Воздаяние

Хуа Чэн не боялся смерти. Ему не впервой было смотреть в ее костлявое лицо. Однажды она почти дотянулась до него своими скрипучими руками, но не успела. Поэтому он вполне справедливо полагал, что ничего не боится. А потом встретился с виновником своих кошмаров и… испугался хуже маленького ребенка. И вроде бы оба они люди, из плоти и крови. Только на Бай Усяня будто натянули человеческую личину, скрыв гниль, которой он давно покрылся. Но он не может показать страха. Его привели в небольшую комнату, где из мебели были только два кресла и столик между ними. На нем стояла шахматная доска с фигурами из хрусталя. Глава «Небес» пригласил его присесть. — Детектив, вы умеете играть в шахматы? Се Лянь показал на доску. — Он захочет сыграть с тобой. Будет тебя провоцировать и даже по характеру игры сможет понять, если ты попытаешься его обмануть. — А если сказать, что я не умею играть? Наемник покачал головой. — Это будет бегством. К тому же…он знает, что я подготовлю тебя к такому исходу. — Немного. — фальшиво улыбнулся Хуа Чэн. — Хотя предпочитаю карты. — Был у меня один друг, что любил играть в карты, за уши было не оторвать. — Бай на секунду задумался, будто вспоминая. — Говорил, что игра в карты похожа на жизнь… Кому-то везет больше, кому-то меньше…и лишь от ловкости и смекалки зависит: выйдет ли человек из партии победителем. — Вы считали иначе? — спросил детектив со смешком, ничто в его лице не выдало того, что он понимал, о ком идет речь. «Владыка» вальяжно развалился на кресле, закинув ногу на ногу. — Никогда не любил полагаться на слепой случай… Если хочешь победить — правильно расставляй фигуры… И ничего лучше не показывает истинное лицо человека, чем то, как он распоряжается данными ему фигурами…- он обнажил зубы. — Сыграете с этим стариком? Оба знали, что у Хуа Чэна нет выбора. — Хотите посмотреть на мое истинное лицо? А вдруг оно вам не понравится? — он не собирался изображать покладистость. Он не любит подхалимов, но не переходи грань. Владыка рассмеялся. — Не воспринимайте все в штыки, детектив. Всего лишь дружеская партия…. Он будет играть белыми. — Не возражаете, если я буду играть белыми? — спросил Бай, хотя больше походило на утверждение. Хуа Чэн оскалился и выдавил: — Не возражаю… Я слышал, что первый ход закреплен за белыми, потому что этот цвет символизирует неудачу… Бай Усянь слегка прищурился и посмотрел на него как взрослый на неразумное дитя. — А вы, значит, любите полагаться на удачу? — Поэтому и сказал, что предпочитаю карты. — он старался выглядеть как можно более расслабленным, но чувствовал, как потеют руки. Не волнуйся. Делай так, как я говорю. Он не один… Его направляют. Эта мысль немного утешила. Он будет играть сицилианскую защиту. Захочет сразу взять контроль над центром. Се Лянь оказался прав. Бай пошел пешкой на е4, претендуя на центр доски. Ты должен поставить пешку на с5. Не ломай дебют. Ты не победишь в любом случае, но покажешь, что принял правила игры. Хуа Чэн не переходил в атаку. Бай будет играть в атаке, сделай упор на защиту. — Признаться… я думал, что вы будете играть агрессивнее. — хмыкнул Бай. Пытается задеть. — Внешность бывает обманчива. Может я не люблю жертвовать фигурами? — процедил он, активируя ферзя. — Это может сыграть с вами дурную шутку, детектив… Король, окруженный фигурами думает, что защищен, но… когда враг пробивает брешь…королю некуда отступать…и…он погибает. Хуа Чэн видит, как Бай беспощадно продвигает пешки вперед. — Зато вы совсем не жалеете свои пешки. — он усмехнулся и забрал одну из них. — Какой прок их хранить, если на кону победа? — «Владыка» скалится Детектив боялся, что от напряжение у него сейчас полопаются капилляры в глазах. — А вы не боитесь, что король останется совсем без защиты? — Именно поэтому следует сразу устранить угрозу, чтобы защита и не понадобилась. — с этими словами он делает вилку конем, ставит шах королю и нападает на ладью. Хуа Чэн старается скрыть досаду. Он знал, что не сможет победить, но неминуемое поражение не могло его не раздражать. Ничего страшного, отступай. Приходится уходить, теряя право рокировки. — Не волнуйтесь, умение видеть доску целиком, приходит не сразу. — успокаивает он, а затем с улыбкой, вместо того, чтобы съесть несчастную ладью, переставляет коня и делает вилку на ферзя и слона. Издевается… Хочет его погонять… Сань Лан… Не смотри на него. Спасай ферзя. — Видите, к чему приводит излишняя бережливость, детектив? Вам приходится выбирать, кого спасти, и кто-то все равно погибнет. Хуа Чэн проглатывает ругательство. Еще не время… Он уводит ферзя из-под угрозы. Противник не прекращает издеваться и снова не пользуется преимуществом, лишь дразнится и заставляет детектива танцевать по доске, уклоняясь от ударов. — Детектив, неужели вы и правда пожертвуете победой, лишь бы защитить парочку фигур? Вы ведь не сможете уклоняться вечно. –насмешливо бросает ублюдок, не прекращая издеваться. — Может быть… — он защищается пешкой и в последний момент понимает, что совершил ошибку. Бай Усянь довольно хмыкает. — Тогда будьте готовы к тому, что ваша жертвенность вас подведет. — он делает вилку на три фигуры, снова сделав шах королю. Ошибка стоит Хуа Чэну ферзя. Если он съест твоего ферзя… Это можно считать концом партии… — Сдаетесь, детектив? — со снисходительной ухмылкой спрашивает Бай Усянь, протягивая руку. Лучше согласиться. — говорит голос Се Ляня. Детектив понимает, что уже проиграл, но так просто сдаться… Пожать руку ублюдка? Он забирает чужого коня. Глава «Небес» смеется. — Значит, я не ошибся. Вы и правда боец. Будете сражаться до последнего. Как же хочется эти шахматы ему в глотку затолкать. Только бы замолк… Через два хода все заканчивается. — Шах и мат. — довольно скалится Бай Усянь. — Вы неплохо играли…для новичка. Но стоит еще поучиться. — Я же говорил…не моя стихия. — цедит Хуа Чэн сквозь зубы. — У вас есть потенциал, не такой явный как у Сянлэ… но из вас может выйти неплохой игрок. Приходится пожать руку. Если бы только у него был пистолет… — Благодарю за игру и ценные советы. Бай Усянь поправляет пиджак, который и так идеально выглажен. — Это я вам благодарен. Не с каждым выходит поистине захватывающая игра… Думаю, пора вернуться к гостям.

