Воздаяние

      Хуа Чэн ворвался в полицейский участок. Отвратительное место, полное знакомых лиц, в который он старался не смотреть.       Ему что-то кричали вслед, но он пропускал любые слова мимо ушей. Все заглушали мысли.       Дянься взяли из-за Ци Жуна? На чем он мог попасться? У него даже пистолета при себе не было… Столкнулся с кем-то из старых «друзей»? Хоть не все юнъаньцы знали, что Дянься был Фан Синем, но и без того недоброжелателей хватало. Однако…неужели они не предпочли бы разобраться с этим сами? Или случилась потасовка, куда приехала полиция?       Кто-то схватил его за плечо. Детектив чуть было не ударил с размаху, но вовремя одумался и заметил взволнованное лицо Цинсюаня. — Ты слышишь меня? — встревоженно спросил парень.       Полицейский был бледен и всем видом показывал волнение. Неудивительно, еще пару часов назад вез наемника в машине, а теперь…       Детектив мотнул головой. — Извини… Что произошло?       Полицейский осмотрелся по сторонам, убедился, что нет лишних ушей. — Понимаешь… Он сдался самолично… Как виновный по делу «Юнъани».       Эта фраза выбила весь воздух из груди. Он посмотрел на Цинсюаня так, будто тот говорил на неизвестном человечеству языке. — Самолично? Виновный? — он пытался проанализировать услышанное, но отказывался даже верить в реальность происходящего. — Погоди…что конкретно он сказал?       Цинсюань нервно перебирал волосы в руках. — Меня там не было… Пэй Мин сказал, что тот сознался в убийстве. — он прокашлялся. — Сейчас…мне нужно будет допросить его. — сдавленно произнес он. — Пойдем. — он похлопал Цинсюаня по плечу. — Попрошу Пэй Мина не выгонять меня.       Он был посторонним лицом, еще и гражданским, но не мог пропустить допрос. Он должен услышать каждое слово.       Ши Цинсюань нервничал. Он мерил комнату шагами и сжимал в руках папку. — Я не смогу… не смогу… — тараторил он, с каждой секундой волнуясь все больше.       Хуа Чэн взглянул на Дянься, которого уже привели в комнату допросов. Через стекло Гезелла было видно, что происходит внутри комнаты, но в самой стекло выглядело как зеркало. Тот спокойно ждал, не обращая внимания на наручники. Если бы не они, никто бы не смог назвать его только что сознавшимся убийцей. — Цинсюань, пора. — позвал Пэй Мин.       Полицейский потянулся к ручке двери, но медлил. — Я….я боюсь. — его голос был пропитан тревогой.       Хуа Чэн переглянулся с капитаном. Подошел к Цинсюаню и встряхнул того за плечи. — Помнишь ты говорил, что будешь делать то, что я скажу? — тот закивал, глядя на детектива затравленным взглядом. — Тогда успокойся и слушай меня.       Полицейский прокашлялся и открыл папку, не обращая внимания на дрожь в руках. — Назовите ваше настоящее имя и возраст.       Наемник расслабленно откинулся на спинку стула и ответил: — Хуа Се, 30 лет. — для сознавшегося в массовом убийстве он был на удивление спокоен.       Цинсюань снова прокашлялся. — Хуа Се…       Пэй Мин скривился и процедил: — Вообще-то так не делается.       Хуа Чэн отмахнулся от капитана и продолжил говорить полицейскому в наушник: — Какое отношение вы имеете к группировке «Юнъань»?       Дянься охотно ответил на вопрос: — Я был наставником наследника клана, Лан Цяньцю, меня называли Фан Синем.       Сердце вдруг принялось стучать как сумасшедшее. Параллельно этому даже через стекло было видно, как Цинсюань побледнел.       Какого хрена? Он совсем спятил всю правду выливать? Что за бред… Он должен собраться. — То есть вы хотите сказать… — полицейский хмыкнул, — вы и есть тот самый Фан Синь, что разыскивается по обвинению в массовом убийстве двадцати семи человек?       