Боль не безлика

— Поговаривают, что Академия не будет с нами драться, — до озёр остаётся меньше недели, а потому все разговоры в Горной школе об одном и том же — предстоящих битвах. — Кто говорит?.. — устало и угрюмо. Вернувшись из Крайнего в школу, Мэри несколько осмелела — остаётся в комнате братьев с Айларом и не убегает с возвращением в неё Джеймса, как раньше. Старший Стиллорд, к слову, стал терпимее, что ли. То ли к бывшим Кей-Леям, то ли к родной сестре — неясно. Словесно не нападает и не набрасывается с кулаками, и на том спасибо. Джеймс вернулся в комнату пару минут назад — только-только закончился очередной долгий разговор об Ааро, которого девушке не терпелось повидать. Стеклянная бабочка продолжала размеренно складывать и расправлять крылышки в шкатулке под кроватью — значит, жив. А раз жив, он обязательно появится на предстоящих озёрах, верно ведь?.. Айлар на малейшую тень беспокойства в голосе сестрички заверял её в лучшем исходе — встретятся, обязательно встретятся. Поначалу он, как заботливый старший брат, терзался в сомнениях относительно чистоты намерений академца, заинтересовавшегося Кей-Леем, но сейчас, захоти этот Ааро причинить вред Мэри, не смог бы — её тело больше не уродует чёрная одежда по размеру как с чужого плеча, а чуть ниже ключиц на коже покоится собственная пара крылышек. Чем ближе битвы на озёрах, тем больше становилось разговоров об Ааро — Айлар не припомнит, чтобы сестричка хоть когда-либо столько же говорила об Астарвенте. — В газетах пишут, старых и свежих, сегодня привезли, — скажи кто девушке ещё полгода назад, что она так легко и без страха будет отвечать Джеймсу — не поверила бы. — Брешут. Выдают желаемое за действительное. Академцы не упустят возможности покрасоваться своими способностями, — всё ещё устало, угрюмо... но беззлобно. Парень мешком валится на свою кровать, его подушка мгновенно намокает из-за мокрых волос — после вечеров, проведённых в кузнице, всегда спускался в подвалы и до скрипа отмывал себя ледяной водой. Джеймс не выгоняет сестру из комнаты, не призывает потушить свечи и замолчать — ему достаточно минуты на то, чтобы провалиться в беспробудный сон до самого утра, и ничто ему, отвернувшемуся к стенке, не помешает это сделать. Тем не менее, что Мэри сама спешит покинуть комнату после тёплого прощания с Айларом — время позднее. — Спокойной ночи, — адресуется обоим братьям на пороге, и Джеймс, на удивление, даже бормочет что-то нечленораздельное в ответ — уже в полусне.

***

По ночам ему приходят одни и те же видения — караваны, вереницей тянущиеся через перевал, пыльные копыта нагруженных лошадей, подгоняемых в гору, и сотни, сотни людей, бредущих по ту сторону... На балу Аогари Тай объявил свое решение касаемо судьбы Клезака — объединения обоих королевств не будет, но лишенные жизни территории Горного королевства, прилежащие к горам, временно переходят в собственность Клерасса — ровно до тех пор, пока с чужих каменоломен и рудников и из разгромленных не подчинившихся городов-королевств не будет вывезено всё добро. На ту сторону теперь мог попасть каждый верноподданный Клерасса — такова королевская милость. Клезак не восстановится ни после войны, ни после разграбления — Аогари Тай возжелал, чтобы его народ тысячами пар глаз взглянул на то, что осталось от королевства, во главе которого стоял человек. Ничего, ничего от него не осталось. Вместе с солдатами по ту сторону потянулись вереницы добровольцев — об этом кричали крупные заголовки на первых страницах газет, довозимых до Горной школы с недельным опозданием. Та сторона больше не представляла никакой опасности — горные народы восстанавливали свои поселения у подножия Ао, не боясь, что в одну ночь их вновь спалит дотла смертоносный огненный дождь; горную гряду больше не пересекали чудовищные грязно-коричневые пыльные тучи, заслоняющие небо над всем Клерассом. Правда, всё ещё находили перебежчиков — леса непрерывно прочесывали в их поисках, одиночек отлавливали ночами, на месте предавая огню — в плен никого не брали. Детей пугали, что осоеды посрывали с мёртвых цепочки и выдают себя за клерассцев где-то в глубинках их королевства, ночами выбираются из своих пристанищ и крадутся к пастбищам, вырезая скот и спящих людей, забираясь к ним в окна. Никто не знал, сколько их, этих перебежчиков, было и сколько осталось в живых, но после окончания войны вокруг Горной школы еженощно стоял караул, а ученикам запрещалось бегать на холмы, не освещенные фонарями. Вокруг Горной школы никогда не было ограждений, после войны крестовидное здание очерчивалось неглубоким рвом, наполненным водой — так себе препятствие для осоедов, не знающих страха. Они грудью лезли на стрелы и отряды