Воздаяние

Лан Цяньцю дрожащими руками сжал пистолет и закричал: — Я убью тебя! Убью, тварь! — слова давались ему с трудом. — Убью! Убью! Убью… — продолжал он, пока в его голосе становилось все больше и больше отчаяния. Хуа Чэн больше не мог стоять в стороне. Он вбежал в комнату. — Цяньцю, стой! — закричал он, пытаясь образумить юношу. Тот развернулся к нему, и мужчина смог увидеть бледное запуганное лицо мальчишки. Он боялся. Он ненавидел. И совсем не понимал, что происходит. И это было нормально. Настолько, насколько возможно в данных обстоятельствах. Сперва человек, которым он восхищался и уважал убил отца на его глазах, а потом оказалось, что это был кто-то другой. И появилась проблема. Он хотел убить наставника. Отомстить за свою семью. Но Фан Синь был не чужим человеком. Его смерть, тоже принесла бы ему боль. Лазурный фонарь был для него чужим. Еще и ненормальным. Он не испытывал к нему никакой эмпатии или уважения, единственное, что останавливало Цяньцю от убийства, лишь страх. А эту грань порой легко перешагнуть. Хуа Чэн на секунду позволил разуму затуманиться. Ведь это лицо, это удушающее чувство в груди и взгляд полный боли, когда-то смотрели на него с поверхности зеркала. Они принадлежали человеку, что давно считался мертвым. Но этот мальчишка… Не он. Их все еще отличает то, что он лишь хочет убить, а Хуа Чэн уже давно перешагнул грань. — Детектив? Вы… Не подходите. Стойте! — процедил Цяньцю сквозь стучащие зубы. Ци Жун скривился в противной гримасе. — Еще один выблядок прибежал. — сказал он так, будто не стоял сейчас под прицелом. Детектив не обратил на него внимания. Он мельком взглянул на Цинсюаня, что потерял сознание, а затем на Дянься. Их взгляды встретились. Это был не человек, что показал ему безопасное место у моря, не тот, кто пообещал сохранить секрет падре, и точно не был тем, кто называл его Сань Ланом. Это был один из самых жестоких наемных убийц, тот, о ком ходили страшные слухи, чьим прозвищем пестрили новости и полицейские сводки. Именно такой Дянься смотрел на него сквозь решетку. И Хуа Чэн не был тем, кто хотел бы перейти ему дорогу. — Тебе стоило уйти. — сказал он холодно, но в голосе проскользнуло нечто наподобие печали. Может быть и стоило. Но какая к чертям разница, если он уже здесь? — Неважно. Цяньцю… Позволь мне это сделать. — бесполезно просить остановиться. — Нет! Я должен сам! — голос подростка сдавило как от удушья. Лазурный Фонарь сплюнул на пол. — Смотреть тошно. Долго еще скулить будешь? Либо стреляй, либо сворачивай этот цирк. Что? Кишка тонка? Скажи спасибо моему братцу. Вырастил еще одного ссыкуна… — бурчал он, растирая слюну по полу. — Заткнись! — крикнул Цяньцю. По его лбу и рукам градом катился пот. Ци Жун вскинул брови и расхохотался. — А то что? Ты ведь убить меня собираешься! Почему я должен молчать?! — он громко рассмеялся, хватаясь за живот, как в припадке. Юноша сделал рваный вдох. Пальцы соскальзывали с черной поверхности, из-за чего приходилось постоянно поправлять положение. Он дотянулся пальцем до спуска. — Не могу… — юноша упал на пол, не выпуская пистолета из рук. Он больше не сдерживался и позволил слезам свободно скатываться по его лицу. — Я не могу! Не могу… Простите меня… Мама… Мама… Я не могу… Папа… Простите…простите меня… — он упал на пол, тело вздрагивало от всхлипов. Лазурный фонарь фыркнул. — Слабак. Даже выстрелить не можешь… Еще и сопли пускаешь. — он опустился к лицу Цяньцю и начал передразнивать его. — Мама… Папа…простите меня… — он кривлялся, будто только что в его лбу чуть не проделали пулю. — Бедный мальчик… Пожалейте меня! Хуа Чэн пнул Ци Жуна в сторону решетке. Не прошло и пары секунд, как раздался поток брани: — Ты ебаный выблядок, что творишь? Ты вообще здесь нахуй никому не нужен! Зачем припер…- он вдруг замер, а глаза расширились от испуга. Но испугался он не детектива, а того, что было за его спиной. Впрочем, Лазурный Фонарь себе не изменял. Испуг прошел довольно быстро, не успели все насладится тишиной. — Еще…- он запнулся, — еще одни! Метелка и Большой член, только вас и ждали! — он плевался словами, как змея ядом. Вот только змея знает, когда лучше впрыснуть яд, а когда затаится. Ци Жун… не знал. Хуа Чэн увидел двух мужчин, но их внешность показалась ему знакомой. Они ведь охраняли Цяньцю, а потом сбежали! — Тц, лучше помолчи, а то сегодняшнюю ночь точно не доживешь. — сказал мужчина с короткими волосами и загорелой кожей. Голос тоже оказался знакомым. Это был тот, кто тащил его из участка. Второй закатил глаза. — Скоро здесь будет очень людно. Пора заканчивать. Хуа Чэн насторожился. Они сейчас убьют Ци Жуна? Освободят Дянься? Как его вдруг скрутили в четыре руки! — Отпустите! — крикнул он и поднял глаза на Дянься. Их взгляды вновь встретились. Но теперь взгляд напротив потерял прежнюю жестокость. Это был человек, который нелепо выглядел в его вещах, тот, кто убеждал его бросить курить, и…кто называл его Сань Ланом. Но все же это был виноватый взгляд… В шею вошла игла, и мир вокруг начал расплываться красочными искрами. Последним, что увидел Хуа Чэн, были губы наемника, что беззвучно молвили: — Прости меня, Сань Лан. Мир рассыпался.

