Воздаяние

Хуа Чэн поерзал на сидение, пытаясь найти удобное положение. Но, казалось, на этих деревянных стульях нельзя подобрать удобное положение. Оно просто создано для того, чтобы заставлять сожалеть тебя о всех совершенных грехах. Но он никогда не приходил сюда каяться в грехах, как все остальные. — Падре… Почему вы не уедете? — спросил Хуа Чэн, прекрасно зная ответ. Он представлял себе лицо священника. Он шел сюда, понимая, что услышит в ответ. Но решил, хотя бы попытаться достучаться. — Я уже говорил, Хун-эр, я не боюсь смерти. — произнес он таким же бесстрастным голосом, каким читал проповеди. Мужчина выдержал небольшую паузу, собираясь с мыслями. Упертости Мэй Няньцину было не занимать. — Вы сказали…что молитесь за спасение других душ, но…это ведь необязательно делать здесь. Я пом… — он не успел закончить, как его перебили: — Ты помнишь, что я говорил о предательстве? Предавший должен быть готов всю жизнь страдать от своего малодушия. Я уже долго живу под именем, что мне не принадлежит. Каждый день провожу в страхе, что он найдет меня, но в то же время жду этого момента. Хуа Чэн понимал. Понимал, что священника тяготит чувство вины, соперничающее со страхом смерти. Он боится своей участи, но сам жаждет наказания, лишь бы перестать терзаться виной. Больше всего злило то, что это чувство для детектива было родственным. Поэтому с его стороны было немного лицемерно предлагать побег. Разве жизнь в ненависти к самому себе намного лучше жизни с постоянным чувством вины? — Почему из всего…вы выбрали именно церковь? — спросил детектив, оставив попытки переубедить падре. — Немного странный выбор для бывшего наемника… Зашуршали полы одежд. — Это произошло не сразу… Я долгое время прятался среди бездомных, так проще затеряться. — голос начал терять прежнее равнодушие, хоть и оставался ровным и медленным. — Зимой… я зашел погреться в церковь. Там проводилась служба. Я хотел лишь согреться, но заслушался… «Иегова не медлит исполнить свое обещание, как думают некоторые, но проявляет к вам терпение. Ведь он не хочет, чтобы кто-то погиб, он хочет, чтобы все раскаялись» — его речь стала немного тише, словно на пару секунду он переместился в день, когда услышал эти слова. — Я раскаялся… Стал часто приходить на проповеди и службы… И все слова отзывались во мне. Пусть я не искуплю своих грехов, но не перестану молить о спасении других душ… — он снова поправил полы рясы. — Молиться все, что мне осталось. Но ты, Хун-эр… еще можешь спасти одну душу. Не совершай мою ошибку… не дай этой душе сгореть. Хуа Чэн только открыл рот, чтобы спросить, но священник вышел из исповедальни. Спасти? Если он говорит о Дянься…то зачем его спасать? Что такого наемник сказал падре в участке… Детектив устало вздохнул и отодвинул темно-синюю шторку.

***

Он заварил себе кофе. Настоящий кофе. Не дешевая пародия из супермаркета, что весь желудок ему попортила. А именно кофе. Терпкий запах. Горьковатый вкус, смягченный свежими сливками. И… много сахара. Он не был претенциозным снобом, которому важно распробовать весь вкусовой букет. Хороший кофе тот, что хорошо бодрит. Он жил с такой философией и слал всех экспертов, куда подальше. — Это уже третья. — нахмурился Дянься. — И? — переспросил он, размешивая сахар. — Это вредно. У Дянься был какой-то пунктик на его здоровье. Это, конечно, мило с его стороны, но Хуа Чэну не семь лет. — Как видишь, еще жив. А после того, как кто-то помешал мне курить нужно как-то закрывать потребность. — язвительно добавил он. — Или станешь запрещать все, что я люблю? — Я ведь о тебе забочусь, а ты еще и ворчишь. — недовольно фыркнул Се Лянь. Хуа Чэн хмыкнул и пригубил кофе. Вдруг открылась входная дверь. — А вот и мы! Всем привет! — крикнул Цинсюань. На поводке он держал Эмина, который сразу же вырвался из рук парня к хозяину. Детектив проигнорировал Ши Цинсюаня и погладил Эмина по макушке. — Привет, дружище. Не рычи, мне тоже все эти переезды не нравятся. «Полицейский» неловко потоптался на месте, избегая прямого взгляда. — О, я…и вещи твои привез, вот. Детектив кивнул и взял сумку. Дянься недовольно покачал головой, но не стал комментировать. — Можешь постелить лежанку сюда, думаю, Эмину будет комфортнее в гостиной, тут просторнее. — сказал Се Лянь, поглаживая пса по черной шерстке. — Верно, Эмин? — Не боишься, что мебель попортит? — все же она стоила недешево, и Хуа Чэн не желал влезать в непредвиденные траты. Наемник лишь махнул рукой. — Ерунда, он же такой милый… Да? Такой хороший мальчик! — потрепал он макушку пса. Тот начал ластиться еще больше. Цинсюань присел на диван и тихо произнес: — Остальные скоро будут. На непонимающий взгляд Хуа Чэна, Дянься ответил: — Познакомишься кое с кем.