клерассцев, выбираясь из укреплений у подножия Ао, что им какие-то дозорные из числа выпускников?.. Каждую ночь приходилось быть настороже. Так, на всякий случай. Оба Стиллорда не раз стояли на карауле, Джеймсу втайне хотелось повстречать хоть одного осоеда, чтобы свернуть ему шею, но, как назло, ни один не попадался на глаза. Кулаки так и чесались — выместить бы накопившуюся злость на этих чёртовых академцах, да поскорее. Найти этого Та-о-ри и... и... Год назад Стиллорд убил бы его, не задумываясь. Голыми руками задушил, навсегда закрывая эти звёздные-звёздные глазки. А сейчас... что сейчас? Да, он всё ещё озлоблен после потери друга, и кроме как на Та-о-ри, эту злость ни на ком не выместить, но. Убьёшь академца — тебя казнят. А Джеймс, он жить хочет, понимаете?.. Подпортить жизнь академцу нужно — Итори не отмщен, но убивать Та-о-ри нельзя, нет. Стиллорд ещё не исполнил их с лучшим другом мечту, не выполнил обещание — не перешёл эти чёртовы Ао. Горы, что ли, покорять теперь?.. Да. Осталось недолго — сразу же после озёр он уйдёт вместе с сотнями добровольцев на вражеские каменоломни или в полуразрушенные города, чтобы вывезти из них всё до ниточки. Ещё немного, и Джеймс тоже будет стоять на перевале, любуясь видом на оба королевства — то, о чем несколько нет назад можно было только мечтать.

⚔️⚔️⚔️

— Они собираются сделать купол разорванным... Эй, ты слушаешь?! — ювелир часто делился свежими слухами в обеденное время и терпеть не мог, когда кто-либо из друзей или брат отвлекались от его слов на еду. Да как можно променять слухи об озёрах на варёную говядину с поднадоевшей картошкой?! Один Ри всегда вникал в слова соседа по комнате, переставая жевать — самый благодарный слушатель. — Ну-ну, и где? — Таори отвлёкся от еды на шалфейную воду, поддерживая диалог, но без особого интереса — разве могут сделать купол «дырявым?» Тогда для чего он вообще?.. И от кого Кайри принёс такую небылицу? — По всему периметру оставят небольшие зазоры, чтобы его легче можно было убрать — не хотят повторения прошлогоднего. Говорят, сквозь них не пролезет и ребёнок, но они необходимы, — новость передавалась почти шёпотом, поблизости — никого. Академцы облюбовали столик, с одной стороны закрытый широкой колонной, а напротив неё всегда садился Ри, раскладывая свои крылья так, что за соседний невозможно сесть — редко-редко кто пристраивался за него, не брезгуя перьями в тарелке. — Намеренно создавать брешь в своей же защите — странное решение, — в разговор включается и Айре, откладывая приборы и откидываясь на спинку стула. В бесконечных походах по той стороне он привык есть на лошади или в жалкие минуты отдыха перед выходом в дозор, и сейчас заглатывал обед быстрее остальных, едва разжевывая и почти не чувствуя вкуса. Избавиться бы от этой привычки... Избавится, ничего, он же не Ри — вон, поглядите, снова стал лезть в тарелку руками, игнорируя любые приборы. — Так себе затея, верно, но в этом году, насколько я расслышал, никто из наших не желает открытого столкновения с Горной школой, — будь на то воля академцев, они бы не покидали родных базальтовых стен, отправляясь на окраину к первозданным озёрам, но решение Главы не оспаривается. Битвам быть. — Убрали бы купол совсем, — Ри их терпеть не мог с тех пор, как его только-только «заключили» в Академию, территорию которой временно никто не мог покинуть — ради безопасности академцев, да-да. Пернатому подавай безграничный простор, небо над головой, а не фальшивые звёзды, о которые побьются недавно зажившие крылья. Это его первые битвы на озёрах, и то... без битв, получается. И пусть — хоть на учеников Горной школы посмотрит. — Не будь этого купола в прошлом году, всё подножие бы выжгло, — подмечает ювелир, поднимаясь из-за стола. Левая рука больше не подрагивает — казалось бы, ничто не напоминает о старой травме, но Кайри всё выискивал несовершенства в овладевании своей способностью — перелистывал по одной странице сразу у пяти-шести книг одновременно, и порой ветра смели захватить лишние листы. Библиотекари всё гоняли его за то, что академец треплет книги, поэтому порой, если не удавалось их обойти и проникнуть к стеллажам незамеченным, ювелир доводил свою способность до идеала на записных книжках Кайри-старшего. Тот бесился, конечно, но поймать брата за руку не удавалось. Вот и сейчас ювелир удалялся, намереваясь потренироваться хоть на чем-нибудь. Если, конечно, по пути его не ветра не перехватит Катриин, ненадолго лишая академца способности... В последнее время девушка поступала именно так, говоря, что Кайри нужно больше на что-нибудь отвлекаться — нет во всей Академии того, кто тренировался бы усерднее. И, знаете, удивительно, но Кайри действительно отвлекался. На неё.

