Воздаяние

В детстве он не понимал смысл выражения: «время замедлилось». Разве это возможно? Он долгое время думал, что это писали для красоты, пока жизнь не заставила его ощутить это на собственной шкуре Впервые, время замедлилось, когда он бежал на помощь другу, видел его растерянные и испуганные глаза, а после… покрылся его кровью. Второй раз, когда он с тремя патронами ворвался в один из штабов «Небес». Пуля попала ему в живот, и до приезда милиции он потерял много крови. Он выжил лишь чудом, как сказали врачи. Третий раз оно замедлилось, когда он выбежал из кабинета священника. Звуки заглушились, как если бы его погрузили под воду. А еще он чувствовал как в груди разливается жгучая боль от сбитого дыхания. Хуа Чэн не плыл, он тонул. Он пытался вынырнуть, отчаянно разводя руками. А пучина все больше утаскивала его на дно. И единственным, что он испытывал был… Страх Его вытянуло на поверхность. Водная пелена сошла с разума от раздавшегося взрыва. Он резко поднял голову, глядя по сторонам. Он взялся за голову от ставшего писка в ушах. Замигали огни сирен. Он должен бежать в участок. Все остальное потом. Внутри царил настоящий хаос. Полицейские носились по коридорам с застывшим выражением ужаса на лицах. Хуа Чэн аккуратно пробрался в общий зал. На лестнице стоял Пэй Мин и… он был на грани. На лбу капитана вздулась вена, он сжимал перила с такой силой, что, казалось, мог согнуть их. Со всех сторон летели вопросы. Мингуан крикнул: — Прекратить панику! — затем продолжил уже спокойнее: — Чжу Ань, отцепи район, где был взрыв. Тан Юань, займись сбором информации. — он продолжил раздавать указания, все вновь засуетились и, пользуясь суматохой, Хуа Чэн незаметно пробрался через зал в направлении к камере, где держат Дянься. Он не стал задумываться о взрыве. Вернее, старался о нем не думать. Сейчас у него была одна цель и… — Падре! — крикнул мужчина, заметив черную рясу священника в коридоре. Мэй Няньцин всегда был образцом строгости и бесстрастности. Хуа Чэн никогда не видел, чтобы тот улыбался и уж тем более плакал. Единственным, что могло выдать его эмоции было бесконечное поправление одежды. Но сейчас…на лице священника отражалось ни что иное как печаль. — Хун-эр… — протянул тот, увидел детектива. — Я знаю об «Уюне» и о «Сянлэ». Я видел в вашем кабинете… — начал тараторить Хуа Чэн. Священник поднял ладонь вверх, заставив мужчину замолчать. Он мгновенно стер печаль со своего лица и проговорил уже совершенно обычным ничего не выражающим голосом. — Тебе не стоило этого делать. — он вздохнул, поправляя полы рясы. — Я давно оставил надежды переубедить тебя уйти с пути мести, но попрошу еще раз. Остановись. Хуа Чэн нахмурился. При чем тут это сейчас? — Что он сказал вам? Падре… — он подошел ближе, пытаясь поймать взгляд священника. — …о чем вы говорили? Мэй Няньцин сделал шаг назад, поправил одежду. — Тайна исповеди. — произнес он с явным желанием закончить этот разговор. Из горла вырвался смешок. Хуа Чэн не мог поверить услышанному. — Тайна