Дянься поджал губы и повернул голову к зеркалу. Наемник никак не мог видеть Хуа Чэна, но как по наитию встретился с ним взглядом и улыбнулся. — Да, именно это я имею ввиду.       Детектив взглянул на Цинсюаня, которого будто заперли в клетке с голодным тигром. — Господин полицейский, выпейте воды. Вы так разволновались, может и слух пропасть… — мягко произнес наемник.       Мужчина закатил глаза. Еще хватает наглости провоцировать. Он начал диктовать в наушник: — Насколько мы знаем, Фан Синь скрывал лицо под бинтами и утверждал, что прячет страшные ожоги. Ваше же лицо в полном порядке. — как он ответит на это?       Наемник лениво повел плечом. — М, я соврал. — ерничает.       Хуа Чэн постучал пальцами по столу, раздумывая с какой бы стороны подобраться. — Сколько человек убили конкретно вы? — возьмет ли на себя других убитых?       Но Дянься не стал вестись. — Одного. Другими занялись мои подельники.       Детектив недовольно прикусил губу. Не то, чтобы он возлагал на этот вопрос большие надежды, но все-таки хотел получить более подробный ответ. Он глубоко вздохнул и сжал кулаки. — Но из всех виновных, вы единственный решили сдаться с поличным… Чему причина такой… — он усмехнулся, — …смелости… — вдруг маленькая провокация его разговорит?       Дянься вновь скосил взгляд на стекло. — Может быть…я одумался? Решил сознаться в своем преступлении. — произнес он, не скрывая насмешки в голосе.       Хуа Чэн вскинул брови. — Такое может быть, но…еще возможно, что настоящий Фан Синь заставил вас сознаться за него, чтобы мы прекратили его поиски. Никаких доказательств ваших слов мы не имеем, а значит и признать вашу вину не можем. — наемник ведь знал, что будет так. Что он задумал…       Дянься натянул притворное удивление. — Вот как… В ваших словах есть смысл, детектив… Но как же вы проверите мою виновность? — снисходительно улыбнулся он.       Хуа Чэн и Пэй Мин переглянулись. — Пока ваши показания не будут подтверждены, вы будете находиться под стражей. — чуть ли не со злостью выплюнул детектив в микрофон.       Наемник протянул: — Разумное решение, детектив. Я выполню все ваши указания. — он широко улыбнулся и внимательным взглядом проводил полицейского.       Цинсюань чуть ли не вылетел из комнаты допроса, громко хлопнув дверью. Он сполз вниз по стенке, тяжело дыша. — Я думал, что откинусь там… — простонал он, приходя в себя.       Когда Дянься увели в камеру. Они втроем собрались в кабинете у Пэй Мина. — Какого хрена это сейчас было? — процедил капитан. — Что за цирк устроил… Мне уже вызывать подкрепление, если его дружки решат устроить облаву на участок?       Хуа Чэн прикрыл глаза. То, что он не мог до конца все понять раздражало его. Ему не нравилось быть в неведении. — Я не сомневаюсь, что Дянься и Фан Синь — один и тот же человек. И в том, что мы взяли настоящего. — сказал Ши Цинсюань, с жадностью припав к бутылке воды.       Хуа Чэн не стал это комментировать, лишь кивнул. Он не собирался сейчас рассказывать о Ци Жуне, это только создаст дополнительные сложности. Его слова в любом случае не получится использовать.       Но… Дянься хотел, чтобы он узнал о Лазурном фонаре.       Детектив простонал: — Пэй Мин…мне нужна твоя помощь… — он скривился, — можешь вырубить камеры минут на десять?       Мингуан скептично посмотрел в его сторону. — Ты ведь в курсе, что показания данные при избиении будет невозможно использовать? — Не буду я его бить. Поговорить хочу. — фыркнул детектив. — Три минуты. — произнес капитан. — больше не выйдет. Мне же нужно сделать вид, что это сбоит электричество. — Пять. — настоял Хуа Чэн. — Две. — прошипел Пэй Мин, сложив руки на груди.       