⚔️⚔️⚔️

В день перед озёрами Мэри несколько раз пробежала перед стендом с портретами всех Кей-Леев Горной школы, и каждый раз её взгляд невольно падал на пустое место, оставшееся после её снятого портрета. Его снял кто-то, так и оставшийся неизвестным, задолго до того, как девушка перестала носить мозолившую глаза черную форму, а новый никто не нарисовал — с наступлением войны, знаете... как-то было не до рисунков. А сейчас, сейчас, это место так и останется пустым до появления в школе нового Кей-Лея — так непривычно, что до сих пор не верится. На нешироких улицах Крайнего во время войны не мелькало ярких нарядов — город почернел, посерел, горожане слились с дорогами и стенами деревянных домов. Избавившись от одежд Кей-Лея, Мэри смешалась с толпой, обзаведясь двумя «костюмами» — темно-серым и коричневым, состоящими из штанов и рубашки на поясе. В платьях в пол и струящихся дорогих тканях девушка себя даже не представляла — незачем. Да и, кажется, у неё напрочь отсутствовал уточненный вкус, присущий из всех узников Крепости одной Катриин. Как она там?.. Повидаться бы на озёрах с подругой, расспросить, как она провела этот страшный год, как ей Академия, правда ли прижилась в ней... Без Катриин шагать до озёр было как-то тоскливо — кроме соседки по комнате у бывшего Кей-Лея не было подруг, после смены одежд ничего радикально не поменялось — в Горной школе все помнили, что она носила чёрное, и предпочитали продолжать обходить опасность стороной. Астарвент присматривал за ней весь долгий путь, что ученики проходили до первозданных вод на своих двоих — все эти несколько часов его макушка мелькала поблизости, то скрываясь впереди за вершинами холмов, то приближаясь. Парень то и дело оборачивался, выискивая острым птичьим зрением одно-единственное лицо из толпы, и даже один раз подошёл ближе — справиться о самочувствии. Оно, к слову, оставляло желать лучшего — долгие месяцы Мэри продляла жизнь любимому брату своей проклятой способностью, а после, когда благодаря лекарству Айлар перестал испытывать жуткую боль, забираемую ею, девушка с неким недоумением ощутила, что легче не стало. По-прежнему ломило позвоночник и рёбра, колбочки наполнялись ядом дважды в день, их количество не уменьшалось. Ей всё ещё больно. От самой себя. Отчего там, внутри, так сильно болит?.. Никудышний из Мэри лекарь, раз не может ответить на свой вопрос. Мысли слегка путаются, сбиваясь с одной на другую — голова кругом, подташнивает от томительного ожидания встречи, ни о чём думать не выходит... В этом году Академия и Горная школа поменялись территориями — Горной школе досталась выгоревшая сторона озёр, заваленная полуистлевшими стволами деревьев. Позади Мэри всю дорогу шёл Айлар, и сейчас, заметив растерянность сестрички, замершей неподалёку от территории озёр, подошёл, крепко беря за руку и указывая нужное направление. — Не переживай так, — ледяную ладонь привычно обхватила тёплая. — Обязательно встретитесь, если не в первый день, то на второй или третий. Только, прошу тебя, не забирайся в самое логово академцев, хорошо? Кто знает, что у них на уме, кто знает... Айлар негромко подбадривал сестричку, продолжая путь с ней за руку. Третьего Стиллорда с ними не было — ушёл на озёра в числе первых вместе со своими друзьями «разведывать территорию», как выразился утром. Утром, надо же... время так быстро бежит — солнце стремительно краснеет, опускаясь к вершинам — приближается начало битв на озёрах.

