Воздаяние

— Чудо есть свидетельство любви Божией и заботы о человеке… Хун-эр поднимает руку и спрашивает: — Если Бог заботиться о людях…почему так много людей страдает? Неужели…он отвернулся от нас? Священник поправляет черные одежды. — Мир, любимое творение Господа, был вручен людям. Они сделали наш мир грешным. Бог может снова взять контроль над ним, но не хочет насильно заставлять людей становиться на путь праведный. Желание должно быть истинным. Только человек способен ввергнуть мир в пучину греха, и он же способен вывести мир к свету.       — Святой отец…для нас честь, что вы согласились посетить наш скромный вечер. — Бай Усянь скалится в притворной улыбке. Хуа Чэн чувствует, как сжимают его руку. Он мельком смотрит на Се Ляня. Тот качает головой. — Благодарю за приглашение, хоть оно и было…немного настойчивым. — Мэй Няньцин поправляет одежды. — Приношу свои искренние извинения, падре… Мои помощники могли неверно истолковать поручение… Прошу, садитесь с нами. — небрежный взмах рукой и для священника уже отодвигают стул. Напротив главы «Небес». Детектив судорожно обдумывал план побега. Но ничего толкового в голову так и не пришло. У него не было никакого оружия. — Детектив, вы выглядите напряженным, все в порядке? — спросил Бай Усянь, фальшиво улыбаясь. Знает…эта тварь знает… — Кхм… все в порядке. — он тоже натянул кривую улыбку. — О, рад это слышать. — хлопнул в ладоши. — Тогда можем приступать к ужину! Перед гостями поставили тарелки с… — Мясо фазана с овощами. Мне почему-то показалось…что вам понравится, святой отец. — с притворной дружелюбностью процедил Бай Усянь. Мэй Няньцин коротко кивнул, но вместо того, чтобы приступить к еде, прикрыл глаза и начал читать молитву. — Падре, не молитесь в одиночестве! — протянул «Владыка» с издевкой. — Давайте все прочитаем молитву! Священник поправил одежду и повысил голос, читая молитву: — Отче наш… Иже еси на небесах… Десятки наемников и контрабандистов читают молитву перед едой, возможно представить еще более странное и жуткое зрелище? — …и не ввели нас во искушение, но избави нас от лукавого… — закончил священник и взялся за приборы. Хуа Чэн знал о способности падре оставаться невозмутимым при любых обстоятельствах, но сейчас это действительно поражало. — Детектив…вам не нравится еда? — спросил «услужливый» хозяин, обнажая хищную улыбку. Пришлось приложить немалое усилие, чтобы не выругаться. Даже такую малость не может себе позволить… — Что вы… Выглядит очень вкусно. — он отрезал кусок птицы и положил в рот. И не смотря на то, что мясо таяло во рту, прекрасно сочетаясь с овощами и специями. Хуа Чэн не мог избавится от ощущения, что оно пропитано ядом. — Падре, как вам фазан? — спросил Бай Усянь, отрезая себе большой кусок. — Сомневаюсь, что в церкви таким кормят. Мэй Няньцин медленно прожевал мясо и ответил с неизменным равнодушием. — Вы правы, не кормят, чревоугодие считается грехом. «Владыка» усмехнулся. — Отрадно слышать, что вы, святой отец, не поддаетесь даже таким безобидным грехам. Издевается. — Все рождены грешными, но это не значит, что нельзя стать на путь праведный. — он говорил медленно и не пропускал ни одной эмоции в голосе. Не очень похоже на человека, которого притащили в рассадник всех возможных грехов. Но вполне похоже на человека, который ожидал подобного исхода. — Вот как? — глава вскинул брови, — В таком случае я верю, что все здесь совершают правое дело. Выпьем за это! Стаканы наполнились красным вином. — Совиньон…полусладкое. — Бай Усянь слегка покрутил бокал. — Думаю…вам понравится, святой отец. Вино ведь не запрещено? Мэй Няньцин поднял на него пустой взгляд. — Не запрещено. — он пригубил немного вина. — Чудесный сорт. Специально провоцирует… Неужели совсем не боится? Или боится, но не показывает… Хуа Чэн тоже отпил немного вина, иначе снова придерется. Он мельком глянул на Ши Цинсюаня, которому вина не налили, и, кажется, причина сидела рядом с ним. Поэтому парень лишь уныло ковырялся в своей тарелке. — Я ведь позвал вас не просто так, святой отец… Видите ли… Сегодня важный для нас день и…я хочу поблагодарить Бога за то, что все эти годы был благосклонен ко мне. Поможете нам? Мэй Няньцин вытер уголки губ салфеткой, совсем не торопясь с ответом. — Если хотите поблагодарить Господа… вам не нужен посредник… Нужно лишь быть честным в своем стремлении. — он с нажимом проговорил последнюю фразу, на мгновение покинув свой бесстрастный образ. Бай Усянь оскалился. — О, честность, я понял… Тогда…можете дать мне честный ответ на вопрос? Для меня это бы было очень ценно… — он сделал большой глоток. — Почему вы выбрали религию? Не примите за оскорбление, но… глядя на вас, я бы никогда не подумал, что передо мной священнослужитель! — с насмешкой протянул он. Падре не изменился в лице. — Путь Господни неисповедимы… Я не собирался связывать свою жизнь с Господом. Но Он спас меня, а я посвятил ему жизнь. — священник поправил одежду. Бай Усянь