***

Хуа Чэн оперся о бортики раковины и прошипел: — Блядство… Он сбежал. Позорно сбежал от Бай Усяня, как только выдалась возможность. Детектив весь вспотел и хотел уже сорвать эти черные тряпки и закинуть их куда подальше, а лучше сжечь. Нельзя поддаваться на его провокации… Он просто хотел показать, что ты должен подчиняться правилам… Ничего больше. Он включил воду. Умыл лицо, и пульсирующая головная боль немного утихла. Вы неплохо играете для новичка… Но вам стоит еще поучиться… — Да пошел ты… — прошептал он, обдавая шею холодными каплями. — Ваша жертвенность вас подведет… — передразнил он. Хуа Чэн сделал глубокий вдох. Самое страшное миновало. Ты показал себя, ему даже вроде понравилось, осталось лишь дотерпеть до конца этого ебанного вечера. А потом он выбросит эти тряпки и будет стоять под душем, пока вода не смоет это отвратительно ощущение. И будет от крови отмывать руку, которую ему пожали… Он бы испытывал меньшее отвращение, если бы эту руку ему отрезали. Интересно, как дела у остальных… Пока Се Лянь говорил с Юйши, Му Цин, Фэн Синь и Цинсюань должны были отвлекать других ушлых гостей. Хоть бы у них все прошло удачно… Последнее время ему часто хотелось закурить по старой привычке. Но сейчас особенно.

***

Как назло места за столом были под самым носом у Бай Усяня. Се Лянь уже занял свое место и нетерпеливо постукивал пальцами. Глава «Небес» заметил детектива и мерзко улыбнулся. Хуа Чэн уже был готов плюнуть в его веселую физиономию. Но решил сделать еще хуже. Он занял свое место рядом с Се Лянем. Наемник повернулся к нему, но ничего не успел сказать, как Хуа Чэн быстро чмокнул его в губы. — Я уже успел соскучиться по тебе, гэгэ. — он сказал это как можно громче, и не без удовольствия наблюдал, как мерзкая улыбка немного сползла с гнилого лица. И кто из них проиграл? Дянься понял, в чем причина такого резкого прилива нежности, и наклонился к его уху с мягкой улыбкой. — Она сомневается. Я не уверен, что согласится. — он поцеловал детектива в щеку и отстранился, не меняясь в лице. Значит план провалился. Но почему-то Хуа Чэн сейчас думал не об этом, а об ощущении чужих губ на своем лице. Было ли для Се Ляня все это просто игрой на публику или он тоже пользовался ситуацией? Он мотнул головой, нашел о чем думать сейчас. Взгляд зацепился за братьев Ши, сидящих напротив. Ши Уду о чем-то переговаривался с Линвэнь, пока поникший Цинсюань заламывал пальцы. Уже успели поругаться? Официанты наполнили фужеры шампанским. Бай Усянь постучал ложечкой по бокалу, привлекая внимание. — Последнее время я часто задумывался об одной вещи…- он говорил негромко, но гости затаили дыхание, внимая каждому слову, — … Очень давно я решил назвать свое детище «Небесами», надеясь, что оно достигнет величия, так оно и случилось… Но сейчас…мне кажется, что мы и правда благословлены свыше. — он выдержал небольшую паузу. — Наше дело и правда угодно Господу… Я никогда не был верующим человеком… Но сегодня хочу поблагодарить Бога… И сделать это правильно… — он небрежно махнул рукой кому-то из охраны. — … и нашел человека, который нам поможет. Кровь отлила от лица детектива. Он же не….нет… Хуа Чэн посмотрел на бледнеющее лицо Се Ляня, который из последних сил старался оставаться невозмутимым. В зал привели Мэй Няньцина.