***

Их не встречали восторженными криками. Не встречали и рукоплесканиями — молча, задумчиво рассматривая, оценивая. Академцы цеплялись взглядами за Кей-Леев, настороженно расходящихся в стороны, но никого не трогали. Пока что. Этой ночью с тихим шипением на небе зажглись фальшивые звёзды — купол отделил территорию первозданных озёр от внешнего мира, призывая к действию, которого не последовало даже на срединном холме — в лесу, не оправившемся после прошлогоднего пожара, не было ни вспышек, ни криков, ни особо ярких звёзд от захваченных «врагами» цепочек — ни-че-го. А ближе к рассвету, освещающему мрачные холмы, заваленные деревьями, вблизи территории Горной школы показались они — академцы. С набранными в округе сухими ветками в руках и если не с дружелюбным настроем, то без воинственности — уж точно. На ближайших к озёрам холмах, вблизи покосившихся деревянных домиков их встретили с молчаливой настороженностью — мало ли, на что горазды... Сегодня здесь нет врагов, друзей — тоже. На этих озёрах ученики из двух разных миров впервые рассядутся вокруг общих костров, по очереди подбрасывая в них ветки. — Эй, присоединишься? Место есть, — от приглашения, адресованного Мэри, девушка откажется, отрицательно качая головой и пятясь назад, к кромке леса. И до её первого холма дошли академцы, без приглашения присаживаясь к их костру, разведенному на полянке. Чужаков в темно-сливовых одеждах не встретили с кулаками — они не выказывали желания выпытать у Горной школы, где или у кого находится их цепочка, нет-нет. Принесли свою. — Вам же платят за них? Возьмите, — и даже передадут из рук в руки, заводя беседу ни о чём — о повергнутых осоедах, о том, сколько выгорело полей и как давно не было дождя. От клейма Кей-Лея ей никогда не отделаться — так и вглядывалась в чужие лица, пытаясь отыскать в них враждебность, так и сторонилась каждого академца, от которых ей с детства велели прятаться — мол, избавляться от маленьких Кей-Леев для них — особое удовольствие. Здесь каждый — враг. Согласившийся на перемирие длиной в один год, но всё ещё враг. Не для Мэри, так для других Кей-Леев, боязливо прячущихся в местах потемнее и не разжигающих костров, лишь бы их не нашли. Выискать бы посреди всех этих незнакомых лиц и запахов Ааро!.. Когда стало совсем светло, ученица прошлась по окрестностям первого холма Горной школы, замечая всё больше фигур в темно-сливовом и слыша громкие перебранки — академцам мало кто рад. Вблизи четвёртого холма и вовсе завязалась драка — на земле валялись трое, осыпая друг друга тумаками и проклятиями; вывалялись в грязи и пыли так, что цвет их одежд Мэри не разглядела — зрение подводило, да даже будь оно хорошим... Обступившие дерущихся ученики, человек пятнадцать, в чужие разборки не лезли и никого не подбадривали — наблюдали, чем всё кончится. Возвращаясь к первому холму, Мэри чуть не угодила в одну из ловушек, скрипнувшую под ногами тонкими гнилыми ветками, провалившимися под её небольшим весом. Чудом успела отшатнуться назад, чудом — меж свалившихся на дно веток торчали заточенные деревянные колышки, глубоко вбитые в землю. Яма неглубокая — по середину её бедра, но попади в такую ногой, останешься хромым на всю жизнь. Этим занимался Джеймс?.. Копанием ям и для своих, и для чужих?.. В прошлом году далеко не один академец наткнулся в лесу на вбитые в землю колья, вырытые ямки и разбросанные тут и там силки. Компании Джеймса и ему самому податься бы в охотники на крупную дичь, а не устраивать... вот это. Айлар рассказывал о преследовавшем его на озёрах страшном ветре, но ни в прошлом году, ни в этом девушка на него не наткнулась — может, его обладатель выпустился из Академии? Было бы славно — ни как Кей-Лею, ни как обычному человеку не хотелось бы повстречаться с ним. А вот Ааро... Может, не хочет покидать территории Академии по другую сторону озера? Или направился к персиковым садам, как и в прошлом году?.. Чтобы добраться до них, придётся пройти через все холмы Горной школы, через все