Детектив устало протер лицо. Пришлось идти на попятную. — Ладно, три.       Свет в участке резко выключился. Хуа Чэн направился к камерам. Благо рядом никого не было, но Пэй Мин на всякий случай написал всем собраться в офисе.       Дянься услышал шаги и улыбнулся. — Детектив Хуа… Я был рад вас слышать, но видеть еще лучше!. — его голос уже не был таким надменным как пару минут назад в комнате допроса. — Когда ты сказал, что мы еще увидимся, я не думал, что так скоро. — произнес Хуа Чэн с легким раздражением. — Может я скучал по вам? — спросил наемник, прислоняясь лицом к решетке.       Детектив больше не мог терять времени. — Я догадываюсь, что ты задумал. Но…неужели все нельзя было сделать проще? Обязательно рисковать своей жизнью?       Наемник разочарованно вздохнул. — Сань Лан, ты ведь не хотел, чтобы я мешал тебе… — он продолжил уже более серьезно. — Поверь… Риск того стоит. Отсюда я могу убить сразу двух зайцев.       Хуа Чэн напрягся. — Двух? О чем ты говоришь? Если один это Ци Жун, то…       Дянься улыбнулся, обнажая белые зубы. — Мне нравится твое любопытство, но тебе пора идти. — он отошел вглубь камеры.       Хуа Чэн схватился за железные прутья. — Ты можешь сказать хоть что-то в свое оправдание? К чему это самопожертвование? — он не ждал ответа, но старался хоть за что-то уцепиться. — Спроси падре нравится ли ему фиолетовый. — тихо произнес наемник.       Детектив не успел среагировать. Таймер зазвенел. Он выругался и выбежал за дверь, когда свет снова включили.       Цинсюань словил его в коридоре. — Ты узнал что-нибудь? — он все еще был на нервах после допроса. — Нет. — коротко ответил детектив и направился к выходу. — Э, нет, стой! Ты же врешь мне! — полицейский схватил его за руку.- Что вы сегодня делали вдвоем? Почему на нем была кровь? Ты задавал вопросы так, будто точно знал, что он невиновен!       Хуа Чэн осмотрелся по сторонам. — Скажи Пэй Мину, чтобы усилил охрану. — он выдернул руку и пошел прочь из участка, игнорируя крики полицейского.

***

      Он со злостью пнул табуретку. — Дянься… что б тебя… Совсем сбрендил… А я еще должен тебя подстраховывать… !       Хуа Чэн понял, что это был план по выманиваю Ци Жуна, который не упустит возможности отомстить братцу. Но что за «второй заяц»?        «Спроси падре нравится ли ему фиолетовый»       Причем здесь святой отец… Фиолетовый…       Детектив набрал Пэй Мина. — Так быстро соскучился? — весело спросил он.       У Хуа Чэна не было настроения шутить. — Какой клан уничтожил «Юнъань» двадцать шесть лет назад?       На том конце трубки послышалось шуршание. — Вот это ты загнул… Если я не ошибаюсь, то… «Юнъань» были подвластны другому клану… как его… «Сянлэ»… Вроде они предали их.       Получается… Дянься и Ци Жун из «Сянлэ». — Какой был их отличительный цвет? Фиолетовый?       Капитан тихо выругался. — Что за странные вопросы? Историей резко заинтересовался?       Детектив раздраженно вздохнул. — Просто ответь. — процедил он в трубку. — Их цветом был золотой. Фиолетовый… Разве что у «Уюна»… — хмыкнул Мингуан. — Я не уверен, это старый клан, он исчез еще до моего рождения.       Хуа Чэн сбросил звонок и хлопнул входной дверью. Он влетел в храм, как сумасшедший.       Священника в исповедальне не оказалось. Детектив побежал в кабинет. — Падре! — но и тот был пуст.       Хуа Чэн мысленно извинился и запер дверь изнутри. Принялся обыскивать ящики и столешницу. — Должно же где-то быть…       В ящиках была лишь документация и сметы. Он открыл шкаф, где висели одинаковые черные рясы и сгреб все вешалки. — Так и знал… — на внутренней стенке шкафа канцелярскими скрепками были прибиты игральные карты. Двадцать два года назад       Хун-эру едва исполнилось пять лет. Их группу привели на воскресную службу. Для пятилетнего сироты он проявлял максимальный интерес к службе, то есть никакого.       