положил голову на сложенные руки. — И нет такой силы…которая бы заставила вас предать свою веру? Может…усомниться в ней? Мэй Няньцин чуть приподнял уголки губ, игнорируя направленный на него взгляд. — Это означало бы…что я никогда истинно не веровал. Хуа Чэну не понравился безумный блеск в глазах «Владыки» и растянутый в мерзопакостной улыбке рот. — Неужели вера в Господа воистину спасает людей… Хотел бы я увидеть это своими глазами! — он усмехнулся. — А впрочем…почему бы и нет? Падре…не откажетесь провести небольшой…м…эксперимент? Священник покачал головой. Не то, чтобы у него был выбор. — Прекрасно! Тогда прошу всех встать. Гости поднялись со своих мест, не зная, чего ожидать. Кто-то был в предвкушение зрелища, кто-то скучающе зевал, а кто-то даже сочувствовал священнику, но последних было немного, и с каждым Хуа Чэн был знаком лично. Се Лянь наклонился к его уху и прошептал: — Я попробую что-нибудь сделать. Детектив не знал, то здесь можно сделать, чтобы выбраться живыми, но кивнул. Даже если наемник так пытается его поддержать, он благодарен. Бай Усянь встал в пяти шагах от Мэй Няньцина и взял в руки пистолет. — Проверим…правда ли Бог защищает праведных… Я закрою глаза и выстрелю три раза. — он невинно улыбнулся, будто предложил выпить чаю. Из легких выбило весь воздух. Толкнуть его и… — Владыка! — вдруг сказала Юйши Хуан. — Вы… Ее перебили: — Госпожа Юйши… Вы хотите сделать первый выстрел? Я уступлю даме… Женщина побледнела и сделала шаг назад. — Нет. Бай Усянь вдруг задумался. Его взгляд блуждал по залу, пока не остановился на… — Детектив! Вы ведь впервые здесь…стоит уступить вам. Он вцепился в руку Се Ляня. Кровь резко отхлынула от его лица и все вокруг стало наливаться красным. — О, не бойтесь вы так! — Хуа Чэн почти насильно оторвали от наемника и поставили напротив падре. Тот ничего не сказал, ни один мускул на его лице не дрогнул. Ему завязали глаза и вложили в руки пистолет. Бай Усянь с плохо скрываемой насмешкой приказал: — Стреляйте, детектив. Резко развернись и выстрели в него… никто не успеет его спасти… Убей его… Нет… Не выход. Тогда их точно все перестреляют, а если… — Смелее. — наседает «Владыка». Нет… Он не знает, что делать, но и выстрелить тоже не может… — Владыка, можно я? — вдруг прозвучал знакомый голос. — Сянлэ… Раз так хочешь, то я предоставлю тебе возможность…после детектива. — улыбнулся глава. — Нет. Я хочу не стрелять, я хочу занять место падре. — произнес Се Лянь как можно более спокойно, но Хуа Чэн услышал, как дрогнул его голос. Гости начали громко перешептываться. — Сянлэ, мы ведь проверяем веру в Бога, я не помню, что бы ты становился верующим. — протянул Бай Усянь уже немного раздраженно. — Тогда пусть падре за меня помолиться. — процедил Се Лянь с милой улыбкой. Хуа Чэн закашлялся. Это он такой выход придумал? — Гэгэ… — сдавленно прохрипел он. — Не двигайтесь, детектив… Раз ты так хочешь… то вам, падре, лучше хорошо помолиться. Я не стану вас миловать, если с моим Сянлэ что-то случится. Больной ублюдок… Мразь… Как он вообще смеет так ласково обращаться к Се Ляню и… Нет. Он не выстрелит. Ни в падре, ни в Се Ляня. Пошел нахуй этот Бай Усянь… Он и все его больные идеи… — Детектив… Лучше вам поторопится. — Не бойся, Сань Лан. Я буду в порядке. Не будет. Он уже достаточно наплясался под чужую дудку. Частью этого он становиться не собирается. Хуа Чэн сделал шаг вперед, затем еще один и один. Остановился лишь тогда, когда подошел близко к чужой груди. Так близко, что мог услышать, как колотится сердце наемника. Его колотилось не медленнее. — Не бойся, гэгэ. — прошептал он. Он ставит руку на плечо наемника и стреляет в стену. Они оба вздрагивают от звука выстрела. Затем еще раз и еще… Детектив снимает повязку с глаз и видит бледное лицо Се Ляня. Тот прикрывает глаза, не позволяя эмоциям брать верх. Хуа Чэн снимает повязку и бросает оружие на стол. — Прошу прощения, Владыка, — цедит он. — …но я не верующий человек. А падре молился лишь за одного. Бай Усянь смеется. А вслед за ним остальные гости. Он запомнит все лица. Никто не сможет сбежать… — Не стоит извиняться, детектив, я бы и сам вас не простил, если бы вы попали в него. Хуа Чэн не видит, но чувствует как дрожат руки. Но Се Лянь шепчет из-за спины: — Не сейчас… «Владыка» довольно хлопает в ладоши, но от Хуа Чэна не ускользает резкость в движениях. Он зол. — Друзья… Я вынужден откланяться, дела не ждут. Можете развлекаться дальше, все полностью в вашем распоряжении. — он махнул рукой и несколько человек направились следом за ним. Двое из них сопровождают падре. Хуа Чэн смотрит, как отдаляется фигура священника. Се Лянь произносит: — Мне нужно идти… Я вернусь, как только смогу… — Не иди… Он же… — он же может убить его за неповиновение… Наемник становится на цыпочки и шепчет на ухо: — Со мной все будет хорошо… Пожалуйста… подожди меня дома, ладно? — он быстро целует детектива в щеку и уходит. А Хуа Чэн хочет кинуться за ним.