костры, пригревшие возле себя и академцев, и своих же. Через тысячи бьющих по голове чужих запахов, оглушающих и сбивающих с толку, в одиночку — Астарвент не мелькал поблизости с тех пор, как остался у второго холма, а с началом битв на озёрах явно не стремился на поиски... подруги? Даже спуститься к первозданным водам оказалось непросто — после чьего-то улюлюканья и насмешливо-удивленного «я тебя помню, ты же была Кей-Леем... у кого украла одежду?», брошенного вслед, и непродолжительной погони за ней, Мэри сбилась с намеченного пути, затерявшись там, куда никто не полез бы её искать — среди нагромождения поваленных деревьев, рассыпавшихся в серебристо-черную труху даже от лёгкого прикосновения. На озёра она переоделась в коричневое, а теперь, вывалянная в старой золе, полностью сливалась с любыми завалинами и обуглившимися ветками. Жалко, конечно, одежду, ещё и отсыревшую от росы, в которую бывшая Кей-Лей угодила, поскользнувшись на влажной высокой траве и мгновенно исчезнув с глаз преследователей, но это, наверно, можно сказать — ещё легко отделалась. Прибиться бы к чужому костру — всё, чего хотелось девушке, затаившейся в одном месте до тех пор, пока чужие голоса не стихли вдалеке, а запахи академцев не исчезли — лёгкий ветерок унёс их в сторону гор. Перекусив раскрошившимися сухарями, набитыми по карманам, выбралась на заросшее подобие дорожки, отряхиваясь и сковыривая с одежды засохшие грязевые корочки. К костру она всё-таки попала — Мэри пригрели у третьего холма, в окрестностях которого ей не встретились фигуры в темно-сливовом. — Они сунулись к нам, мы их выгнали. Пусть сидят там, откуда пришли, — на короткий рассказ пришедшей о том, что творится на других холмах, здесь лишь фыркнули — академцев здесь приняли как врагов. Чье-то робкое предположение, что эти озёра затянутся на несколько недель, если никто насильно не отберёт все чужие цепочки, прервали задорным смехом — всё закончится куда раньше. Знатно продрогшая Стиллорд, к которой лишь единицы стали обращаться вот так вот — по фамилии, а не безликому «Кей-Лей», провела в этой компании несколько часов, перебирая и нарезая съедобные коренья, угодившие в неплохую похлебку, искренне смеясь вместе со всеми на каждый рассказ о том, как при подготовке к этим битвам ученики целую неделю воровали корнеплоды из школьных подвалов, не попадаясь на глаза кухаркам. — Оставайся, лекари нам пригодятся, — за озёрами мелькнула первая яркая-яркая звёздочка, такая же фальшивая, как и все остальные, не исчезнувшие с небосвода в дневное время — кто-то завладел чужой цепочкой. Может, вся Академия в этом году и настроена миролюбиво, но Горная школа — нет. Воинственности горным народам не занимать. — Это черти академские обманчиво безобидны... Вон, вон, гляди! Яркая точка замерцала — несколько раз исчезла и вернулась, слабо дергаясь — видимо, за неё дрались. Противоборство длилось недолго — последняя очень яркая вспышка, и всё исчезло — кто-то покинул купол. За время, проведённое девушкой в весёлой компании представителей её школы, ветра нагнали над озёрами небольшую серую тучку — вот и гадай, пойдёт ли дождь. Дожидаться его Мэри не стала — попрощалась с принявшими её, про себя удивляясь — будь она до сих пор Кей-Леем, прогнали бы взашей, но сейчас, в этой невзрачной коричневой одежде, перепачканной в старой золе, её пригласили не просто погреться у костра — остаться на ночь здесь, в месте, куда выпускники пообещали не пропустить ни одного академца... Не будь у Мэри цели повстречать Ааро, непременно осталась бы. Кое-где пройти напрямик оказалось невозможным — ураганные ветра сделали местность неузнаваемой и непроходимой, от дорожек не осталось и следа. Казалось, что каждый крюк только отдалял её от персикового сада, до него уже идти всего ничего — минут двадцать, не более, но так петляя... не управится до темноты. Ещё и пролетает что-то над верхушками уцелевших деревьев, закрывающих раскидистыми кронами небо — Мэри периодически слышится хлопанье крыльев, с чудовищной