принцем, неспешно преодолевающим ступеньку за ступенькой. Они разойдутся в первой королевской приемной — ещё раз поклонясь благосклонному к нему Аогари Рейгу, Айре покинет её, направляясь в выделенную ему комнату — время позднее, в Академию выедет рано утром. Наследник же задержится в покоях короля, проводив друга долгим взглядом вплоть до тех пор, пока за ним не захлопнулись массивные двустворчатые двери.

⚔️⚔️⚔️

Шаги неслышны — тишину разрезает тихое шуршание одежд осмелившегося нарушить королевский приказ — Аогари Тай велел не беспокоить его, сам не покидает личных покоев, вынуждая клерассцев гадать о его самочувствии, и к посетителям не расположен, но его сын, Аогари Рейг, считал себя вправе обходить любые запреты. Приоткрытую дверь в королевскую спальню феер распахнул сильнее, с явным неудовольствием встречаясь взглядом с Её Величеством — надо же, кто сподобился проведать отца. Королева наследника не то, что не любила — вернее сказать, боялась, и даже сейчас поспешила покинуть покои супруга, лишь бы не оставаться рядом с первенцем — грациозно поднялась с кресла и удалилась с гордо выпрямленной спиной, поприветствовав сына одним лёгким кивком головы. — Что она здесь делала? — от вопроса, заданного с плохо скрываемой ноткой недовольства, Аогари Тай мимолетно улыбнулся, приветствуя сына и приглашая его присесть. Игнорируя стоящее подле изголовья кресло, феер опустился на краешек кровати, беря ладонь полулежащего отца в свои. — Мы вели светскую беседу, Её Величество справлялась о моём здоровье, — пронзительно синие глаза встречаются точно с такими же, будто Аогари Тай смотрит в зеркало или водную гладь. — Она же знает, что ты здоров, знает, что ты велел не беспокоить себя, но всё равно пришла, — дай наследный принц себе волю, высказал бы о Её Величестве всё, что думает — та смертельно боится, что нелюбимый ею супруг погибнет, и полнота власти перейдёт к нему, Рейгу, а там первое, что он сделает — выдворит королеву из дворца. Этот страх читался в её тёмно-карих глазах каждый раз, стоило их взглядам пересечься. Сейчас наследник осекся, обрывая сам себя — не стоит обременять отца разговорами о супруге, он здесь не для того. Аогари Рейг передаёт старшему фееру излишек собственных частиц Ао, удерживая прохладную ладонь, напоминающую искусно выделанную из белоснежного мрамора, своими и восхищаясь силой отца — сколько бы ни отдавал, Аогари Таю пока что этого недостаточно — это ли не прямое подтверждение того, что его отец — выдающийся феер? Рейг признает это, склоняя голову. — Хватит, — вырывает ладонь, одним укоризненным взглядом напоминая младшему фееру, что передачей частиц Ао не стоит злоупотреблять. Король отказался употреблять их в пищу, а потому его наследник нашёл другой способ делиться своей жизненной энергией. И не всегда — излишками. — Благодарю тебя, но хватит. В этом нет необходимости. Его Величество не болен и не страдает от сильного недомогания, нет-нет, сейчас разве что от лёгкой слабости — время позднее, оттого он уже в кровати, и занимался бы перед от ходом ко сну чтением, не отвлеки его от этого занятия сначала супруга, а позже — сын. В последнее время Аогари Тай просыпается чуть позже рассвета и принимается за чтение доносов из каждого уголка Клерасса и той стороны; весь день проводит в своём кабинете, подписывая приказы и раздавая письменные указания королевским канцеляриям. Свои покои он действительно не покидает, не выходя даже в приёмные, что весьма беспокоит Рейга, отчётливо ощущающего, что от отца не исходит прежняя аура силы — насколько же непросто изменить рельеф гор?.. Ни один Аогари до него не просил Ао о подобном. Сколько они забрали взамен?.. — О чём думаешь? — старший феер выглядит умиротворенным, это умиротворение выдаёт и взгляд, но Рейга не покидает стойкое ощущение, что отца что-то неустанно гложет. Что? — О судьбе Клерасса, — с лёгкой улыбкой — то ли отшучивается, уходя от вопроса, то ли размышления о будущем королевства действительно по душе фееру. Рейг любит приходить к нему — вот так, ненадолго, ведя непринуждённую беседу или находясь рядом молча, не утруждая отца разговорами — по-своему наверстывает упущенное за долгие годы противостояния самозванцу, не имевшему права называться Аогари. Его Величество был бы рад поделиться с сыном гложущими его мыслями, но не в этот раз — на днях Рейг протянул ему полный отчет, собранный на феерию из Горной школы, подтверждающий, что Дарклайн выжила. Наследный принц никогда бы не признал их родство, но. У феерии глаза были бледно-голубые. Казалось бы, почти Аогари. Вот только Ао распорядились иначе. Мысль, что у него могло быть две наследницы, не давала ночами покоя, являясь и во снах. Перед сыном Его Величество не подал и вида, но. Как только девушка обживется в Академии, она будет приглашена во дворец и представлена Аогари — им должно быть не просто известно обо всех детях Ао, Аогари лично знакомы с каждым. И, в тот день, когда феерия будет представлена... Знаете, Аогари Тай до сих пор в глубоких раздумьях, как именно ему следует поступить.