***

Он долго бродил в тумане. Но сколько бы не шел, кроме серой дымки ничего не появлялось. Надежда выбраться постепенно покидала его. До ушей доносились невнятный звуки, от которых гудела голова. Может просто стоять на месте? Какой смысл идти, если впереди ничего нет. — Хун-эр, мы не можем стоять на месте, пока живем. — из серой дымки раздался строгий голос. — И ты не в силах препятствовать этому. Он сомневается. — А если я уже умер? Туман отвечает ему, но уже другим голосом. Этот тише, мягче. — Твое время еще не пришло и придет не скоро. Он оглядывается, но таки не находит источника звука. — Но тогда…как мне выбраться отсюда? — спрашивает он у пустоты. Те голоса затихают. И тогда звучит третий. Он не такой строгий, как первый, но и не такой тихий, как второй. — Пойдем…я выведу тебя. — голос обволакивает его уши. И он готов следовать за ним куда-угодно. И он следует… Следует, пока дымка не начинает темнеть. Голос подбадривает его. Тянет дальше во тьму. А он так доверчиво следует за ним. Как жаждущий в пустыне ползет в поисках оазиса. Но голос не приводит его к оазису, он подталкивает его к бездне и приказывает спрыгнуть в нее. Он прыгает.

***

Хуа Чэн резко встает с кровати. Первые секунды не понимает, где находиться и что с ним произошло, пока фрагменты недалекого прошлого не начинают мелькать в памяти. Он вдруг сталкивается с грустным взглядом Эмина. Тот, наверное, поджидал пробуждения хозяина. — Эмин! Не мешай Х…О, ты уже проснулся! — радостно улыбнулся Цинсюань. — Слава богам! Врачи сказали, что тебе вкололи сильное снотворное, хоть и безвредное, но я просил положить тебя в больницу. Мало ли что! — у Хуа Чэна закружилась голова от быстрого потока информации, впрочем…большую часть он пропустил мимо ушей. — Где Дянься? — перебил он полицейского. Ши Цинсюань недовольно надулся. — Только проснулся, а уже ищешь своего Дянься ненаглядного, совсем уже крышей поехал! В порядке твой Дянься, его отпустили. Детектив уставился на парня и переспросил: — Отпустили? Цинсюань кивнул, пытаясь погладить пса по макушке. — Ну, да. Камеры записали признание Ци Жуна в убийстве семьи Лан. Лан Цяньцю также указал на него. Так что…он теперь Фан Синь. А Дянься…его отпустили только под огромный залог. Все же он давал ложные показания. Но, конечно, — полицейский закатил глаза, — он вывернулся. Хуа Чэн покивал невпопад. — То есть… Ци Жуна посадили под стражу? — Ага. Суд пока не назначали, но это дело времени. — произнес полицейский, затем оживился. — Не будем об этом. У тебя голова, наверное, чугунная. Я заварю нам кофе. Мужчина еще какое-то время смотрел в стену, анализируя произошедшее. Затем мотнул головой. Кофе. Да, кофе бы сейчас не помешал. Он сел за стол и собрал карты, что раскидал здесь пару часов назад. Цинсюань крутился у столика и разливал кофе по чашкам. Хуа Чэн ритмично постучал пальцами по столу. — Тебе не кажется…что Дянься как-то уж слишком все легко удается? — задумчиво спросил он. — Все у него идет как по маслу, словно он баловень судьбы. Цинсюань пожал плечами. — Тебе так кажется? Я думаю, он просто все спланировал заранее. — он поставил чашки на стол и пододвинул одну детективу. Терпкий запах ударил в нос. — Это понятно. Но меня не покидает ощущение, что все слишком уж хорошо складывается. — он пригубил кофе. — Будто кто-то ему помогает… Цинсюань взял чашку обеими руками и отпил кофе. — Ты про тех двоих? Хуа Чэн скучающе посмотрел в чашку. — Не только. — он отвел взгляд. — Не понимаю… как так вышло, что сбежал он ровно тогда, когда меня не было… Цинсюань вжал голову в плечи и произнес: — Я тогда правда облажался… Изв… Детектив перебил: — И те двое…сбежали прям у нас из-под носа, хотя ты проверял их… Вот невезение… — цокнул он. — И Лан Цяньцю оказался в участке ровно тогда, когда Фонарь признался в убийстве его семьи… А ведь…мальчишка был в месте, о котором знало…м…всего три человека… Я его не привозил, Пэй Мин его тоже не привозил… Хм…кто же остается? — он вновь отпил кофе. Цинсюань побледнел. — Хуа Чэн… Но его вновь перебили. — Погоди… Я хотел похвалить тебя за смелость! Взять удар на себя и отвести Ци Жуна к Дянься… Да еще и когда Лан Цяньцю сможет услышать его признание… Как же Дянься удалось так точно подобрать момент… Удивительно! — издевательски протянул он. — Так Фонарь тебе еще и имя свое решил сказать в благодарность! Пэй Мин, наверное, доволен твоей работой. Дело «Юнъани» закрыто. Не зря на него поставили именно тебя. — детектив, наконец, замолчал и посмотрел на полицейского. Тот вцепился руками в кружку, опустив глаза в пол. — Прости… Хуа Чэн фыркнул. — Будешь у Дянься прощения просить за то, что раскрыли. Ши Цинсюань постучал пальцами по кружке, прокашлялся. — Он знал, что ты вскоре догадаешься… — замолкнул, а затем поднял глаза и быстро затараторил: — Он не говорил мне сближаться с тобой или Хэ-сюном…это было мое желание… — он всхлипнул. — Не думай…что я какая-то важная фигура в «Небесах»… Просто Дянься пообещал помочь мне… Детектив вздохнул и поставил пустую кружку на стол. — Мне все равно. — холодно произнес он. Он врал. Конечно, прошло довольно мало времени с их знакомства. Но Хуа Чэн начал немного проникаться к нему. Что в итоге и сыграло с ним злую шутку. Но… у него по правде не было сил злиться. Поэтому он спокойно продолжил разговор: — Раз Дянься предвидел это…какие дал указания? Цинсюань вздохнул и тоже вернул кружку на стол. — Он хочет поговорить с тобой. Хуа Чэн не сдержал удивленного вздоха, сменившего напускное безразличие. — Поговорить? — недоверчиво переспросил он. Ши Цинсюань кивнул. — Да. Я должен отвезти тебя. — он вновь опустил глаза. Несколько минут они сидели в тишине, пока детектив не произнес: — Хорошо. Раз Дянься хочет поговорить, я согласен.