силой разрезающих воздух. Точно не Астарвент — куда ему, крохотной ястребиной сове, до таких звуков. До персикового сада она всё же добралась. Правда, с наступлением сумерек и до самой его границы — Мэри случайно уперлась в купол, делая очередной огромный крюк, по ощущениям — бесконечно ходя кругами. Этот чарующий запах... Хотелось усесться под одну из тоненьких крон, окружить себя запахом со всех сторон, чтобы впитался в одежду, кожу... Здесь, без людей, дышалось полной грудью — даже боль в спине и ребрах отошла на второй план. Пока окончательно не стемнело, Мэри поищет академца, если не найдёт — проведёт здесь всю ночь, в тишине и спокойствии. Замёрзнет, вероятно — ночами с гор спускается непроглядно белый туман, а разводить костры здесь, ломая ради него цветущие ветки и отгоняя пламенем холод... нет-нет. Ещё сбегутся на огонь те, кто не должен, забьют ноздри своими отвратительными запахами — это невыносимо. Ноги уже не шли — Мэри поудобнее устроилась, прислонившись к шершавой кроне, и умиротворенно прикрыла глаза — низкорослые персики почти не пострадали от ветра, их не задело и пожаром, поэтому, если Ааро не найдётся завтра здесь, девушка пройдёт через сады на территорию Академии — безрассудный поступок, как показалось бы раньше, но на ней больше нет притягивающих хищные взгляды чёрных одежд... — Я во что-то упёрся. Это и есть купол? — чужой недовольный басовитый голос как гром среди ясного неба — ученица вздрогнула, мгновенно очнувшись от полудремы. — Как же клерассцы берегут своих детей, глянь какой... Не слышно, как по нему стучишь. А будет слышно, когда он падёт? Уползти бы отсюда, но Мэри замерла как вкопанная — прислушивалась к чужой временами неразборчивой речи, собирая её смысл по понятным отрывкам. Раньше казалось, что купол не пропускает голоса и какие-либо звуки — заблуждение. Из-за своей проклятой способности девушка ощутила бы каждого, кто подобрался к ней настолько близко, но её и этих людей разделял прочный купол, усыпанный звёздами. Сколько их — трое, четверо, пятеро — пока они там, за пределами купола, посчитать их можно только по голосам. Слышались как мужские, так и женские, высокие и громкие. — ...не по деревням бы ночами скакали, а сразу наведались... сколько отсюда до того креста?.. Дурак ты, здание как крест... — Ты не пройдёшь туда, дура, — они переругивались словцами и покрепче, но Мэри пропускала их, вслушиваясь в более отдаленные голоса. И, знаете, занималась бы этим и дальше, задерживая дыхание, чтобы не мешало прислушиваться, но чёрное нечто, рассекающее чёрное небо под фальшивыми звёздами и с громким хлопаньем крыльев приземляющееся на землю, заставило голоса замолчать. — Чего сидишь? — оно ещё и... громкое и... чёрт, застыло прямо над головой, чернея огромной фигурой, закрывающей позади стоящее дерево. В тусклом свете звёзд едва-едва различался цвет одежды — темно-сливовый. — Одна сидишь. — Тише... — «прошу, там... там...» — ни вслух, ни мысленно Мэри не договорила, призывая академца помолчать и прислушаться к голосам воинственно настроенных людей, но было поздно. Тишину разрезал долгий свист. — Кто там?! — пернатый едва слышно фыркнул — к ним, что ли, обращаются?.. Вот это наглость. — И с огнём ничего не видно, — то ли крик, то ли рык досады — за куполом полыхнуло блеклое пятно огня, не приносящего защитной оболочке никакого вреда. — Да погоди, огонь твой... — пернатый присел, вытягивая голову, будто прятался, но во что-то вслушивался, и несказанно вовремя — меж веток просвистело, ударяясь о землю между двумя парами ботинок и задорно отскакивая что-то круглое и черно-зелёное. Камень, настоящий камень... И нет никаких сомнений, откуда. ...