***

Первое, что услышал Хуа Чэн это громкие крики. — Блять, кто тебя парковаться учил? — Нормально я припарковался! — ответил второй голос. Двое мужчин вошли в гостиную. Детектив не смог сдержать позыва скривиться. Ведь этих двоих он уже знал. — Ага, разве что поперек не стал. Привет. — этот был загорелый с короткими волосами, собранными в пучок. — Ты косой или что? Где там поперек? Привет, Се Лянь. — сказал второй с бледной кожей и длинными темными волосами. Дянься потер переносицу и натянуто улыбнулся. — Привет… Вы как раз вовремя, присаживайтесь. Две пары глаз тут же недоверчиво устремились на Хуа Чэна. Он же…даже не пытался сделать вид, что рад знакомству. — Хуа Чэн, знакомься, это Му Цин и Фэн Синь. — представил их Дянься. — О, мы знакомы. — оскалился детектив. — Это ведь благодаря им, я так чудно проспал несколько часов. — Не жди извинений, тебя спасали. — буркнул Фэн Синь. Детектив отпил остывший кофе. — Не ждите благодарности, я вас не просил. — процедил Хуа Чэн сквозь зубы. Му Цин лишь закатил глаза. — Поворковали? Можем к делу переходить? Се Лянь прокашлялся, привлекая внимание. — Будет вам… Му Цин, не так грубо, пожалуйста. — Дянься не дал тому ответить и взял с доски белую ладью. — «Небеса» остались без поддержки «Юнъани»… — он убрал ладью в сторону, и поднял белого коня. –… и без Ци Жуна… — затем взял черного коня и поставил на поле. — …и сберегли Лан Цяньцю. Ситуация обострилась. Бай разрешил мне избавится от брата за его промах, но… теперь к нам будет приковано много внимания. Хуа Чэн хмыкнул. — Но и медлить нельзя. Какой-нибудь клан может в скором времени занять место «Юнъани», а Фонарю найдут замену. — палка о двух концах. Дянься кивнул. — Все так. Нам стоит проявить осторожность, но и не расслабляться. Следующей нашей целью будет «Юйши». — указал он на вторую белую ладью. Му Цин расширил глаза от удивления и чуть ли не подскочил из-за стола. — Это ты называешь проявить осторожность?! Не логичнее ли разобраться с кем-то менее значительным? Дянься поджал губы и оторвался от шахматной доски. — Это тоже рискованно, поэтому нужно сразу целиться на крупную рыбу. — он выдержал небольшую паузу. — Но мы не будем разрушать «Юйши», мы сделаем из них союзников. Му Цин недоверчиво посмотрел на него. — И как ты собираешься это провернуть? Думаешь, Юйши Хуан, пойдет на это? Даже не так… думаешь, Бай позволит тебе с ней связаться? Он ее охраняет как зеницу ока. –прошипел он. — Я слышал, что Юйши Хуан не должна была вообще становиться главой клана, как же это произошло и почему Бай ее просто не убил? — спросил Ши Цинсюань. Хуа Чэн пояснил: — «Юйши» — старейший клан, они, можно сказать, основали этот город. Но всегда уступали по силе другим из-за своих консервативных замашек. Бай Усянь уничтожил почти все семейство Юйши, оставил лишь ту, кем будет легче управлять, ведь никто не готовил ее к этой роли. Клану важно, чтобы во главе стоял кто-то из династии Юйши, и хоть многим женщина-лидер не понравилась, пришлось смириться. Цинсюань нахмурился и снова спросил: — Но есть ли тогда толк в таком союзнике? Ответил ему уже Дянься: — Есть. Несмотря на то, что она, считай, марионетка, но все еще представитель династии и обладает авторитетом. Ключевая фигура в нашем плане это… Цяньцю. Хуа Чэн понял ход его мыслей. — Хочешь, чтобы он стал символом сопротивления против «Небес», а Юйши его поддержала? Дянься улыбнулся и кивнул: — Да, ведь тогда другие тоже присоединяться. Му Цин переводил взгляд с одного на другого со сложной гаммой эмоций на лице. — Вы двое… Не понимаете, что это буквально смертный приговор? — почти что простонал он. — А что? Струсил? — подначил его Фэн Синь. Второй закатил