Мальчик отделился от группы и принялся изучать коридоры костела, куда их никогда не водили. Он заметил, что одна дверь приоткрыта. Хун-эр заглянул внутрь и увидел склонившуюся над столом фигуру. Конечно, он сразу узнал священника, что вел у них уроки богословия. — Падре! — ворвался он в кабинет.       Мэй Няньцин оторвал удивленный взгляд от стола и уставился на сорванца. — Хун-эр? Что ты здесь делаешь? Где твоя воспитательница? — его тон был неизменно строгим. — Они на службе, падре… — виновато произнес мальчик, хотя совсем не раскаивался.       Священник поправил одежду. — Пойдем. Я отведу тебя обратно. — он протянул ребенку руку.       Но Хун-эр уже увидел что-то интересное и не желал уходить. — Я пойду, но… пожалуйста, расскажите, зачем вам карты? Я…видел как старшие играют… но это ведь грешно, падре.       Мэй Няньцин снова поправил одежду. — Все мы рождены грешными. Но они нужны мне не для игры, а чтобы думать.       Мальчик округлил глаза. Ему правда предлагали вернуться на скучную службу, когда тут были загадки? — Как это помогают думать?       Священник потер переносицу. — Ты ведь не угомонишься… — он подвел мальчика к столу. — Только никому не говори, хорошо? — Обещаю, падре! Клянусь Богом! — улыбнулся мальчик с восторгом в глазах.       Падре недовольно цокнул. — Нельзя так говорить. — он поправил одежду. — Смотри… Видишь эту карту? Она называется тузом и стоит во главе…

***

      Хуа Чэн включил фонарик и посветил внутрь шкафа. — Туз крести…       Рядом была прикреплена газетная вырезка, пожелтевшая от времени. 16 октября. Произошло столкновение двух преступных группировок «Уюн» и «Сянлэ». Полиция отказывается давать комментарии, но по сообщениям источников вся руководящая сила «Уюна» была уничтожена в ходе вооруженного нападения       Детектив нахмурился. Провел пальцем ниже. — Туз черви… «Сянлэ».       К этой карте тоже была прикреплена вырезка из газетной статьи. 16 октября. В результате вооруженного нападения преступная группировка «Сянлэ» была уничтожена. Количество жертв до сих пор не установлено — Нравится ли падре фиолетовый… — Если «Уюн» отомстили «Сянлэ» с помощью «Юнъани»… Но «Юнъань» не стал во главе…а стал подчиняться «Небесам»… Может ли быть что…       Бай Усянь был из «Уюна»…       Ци Жун сказал, что застрелил Лан Ина… Но Цяньцю видел как Фан Синь убил отца на его глазах… — Ты выгнал их… Увидел, что Лан Ин еще жив? Решил спросить прежде, чем добить… Он уже умирал…терять было нечего. Рассказал, кто еще виновен? Поэтому ты спрятал Цяньцю от Бай Усяня… Лан Ин подтвердил, что тот виновен в гибели «Сянлэ»?       Хуа Чэн простонал. — Подумаю об этом потом… Сейчас важно другое… Если падре действительно имеет отношение к «Уюну», то…       Он вдруг закашлялся и попятился от стенки.       Так вот зачем Дянься вновь связался с ним… Узнал о Мэй Няньцине и хотел убедиться…       В голове пронеслось:       А что насчет предательства…?       Спасибо за разъяснение, падре. Был рад с вами познакомиться       Убить двух зайцев… — Блядство…       Он вытащил телефон и быстро набрал Ши Цинсюаня. Послышались долгие гудки, в процессе которых он успел покрыть себя с ног до головы ругательствами. Он должен был остаться в участке! — Что сейчас делает Дянься?       Полицейский хмыкнул. — И тебе привет… Хах… Представляешь? Он захотел исповедаться! Нашел время в Бога уверовать.       Телефон ударился о пол.