Воздаяние

Се Лянь сохранил мало воспоминаний из детства. Первым было море. Летом родители из города перебирались в дом на берегу. Мальчик днями напролет собирал камешки и плескался в воде. Вторым были моменты, когда любимые игрушки ломались. Мальчик сильно расстраивался и много плакал. Мама обнимала его и долго успокаивала. Он плохо помнил лица родителей, и даже фотографии не помогали. В сознании четырехлетнего ребенка они не могли выглядеть так…обычно. Когда ему снились кошмары, он прибегал в спальню к родителям и отказывался возвращаться к себе. Он прижимался к груди матери, пока она его убаюкивала. Тогда он спокойно засыпал. Се Лянь помнил, как мама прижимала его к себе и плакала. Не понимал, что происходит, но было страшно. Он цеплялся за рукава ее одежды и тоже плакал. Мама гладила его по спине и сбивчиво шептала: — Все хорошо, А-Лянь… все будет хорошо… К ним ворвались люди… Раздались выстрелы. Мальчик еще крепче схватился за мамины руки, но больше она ничего не говорила и не плакала… Се Лянь пытался ее разбудить, кричал, рыдал, но она так не проснулась, а вся одежда покрылась бурыми пятнами. Его нашли только под утро, забившегося в угол, всего в крови и слезах. Люди что-то говорили ему, тянули руку, а он все сильнее забивался в угол, как испуганный котенок. И тогда перед ним появился высокий человек в белом костюме.Он наклонился и протянул мальчику руку. — Не бойся… — сказал он с улыбкой, — тебя никто не тронет. Мальчик недоверчиво смотрит на протянутую руку, а потом на маму. — Мама… Помогите ей… — он снова начинает плакать и громко всхлипывать, а потом теряет сознание. Позже человек в белом сказал ему, что его родители больше никогда не вернуться. И мальчик перестал спрашивать, перестал просить отправить им свои рисунки, перестал ждать, что они появятся на пороге.

***

Цзюнь У покачал головой. — Нельзя делать такой ход… Тогда я смогу забрать твоего ферзя. И ты быстро проиграешь… Се Лянь насупился. — Но я хочу взять коня! Хорошо же забрать много фигур! — спросил он, упрямо убирая вражеского коня. Мужчина вновь покачал головой и забрал ферзя. Через два хода Се Лянь проиграл. — Видишь? В шахматах главное не забрать больше фигур, а поставить шах и мат королю. — сказал Цзюнь У, поправляя складки на одежде. — Дурацкая игра… — произнес мальчик и обиженно отвернулся. — У тебя неплохо получается, нужно немного подучиться. — снисходительно произнес мужчина, расставляя фигуры на начальную позицию. — И я смогу выиграть тебя? — Се Лянь сразу забыл об обиде, его глаза засияли любопытством. Цзюнь У рассмеялся. — Если будешь стараться, то однажды победишь.

***

Се Лянь упрямо пытался выведать, кто виновен в смерти его родителей, но Цзюнь У молчал. Тогда юноша взбесился и накричал на него: — Ты сказал, что был другом моего отца! Так почему, не хочешь отомстить за него?! Это предательство! Он умолк, когда увидел ледяной взгляд, направленный на него, пробирающий до костей. Цзюнь У велел ему собираться. Это был день, который он мечтал забыть. Мечтал забыть, как ему вложили в руки пистолет и сказали стрелять. Мечтал забыть лицо человека, что связанный валялся на полу и кричал, умолял не убивать его, говорил, что его дома ждет жена с ребенком. Цзюнь У лишь скривился и процедил: — Он клялся «Сянлэ» в верности, а сам предал их. Предателей нельзя жалеть. Убей его. Убей. Убей. Убей. Пальцы спустились на курок и… — Я…я не могу… — он опустил оружие, — не могу…он… — его шею вдруг сжали. — Предательство нельзя прощать, понимаешь? — пальцы сжались еще сильнее, но голос оставался таким же спокойным, как и всегда. Он попытался вырваться из хватки, но все бесполезно. Цзюнь У забрал пистолет из его рук и выстрелил в пленного. Даже не стал обращать внимания, как-то бьется в предсмертной судороге. — Ты ведь не предашь меня? — хватка на шее усилилась. Се Лянь быстро замотал головой, он не мог дышать и рефлекторно открывал рот. Мужчина улыбнулся и, наконец, отпустил его. — Умница. Се Лянь понял, что на месте того наемника мог легко оказаться он сам.