глаза. — А сам что ли забыл, ради чего здесь? — Му Цин махнул рукой. — Ладно. На словах это все замечательно. Но как нам связаться с ней? Дянься улыбнулся. — Помните, что через месяц Бай устраивает прием? Юйши Хуан будет там. Фэн Синь прикусил щеку, задумавшись. — Не подозрительно ли? На глазах у Бая? Му Цин посмотрел на того с нескрываемой насмешкой. — Поэтому и не ты будешь говорить… Конечно, Се Лянь лишь аккуратно намекнет ей, чтобы устроить встречу подальше от Бай Усяня. — он вдруг посмотрел на Дянься и Хуа Чэна. — Кстати о приеме…ты же всем лапши навешал, что вы двое парочка. Значит и быть там должны вместе. Постарайтесь выглядеть убедительнее. Детектив вскинул бровь. Он получил прекрасную возможность позлорадствовать. Он подошел к Дянься вплотную, положил тому руку на затылок и втянул в поцелуй. Тот от неожиданности открыл рот, не медля, Хуа Чэн просунул туда язык, притягивая другой рукой наемника за поясницу. Затем отстранился и с довольным оскалом спросил: — Так достаточно убедительно? — эти ошарашенные лица определенно того стоили. Му Цин скривился и закатил глаза. — Мерзость… Се Лянь, научи, его манерам, он вас на приеме опозорит. Детектив усмехнулся. — Могу и тебя заодно. Или…тебя не пригласили? — состроил он грустную гримасу. Тот язвительно улыбнулся в ответ. — Пригласили, так что можешь не лыбиться. — Надеюсь, с ним в паре? — кивнул Хуа Чэн на Фэн Синя. — Ты! — Хватит. — Се Лянь поднял руку вверх. — Перестаньте ругаться… думаю, Сань Лан, — ухмыльнулся он детективу, что немного контрастировало с румянцем на щеках. — прекрасно справится. Они еще долго обсуждали предстоящий прием и подготовку к нему. Пока решили, что следует вести себя как обычно, следить за безопасностью Лан Цяньцю, а также обдумать, как убедить Юйши Хуан поддержать их. Му Цин и Фэн Синь ушли. Ши Цинсюань задержался и попытался поговорить с Хуа Чэном, но тот сказал, что пойдет выгуливать Эмина. Он понимал, что злиться на паренька глупо, но… И общаться как раньше сейчас не мог. По крайней мере не хотел выслушивать извинений. Им нужно работать вместе? Хорошо. Он свое дело знает, а сопли про сожаление и дружбу выслушивать нет никакого желания. — Но, может, уже перестанешь играть в молчанку? Ведешь себя как ребенок. А второй ребенок ко мне плакать приходит. — Хэ Сюань вытащил сигарету и протянул пачку другу, тот хотел уже взять по привычке, но помотал головой. — Бросил. — хоть соблазн закурить еще и оставался…может это и правда неплохая возможность избавиться от дурацкой привычки. Хэ Сюань не стал это никак комментировать, и Хуа Чэн как всегда был благодарен ему за эту его черту. Мужчина принял душ и лег спать. Но какой бы мягкой ни была постель, пришлось ворочаться около часа, прежде, чем он задремал. Сон прервался криком из соседней комнаты. Хуа Чэн прислушался. Тишина. Он снова прикрыл глаза, но уже через пару минут послышался скрип двери и шаги. Похоже… Больше он не уснет. Детектив вышел в гостиную. Над столом склонился Дянься. Что-то бормотал себе под нос и с хмурым видом переставлял шахматные фигуры. В конце концов он облегчённо вздохнул и отстранился. — Извини… Я тебя разбудил, да? Хуа Чэн лениво отмахнулся. — Я бы все равно долго не проспал. Думал, у тебя нет проблем со сном… — Иногда снятся кошмары. В аптечке есть беруши и снотворное, если хочешь. — махнул наемник в сторону кухонного шкафчика. — Спасибо, обойдусь. — Хуа Чэн знал, что ни то, ни другое ему не поможет. — Тогда…чай с чабрецом? — предложил Дянься. Мужчина пожал плечами. — Давай. Никогда не пробовал. Се Лянь тут же засуетился на кухне. Долго находиться в тишине не хотелось. Глаза остановились на… — Не против, если я включу