исповеди? После всего этого…вы продолжаете играть священника? — детектив оперся на стенку, протер лицо рукой. — Какой смысл в ваших молитвах? Дянься бы не заинтересовался вами, если бы вы были… безгрешны. — он отвел взгляд, все еще не в силах поверить в происходящее. — Вы говорили, что убийство самый страшный из грехов…падре… сколько раз вы брали этот грех на душу? Разве это возможно отмолить? — он изо всех сил не хотел признавать, что человек, которого он всю жизнь считал образцом праведности и честности, оказался не тем, за кого себя выдавал. Ничего в лице падре не изменилось. — Гораздо больше, чем ты можешь себе представить. И я прекрасно знаю, куда мне лежит дорога. Думаешь, я пытаюсь замолить свои грехи? Нет… Хун-эр…. — его лицо на мгновение вернуло то печальное выражение, но быстро сменилось на безжизненную статую. — Я молюсь за спасение других душ. — с этими словами он развернулся и направился к выходу. Хуа Чэн крикнул ему вслед: — Куда вы идете? В церкви может быть опасно! — если раскроется тайна его личности…неизвестно, что случится. Тот, не оборачиваясь, бросил: — Если в храме Божьем не найти защиты, то меня уже ничего не спасет. — он остановился и тихо произнес: — Не беспокойся обо мне, у тебя есть другие заботы. Детектив последний раз посмотрел на удаляющуюся фигуру священника и направился к камере. Дянься сидел на полу камеры и крутил прядь волос на пальце. Услышав шаги, он поднял голову и поприветствовал: — Сань Лан, мы видимся все чаще и чаще. — с усмешкой произнес наемник, но затем добавил уже серьезнее: — Никто не узнает о нем. Я позабочусь об этом. Хуа Чэн сложил руки на груди. — Ты сумасшедший, знаешь? — со вздохом произнес он. Это рассмешило Дянься. — Не больше, чем человек сделавший заказ на себя самого. — парировал Дянься, продолжая накручивать волосы. — Я не собирался убивать его. Он не связан с уничтожением «Сянлэ». Детектив подошел к клетке, встречаясь взглядом с наемником. — Тогда ответь, зачем я тебе нужен? Если не для того, чтобы добраться до падре или спрятать Лан Цяньцю. То зачем продолжаешь водить меня за нос? — голос был насквозь пропитан нескрываемым раздражением. Дянься поднялся с пола и подошел к решетке. Он протянул пальцы и схватил детектива за нос, звонко рассмеявшись. — Теперь вожу. — он отпустил нос Хуа Чэна, но не стал отстраняться. — Детектив Хуа… ты меня совсем не слушал. Я ведь сказал…не нужно себя недооценивать. — он быстро отвел взгляд, добавив: — Ты интересовал меня еще до того, как мы встретились вживую. А падре… О нем я узнал случайно. — И какая тебе от меня польза? — спросил Хуа Чэн, потирая нос. Дянься вновь принялся крутить прядь волос. — Скоро узнаешь. А пока тебе лучше уйти. Скоро сюда явится…мой кузен. Детектив нахмурился, а затем осознал: — Погоди… Взрыв был относительно недалеко от участка. Большая часть полицейских уехала на место. Ци Жун пошел на это…чтобы без труда добраться до брата и расквитаться с ним, пока тот не может дать отпор. Наемник кивнул. — Это в его стиле.