***

— Да отпустите меня! — он вновь попытался вырваться, но Фэн Синь ударил его по щеке. Не со всей силы, но ощутимо. — Да хватит уже! Думаешь, мы не волнуемся?! Но ты сейчас лучше не сделаешь! Хочешь броситься с пушкой наголо? Тогда нам всем конец… — Не хочу этого признавать, но он прав… Се Лянь не маленький — разберется. — процедил Му Цин. Огромных трудов стоило затащить Хуа Чэна в машину.

***

Му Цин и Фэн Синь сказали, что им нужно проверить Ци Жуна и Лан Цяньцю, вдруг Бай узнал и о них. Строго настрого приказали сидеть тихо, иначе они прикуют его к батарее. Он не находил себе места. Проверял телефон, камеры в коридоре. Писал сообщения, но все остались без ответа. Хотелось выть от собственной беспомощности. И зачем Дянься работать с кем-то настолько бесполезным? Эмин сонно следил за его метаниями и тихо поскуливал. Через два часа входная дверь, наконец, открылась. Се Лянь медленно вошел внутрь. Хуа Чэн тут же бросился к нему. — Как ты? — но все вопросы резко отпали, когда он увидел красные следы от пальцев на шее и множество желтеющих синяков. — Он… — слова застряли в горле. Се Лянь отпрянул от него. — Не подходи! Не подходи… — он упал на пол, начал отползать дальше. — Прости… — наемник подорвался и убежал в спальню, закрыв дверь на замок. Хуа Чэн постучался, но ответа не последовало. — Ты можешь ничего не рассказывать… Просто скажи…если нужно помочь, хорошо? — как же глупо это звучало от него, будто он мог помочь по-настоящему. Но хотелось убедиться, что Се Лянь не сделает чего-то непоправимого, хотя бы услышать его голос. — Я в порядке. — раздалось из комнаты. — Очень устал… Лягу спать. Оба знали, что сегодня не уснут.