телевизор? — Да, конечно. — ответил Дянься. Но была небольшая проблема. Мужчина уже очень давно не смотрел телевизор, поэтому даже не представлял, что можно включить. Пролистнул пару сопливых мелодрам, какие-то дурацкие реалити-шоу, в итоге остановился на канале про животных. На экране показывали кадры с различными животными. Раздался хриплый голос диктора: — Сегодня мы поговорим о моногамии у животных в дикой природе… Некоторые животные способны так преданно любить своих партнеров, что даже люди могли бы им позавидовать… Послышался смешок. — Не знал, что у детектива Хуа такой специфичный выбор. — сквозь смех проговорил наемник. — Могу переключить на слезливую дораму. — предложил детектив. — О, нет. Я не могу расплакаться при госте. Оставляй эту. Звучит интересно. — Се Лянь как раз заварил чай и передал ему кружку, устраиваясь рядом. Хуа Чэн подумал, как это все странно. Но диктор снова заговорил, не давая ему переосмысливать свою жизнь. — Королевские пингвины выбирают себе пару навсегда. Выбор партнера происходит довольно долго, но образовавшаяся пара сохраняется на всю жизнь. Самец выбирает самый красивый камешек в подарок самке пингвина. Они полностью разделяют заботу о потомстве… — Хочешь камень тебе подарю? Дянься не сдержал смеха. — Только если самый красивый. Хуа Чэн положил руку на сердце. — Обещаю. Их разговор прервал диктор: — …Волки ведут семейную жизнь, они очень заботливые существа, которые трепетно относятся к семейной жизни, волчья стая сродни крепкой семье… Забавно, вместо слезливой дорамы слезливая программа про животных. — Сипухи создают пару на всю жизнь. Когда один из партнеров умирает, второй впадает в глубокую депрессию. Се Лянь вздохнул, постукивая пальцами по кружке. — Это так грустно… Провести остаток жизни в тоске по любимому… Неужели его действительно так растрогала программа? — В какой-то мере я их понимаю. Если искренне любил кого-то… вряд ли когда-то сможешь отпустить его. — Хуа Чэн не представлял на самом деле, каково это, но… знал, что такое тосковать по кому-то. Они не стали продолжать этот и без того неловкий разговор. Началась другая программа про животных в саванне. Се Лянь вскоре уснул вместе с кружкой. Хуа Чэн выключил телевизор и забрал кружку у того из рук. Решил, что будет как-то некрасиво оставить человека спать сидя, поэтому накрыл того пледом и принес подушку. И…случилась небольшая…а может и большая…проблема. Когда он хотел положить подушку под голову Се Ляня, детектива вдруг обхватили руками и…теперь он стал подушкой, на которую начали пускать слюни. На попытку оттолкнуть, его схватили еще сильнее, да так, что дышать стало трудно. Хуа Чэн устало вздохнул, взял подушку и подложил себе под голову. Ладно. Он уже однажды заставил Дянься спать с ним на одной кровати. Получается…ему отомстили.

***

Под мерное сопение Се Ляня детективу тоже удалось задремать. Хуа Чэн проснулся и…встретился с холодными темными глазами. Он никогда раньше не видел этих глаз. Этого лица. И принадлежало оно не человеку, что сопел у него на груди. Это был человек лет сорока пяти. Солидного вида. В дорогом костюме кремового цвета. Он смотрел даже не на самого Хуа Чэна. По ощущениям тот заглядывал ему прямиком в душу. Детектив почувствовал как по телу пробежали мурашки. Он не мог ничего сказать. Как если бы ему сжали шею. Неужели… Он испугался? Се Лянь на его груди зашевелился и приоткрыл глаза. Он сперва озадаченно посмотрел на Хуа Чэна, которого продолжал сжимать в руках. Затем он понял, что они не одни и поднял голову. Светлые глаза расширились, и наемник тут же подскочил с кровати, склонив голову. — Владыка… Простите, я не ожидал вашего визита. Владыка? Погодите… Это Бай Усянь?!