***

Они подъехали к высокому зданию. Район не менее хороший, чем тот, где они ловили Ци Жуна. Цинсюань сжал руки на руле. — Прости еще раз… Мне жаль, что все так вышло… и… Хуа Чэн хлопнул дверью машины. Двадцать восьмой этаж. Не квартира. Весь этаж. Лифт открывался прямо в апартаменты и управлялся через специальный пульт. Пока детектив поднимался, он понял, что его пальцы слегка подрагивают от напряжения. Лифт открылся и…пустота. — А сам ныл, что я негостеприимный. — хмыкнул Хуа Чэн, оглядываясь. Он заметил свет в одной из комнат. Аккуратно приоткрыл дверь и увидел… Дянься. Но тот был…слишком обычным? Обычный человек в белом домашнем костюме. Совершенно спокойный и расслабленный. Хуа Чэн слегка растерялся от подобного зрелища. Он пригляделся и понял, что наемник расставляет шахматные фигуры на доске. На лице Дянься появилась легкая улыбка. — Сань Лан, почему стоишь в дверях? — произнес он, не отрываясь от своего занятия. Детектив зашел в гостиную. — Не привык врываться в чужие дома без приглашения. — произнес он с упреком. Дянься усмехнулся и убрал белого коня с доски. — Вот как… У тебя хорошее воспитание. Выпьем чаю? — их разговор становился до абсурда странным. Хуа Чэн терял терпение. — Уже выпил кофе…- он сорвался: — Зачем ты хотел меня видеть? Нет…погоди. Не так. Зачем ты вообще со мной возишься? Я не приму ответа: «не надо себя недооценивать». Хватит с меня загадок. Просто ответь… Зачем я тебе нужен? — у него все больше дрожали пальцы. Дянься, наконец, оторвался от шахмат и посмотрел на него. Не с сожалением, не с раздражением и не со злостью. Скорее…с волнением? — Ты и правда нетерпеливый… — мимолетная улыбка тронула лицо, но быстро сменилась серьезностью. — Но ты прав, хватит загадок… — он вздохнул, будто собираясь с силами. Дянься отошел от стола и приблизился к нему, не отрывая взгляда. — Хуа Чэн… Мое имя Се Лянь. Двадцать шесть лет назад Бай Усянь уничтожил мой клан и мою семью. И все, чего я хочу… Это заставить его заплатить за все. И прошу тебя о помощи…- он сделал рваный вздох, глаза засияли, отражая тусклый свет. — Помоги мне уничтожить «Небеса».