***

Дверь комнаты тихо приоткрылась. Хуа Чэн быстро повернул голову и увидел наемника, который стоял в проходе и не решался зайти, как если бы был бродягой, что попросился переночевать. — Можно? — тихо спросил он, не выпуская ручку двери, готовый сбежать в любой момент. Хуа Чэн подвинулся, чтобы тот смог сесть на кровати. Се Лянь занял самый край. Его взгляд долго блуждал по комнате прежде, чем, наконец, остановиться на детективе. — Он жив… И в относительном порядке…- он немного поерзал на месте. — Я пришел…попросить прощения… и…если ты не захочешь иметь со мной дел после этого…я пойму. — сбивчиво проговорил он, взял руку детектива в свою. — Я облажался, Сань Лан… Пообещал, что падре будет в безопасности, а сам… не справился. Детектив подавил задушенный всхлип от того, как сжались его внутренности. Он перехватил ладонь наемника. — Гэгэ, посмотри на меня. Пожалуйста… — Се Лянь поднял на него помутненный взгляд. — В этом нет твоей вины… Ведь не ты выдавал его ублюдку. Поверь…если бы падре и правда хотел спастись… его бы здесь не было… Ты сделал все, что смог. — Это меня не оправдывает… Я виноват перед тобой. — прохрипел наемник. — Да…ты прав. — согласился Хуа Чэн и прислонился к наемнику ближе, почти утыкаясь носом тому в макушку. — Чем ты думал, когда становился под прицел? А если бы… Что если бы он захотел…чтобы я выстрелил в тебя по-настоящему? Умоляю, никогда больше так не делай… Слышишь? — Если бы я этого не сделал…тебе бы пришлось по-настоящему выстрелить в него… — Се Лянь задрожал. — Давай убьем его сейчас…не будем тянуть… — он знал ответ, но не мог не спросить. — Я не хочу устраивать войну… Пострадает много невинных людей. Хуа Чэна часто упрекали в упрямости. А когда он сам столкнулся с таким же упрямцем… Понял, что противостояние бессмысленно. — Я не уйду. — Се Лянь резко поднял голову и затравленно посмотрел на него, будто искал подвох. — Я ведь пообещал идти до конца. Я не оставлю тебя. Се Лянь прислонился к его груди и положил голову на плечо.Так близко, что они могли слышать сердцебиения друг друга. — Я…хочу попросить тебя кое о чем… — он рукой стянул волосы за спиной, обнажив шею. — Мог бы ты…оставить следы поверх синяков? — челюсти сжались от напряжения. — Пожалуйста… Прости, что прошу о таком… Я просто… просто не знаю, что делать… — он замолчал, когда детектив приблизился к его шее. Се Лянь прикрыл глаза и немного запрокинул голову назад. Но вместо зубов почувствовал, как кожи коснулись мягкие губы. Наемник опустил голову и с немым вопросом посмотрел на Хуа Чэна. Тот поцеловал другой синяк, и еще один, и еще… Каждый. — Прости… Я не могу этого сделать. Ты просишь перекрыть одну боль другой. — он вздохнул, и горячее дыхание колыхнуло нежную кожу, — Обещаю… когда для тебя это не будет означать страдания, только скажи… — он продолжал расцеловывать шею наемника, сокрушаясь, что не может убрать с нее следы пальцев этого выродка. Се Лянь перестал сдерживаться, и пару слезинок, пользуясь случаем, скатились по лицу. — Почему ты это делаешь? — больше похоже на всхлип, чем на слова. — Я не хочу, чтобы тебе было больно… И самое ужасное, что не могу этого предотвратить… — с этими словами он немного отодвинулся. — Это все, на что я способен. Наемник положил руку ему на плечо. — Это и правда помогает. — он коротко улыбнулся. — Спасибо… — Я ничего не сделал. — хмыкнул Хуа Чэн, отстранившись. Се Лянь покачал головой. — Я ведь говорил… Не нужно себя недооценивать… Без тебя я бы никогда не набрался решимости противостоять ему. Хуа Чэн нахмурился, не понимая, о чем тот говорит. Се Лянь отвел взгляд, сминая свободной рукой одеяло. — Я мечтал убить его еще до того, как узнал, кто уничтожил мою семью… Но боялся… до сих пор боюсь… Но… Однажды я встретил человека, что в одиночку нашел логово убийц и бросился туда… — рука на плече немного сжалась, Се Лянь всхлипнул и посмотрел Хуа Чэну в глаза. — Он истекал кровью…умирал… я…я…не смог оставить его… Он избежал смерти, но так и не бросил свое дело… И я…наконец, решился… Идти до конца. — наемник приподнял край футболки детектива и наклонился, касаясь губами старого шрама. — Ты просишь меня не жертвовать собой, но…тогда мне придется попросить тебя о том же…       Мир на секунду замер прежде, чем закрутиться бешенной каруселью. Врачи назвали это чудом. Другие говорили благодарить Бога за спасение. А на деле его чудом оказался наемный убийца, жаждущий мести, Се Лянем, который спас его и от смерти, и… — Гэгэ… — который утыкался головой ему в грудь.