***

Хуа Чэн быстро набрал Пэй Мина. Долгие гудки сменились короткими. Конечно, у того сейчас дел невпроворот на месте взрыва. Еще и Цинсюаня нет. А пистолет остался дома. Он зарылся рукой в волосы, судорожно анализируя ситуацию. Хорошо… Ци Жун не стал бы использовать подрыв, если бы ему хватало людей для нападения на участок. Значит людей у него не так много… Если проследить по камерам… Свет резко потух. Значит и камеры выключили. Дерьмо… Он порылся в карманах. Зажигалка и складной нож. Поджечь участок или броситься с ножом на вооруженных утырков? Из зала раздался противный крик: — Если хотите сохранить свои никчемные жизни лучше сразу отведите меня к псом вылюбленному брату. Или мне убивать вас по очереди, пока до вас не дойдет? В темноте у него тоже было небольшое преимущество. Хуа Чэн пробрался в кабинет Пэй Мина и начал рыскать в поисках оружия. — Ну же… хоть что-то… Но кроме бумажек и склянки с одеколоном он ничего не нашел. — Блядство, как феромоны свои хранить, так пожалуйста… а как пушку запасную…

***

Трое наемников осталось в главном зале, следить, чтобы никто не двигался. Они стояли по разным сторонам, поэтому следить из-за угла было немного проблематично. Ци Жун вновь крикнул. — Долго мне ждать? Дай сюда. — он выхватил пистолет у одного из своих людей и уже приготовился исполнить обещанное, как вдруг один офицер поднялся. — Я…я… проведу вас, только не стреляйте… -дрожащим голосом произнес он. Хуа Чэн не поверил собственным ушам. Это был голос Цинсюаня! Но его не было в участке до этого… Благо Лазурный фонарь не знал, как выглядит брат «Водяного самодура». — Вот, молодец… Молодец! Не дрожи так, щенок. Пойдем быстрее, братец заждался меня уже. — он взял Цинсюаня под руку, за ними следовал еще один наемник с пушкой наготове. Они шли в его сторону. Детектив думал, как обезвредить всех без жертв, как вдруг послышались выстрелы. Ци Жун развернулся. — Что за хуйня? — ведь стреляли не его люди. И не полицейские, те все еще лежали на полу. Люди Ци Жуна принялись искать противника. В одного из них попала пуля. Включился свет. Лазурный фонарь вновь выругался и схватил Цинсюаня. — Веди быстрее, идиот! Выбора не было. Он не может пустить Ци Жуна к Дянься и позволить убить Цинсюаня. Хуа Чэн открыл одеколон, взятый из кабинета Пэй Мина и, сдерживая рвотные позывы, опустошил флакон. Сперва того, что с пушкой. Он вылетел из-за угла и ударил наемника ногой с спину. Не дал тому развернуться, сделал подсечку и выбил ружье из его рук. Ци Жун побежал вперед в охапку с полицейским. Наемник откинул его от себя. Хуа Чэн ударился спиной о стену, чуть не проглотив одеколон. Когда амбал приблизился к нему, детектив чиркнул зажигалкой и прыснул одеколоном в лицо наемника. Вспыхнуло пламя. Амбал закричал, хватаясь за обожженное лицо. Он упал на пол в истошных криках. Хуа Чэн пополз за ружьем, как вдруг его оттащили… Это не мог быть бандит, тот потерял сознание от болевого шока и распластался на полу. Хуа Чэн попытался вывернуться, но к виску тут же приставили пушку. — Не делай того, о чем пожалеешь. — сказал некто. — Там… — начал детектив, как его грубо перебили. — Знаю, что там. Не вмешивайся. С ним все будет в порядке. Тебя отвезут домой. Хуа Чэн мотнул головой. Отвезут отсюда? Если ему приставили пистолет к виску и говорят, что отвезут домой, то…это люди Дянься. Детектив, конечно, сразу догадался, чего добивается наемник, когда сдался полиции. Выманить Ци Жуна. И, похоже, подготовился, поэтому просил уйти. Но Фонарь схватил Цинсюаня…будет ли с ним все в порядке? Тот, кто тащил его…отвлекся. Буквально на секунду. А вот Хуа Чэн был сосредоточен и ждал возможности. Он вывернулся, ударил мужчину в нос и бросился бежать обратно, пока ему в спину летели ругательства. Он заглянул в комнату, не выдавая своего присутствия, хотел оценить обстановку. Но никак не ожидал увидеть…подобное. Дянься за решеткой выглядел немного встревоженным. Бледный Цинсюань сидел на полу и дрожал. Ци Жун… упирался спиной в клетку. Ведь… на него направлял пистолет Лан Цяньцю. — Ты…это ты убил мою семью! — закричал парень, его лица не было видно, но детектив понял, что тот плачет. Несмотря на свое положение, Фонарь истерично рассмеялся. — Ну, я. Знаешь… даже хорошо, что ты узнал. Хотел посмотреть в твои полные ненависти глаза! Хочешь меня напугать этой игрушкой? Будто ты не такой же трусливый как мой братец, обучавший тебя. Ну, давай, убей! — его глаза блеснули безумным огнем. — Цяньцю… — сказал Дянься, — не нужно этого делать. — Замолчите! Я не забыл, что вы тоже виновны в этом! Сейчас… я убью его… — процедил Лан Цяньцю, дрожа от злости и страха. Время замедлилось.