«а вот и потерянный отряд». Мысль пронесётся у каждого из них, но никто её не озвучит — пернатый схватит незнакомку за запястье, больно дергая на себя, поднимая одним движением и устремляясь подальше от купола. Не просто «разорванного», как донёс до Ри Кайри, нет-нет — пробитого. Против самих Ао купол не выстоит. Огонь полыхнул ярче, следом посыпался настоящий каменный град — Ао разъедали брешь, покорно пропускающую свет, осоедов, запахи... Судя по последним — людей здесь пара десятков, судя по лязганью и звукам без устали натягиваемой тетивы — вооружённых получше всяких солдат. — Хтонь! — от выкрика академец встрепенулся, сжимая девичье запястье так, что пальцы начали неметь — мертвая, мертвая хватка. Они перешли на бег и петляли меж густо засаженных деревьев, пригибаясь, чтобы не словить головами стрелу, крылья то и дело бились о шершавые кроны, оставляя на них перья; Мэри без конца оглядывалась, боясь увидеть осоеда прямо перед лицом. — Да какая хтонь... просто пернатый, — а это — громко и шагах в пятнадцати за спиной, когда академец упёрся в поваленные деревья, отделяющие персики от настоящего леса. Крылья трепетали, норовя раскрыться — для него не составит труда перемахнуть через преграду и скрыться в темноте, а вот Мэри... Именно из-за таких преград она и петляла по темноты, обходя их. — Там... дальше... — шёпотом, задыхаясь от бега. Их заметили, и не просто заметили — высматривали среди низкорослых деревьев, выпуская вдогонку небольшие круглые камешки из рогаток. Стоило странной паре помчаться влево от завалов, туда, где они казались поменьше, вслед вылетела длинная стрела, впившаяся в землю. — Вон та — хтонь! В неё, неё... — пальцы заледенели, отказываясь слушаться в смертельно опасные секунды — сдирая в кровь ладони и лодыжки, Мэри с оглушающим хрустом веток провалилась в них при попытке перебраться, где завалы пониже — настолько прогнили, что не выдержали, и, чёрт, знаете, это намного страшнее ловушек Джеймса. Голоса приближались. Люди перешли на шаг — осторожничали или оттягивали сладостный момент кровопролития. Осоеды ведь... живут чужими смертями? Академец перемахнул через завалы двумя ударами крыльев — исчез за ними, не словив ни одной стрелы, потянул было девушку из продолжавших обламываться под её руками и ногами веток, за которые не уцепиться, но тщетно — удалось вытащить её лишь наполовину, когда в сторону пернатого посыпались камни, задевая крылья. Академцу негде укрыться от них — никуда не пролезет, не спрячется ни за одной кроной. — Я столько голов отрубил хтони, думаешь, я спутаю их с кем-нибудь?! От них же разит... от неё разит... — Просто беги, — прошипел, взъерошившись после очередного болезненного удара, и с нечеловеческой скоростью — птица, настоящая птица, умчался прочь, туда, где его не достанет ни одна стрела. За поваленными деревьями — массивные кроны, журчащий ручеек и ни единого оврага, ни единого укрытия до холма, чернеющего безнадёжно далеко — добежать она не успеет. С осоедами, знаете... бесполезно играть в догонялки — они выросли в Горном королевстве и с детства обучены бегать по скалам — что им деревья, рассыпающиеся под ногами в труху?.. А открытая местность?.. Для неё, пусть даже бывшего Кей-Лея, приученного прятаться и убегать, скрыться с вражеских глаз — непосильное испытание. Пернатый навёл шуму — там, за холмом, слышались приближающиеся голоса, но холм этот будто отдалялся с каждым её шагом — до него не добраться. Осоеды уже не закидывали её градом стрел — выверенно, по одной, и, знаете, так намного, намного страшнее. Первая обрывает волосы — клезаковцы, замершие у кромки леса, не промахнулись бы, не упади Мэри на землю — последнее, что могла. Вторая вгрызается прямиком в ребра, застревая в кости и покачиваясь, ещё больше разрывая рану наконечником. Больно ли ей?.. Наверняка, просто не чувствует — в темноте незаметно, но по ощущениям живот пачкается не в чистой крови, а мутноватой жидкости — неконтролируемо вытекает. И пусть... пусть. Становится намного легче. Девушка прикидывается мёртвой, распластываясь без движения — сквозь чуть приоткрытые веки замечает натянутую тетиву сразу у нескольких осоедов — стоит подняться хоть на четвереньки, и её добьют, не задумываясь. — Была бы мертва — завоняло жжеными перьями, — шаркающей походкой к раненой приближаются двое, судя по звукам, один из осоедов идёт чуть впереди, он же и говорит — за главного у них, что ли?.. — И головой не ударялась. Ну?.. Мэри хватают за волосы, как тряпичную куклу, дергая вверх, а после перехватывают за шею сразу под затылком, с силой сжимая. Прикинуться мёртвой не выйдет — сердце предательски стучит так, что и у кромки леса слышно. Мэри удерживает горбоносый мужчина лет тридцати с узким вытянутым лицом, присевший на корточки и склонившийся прямо над ней, прожигая пойманную взглядом тёмных глаз. В них не читалось свирепости — насмешка, предвкушение удовольствия, даже какая-то... теплота?.. Осоедам доверия нет и никогда не было — вон, поглядите, тетиву натянули руки хрупкой девушки, вглядывающейся в очертания холма — подстрелит любого, кто выйдет оттуда. Недаром их вырезали поголовно — каждый, каждый из них не просто желает клерассцам смерти — готов нести её собственноручно. Этот, с насмешливым взглядом, щурящийся от яркого факела, того и гляди, свернёт девичью шею. Над щетиной, покрывающей лицо мужчины, видна ссадина — позади застыл осоед с факелом, освещая всех троих. Свежая, видимо, стесал, упав на ветки — кое-где на тонких царапинах выступили капельки крови. И, знаете, для проклятой способности этого достаточно. Глаза слезятся, из них вытекает чистая жидкость, без примесей — Мэри концентрирует яд во рту, избавляясь от него прежде, чем проглотит — мгновение, и ядовитая слюна стекает по чужому лицу. — Ты... Дрянь! — чужие глаза вспыхивают яростью, осоед жёстче хватается за волосы, несколько раз прикладывая чужую голову о землю. Благо, трава смягчает, да и камней нет, но перед глазами всё плывёт — может, Мэри и не ощущает боль, но стрела всё ещё торчит из её бока, к которому прилипла одежда — весь в крови. После трех ударов мужчина оседает на землю, как подкошенный, длинное лицо искажается в судороге — яд причиняет нестерпимую боль, стремительно распространяясь по телу. Мэри не дожидается тех нескольких секунд, за которые осоед затихает — позволяет себе потерять контроль над проклятой способностью, отпускает её погулять на свободе — подобно смертоносному невидимому пару, вокруг раненой распространяется некая аура, вцепляющееся во всё живое, до чего только достанет — до осоеда с факелом, например. Тот только и успевает, что выпучить глаза и рухнуть, скребясь ногтями о землю. Пламя мечется, сдерживаемое росой, ярко освещает лишь клочок земли и искаженные ненавистью лица. Третья стрела вонзается в мягкую плоть, и вот теперь, теперь, Мэри остаётся беззащитной. Нет больше никакого контроля над телом — не хватает сил побороться с собственной способностью, живот пронзает нестерпимой болью, просветлевшие глаза заволакивает бледно-голубым — Мэри видит, видит этот яд, растекающийся по округе паром. Надо же... надо же... Боль не даёт дышать, сковывает ребра, давит на сердце. Вырывающиеся из горла хрипы настолько тихи, что сквозь них девушка слышит всё происходящее, не имея возможности видеть — налившаяся тяжестью голова уткнулась лицом к землю и отказывается поворачиваться, любое шевеление даётся через судороги и жуткую боль. Поляна заполняется людьми — потому Мэри и не добили, что стрелы летят в академцев, явившихся из-за холма. Это они же, да?.. Их территория... Ногти сами по себе вспахивают землю — тело никак не может найти себе место, не может вывернуться так, чтобы избавиться от этой боли. Жажда, мучает жажда... Позвоночник будто трескается, распадаясь на отдельные косточки, перемалываемые изнутри в крошево. Так, по ощущениям. Никак, никак эта проклятая способность не берётся под контроль — тело извивается, размазывая липкую кровь вперемешку с ядом по траве, волосы вымокли от росы и пота, бросает в крупную дрожь. Был бы здесь... рядом... Айлар... Эти приступы, эти потери контроля случались с ней начиная с далёкого детства и прекратились не так давно — Мэри прекрасно знает, что это такое, но этот — сильнее и опаснее всех предыдущих. Из него будто... не выбраться?.. И никого, никого, ни-ко-го рядом нет.