***

— С тех пор меня часто начали преследовать кошмары. — Се Лянь немного поерзал, удобнее устраиваясь на груди детектива. — По большей части один и тот…я стреляю, тот человек падает и истекает кровью. — наемник замолчал. Хуа Чэн не торопил его. Ему было интересно услышать историю целиком, но он не собирался настаивать. — Самое ужасное…что часть меня этого действительно хотела…я не понимал, почему обязан жалеть тех, кто отнял жизнь у моей семьи… И, возможно, у других людей… Я хотел верить в то, что ему воздалось по справедливости… — наемник задрожал всем телом. — И…и я решил, что это правильно… воздавать другим за их преступления. — он рассмеялся, и еще долго смеялся. И все внутри Хуа Чэна содрогалось от этого надрывистого смеха. — Я возомнил себя Богом! Если у них хватило жестокости так расправлять с людьми, то почему я не могу? Руки Се Ляня сильнее сжались вокруг туловища детектива.Будто он цеплялся за него из последних сил. — Тебе было шестнадцать…и воспитывал этот…урод. — с таким опекуном Се Лянь вырос еще относительно здоровым. — Это не оправдание. — усмехнулся он, шмыгнув носом. Хуа Чэн хмыкнул и подтянул наемника к себе. — Я не пытаюсь тебя оправдать. Просто… не хочу, чтобы ты считал себя каким-то чудовищем. Наемник криво улыбнулся, перебирая в руках черные пряди. — Со временем до меня начало доходить, что я окружен не меньшими ублюдками, меня не посвящали в дела «Небес», а я мало интересовался чем-то, кроме «Юнъаня», но потом…начал замечать многие вещи… — произнес он, не скрывая отвращения в голосе. Пояснения не требовалось. Хуа Чэн прекрасно знал, что заказные убийства не единственное, чем грешат «Небеса». — Я стал внимательнее, подслушивал разговоры, пытался вникнуть, не особо сработало, но одно наблюдение…меня заинтересовало… — Се Лянь прикусил губу. — Мне начало казаться, что… Бай…был слишком лоялен к Лан Ину… Как же не быть лояльным к тому, кто сделал за тебя всю грязную работу? — И тогда мне впервые начала закрадываться мысль, что… «Небеса» довольно быстро заняли место «Сянлэ», хотя по идее это должен был быть «Юнъань» или «Юйши». И все складывалось слишком… — он нахмурился, подбирая слово. — Удобно? — предложил Хуа Чэн. Наемник кивнул. — Это меня разозлило… И я попытался узнать у него, почему предатель пользуется такой благосклонностью. — Се Лянь дотронулся до шеи и тут же отдернул руку. Хуа Чэн догадался, чем закончился этот разговор. — Он был в ярости, что я, считай, назвал его предателем… И ведь не ошибся… А этот больной ублюдок почти задушил его. — Когда Цзюнь У успокоился, то сказал, что не может открыто конфликтовать с Лан Ином, тогда еще «Небеса» не подмяли под себя «Юйши» и «Сюйли», «Юнъань» был единственной опорой. Детектив понимал, насколько это глупое оправдание для такого как Бай Усянь. — Если бы Лан Ин мешал ему, то все это не стало бы проблемой. Бай Усянь бы быстро разобрался с ним. Се Лянь вздохнул. — Это так… Но он сказал, что если убью его сам, то это будет считаться местью за «Сянлэ». Хуа Чэн вскинул брови. — Охренеть…нет….охренеть…- он не сдержал нервного смешка. — Заставить тебя сделать всю грязную работу, убив того, кто делал то же самое для него. — детектив не хотел бы этого признавать, но подобное все же вызывало малую толику восхищения. Наемник понуро кивнул. — Я тоже не ожидал такого ответа… И даже испугался… — он немного покрутился на кровати, чуть не задев головой подбородок детектива. — Поэтому попросил отправить меня заграницу… Нужно было все обдумать подальше от влияния Цзюнь У, все же…как бы оно ни было, я до сих пор не могу его полностью ненавидеть. — наемник прокашлялся и затараторил: — Не пойми меня неправильно. Я хочу его убить, просто он… — Человек, который тебя вырастил. — закончил Хуа Чэн. — Я понимаю. Се Лянь мельком взглянул на него и вновь отвел взгляд, уставившись в стену. — Это и правда пошло мне на пользу. Я…чувствовал себя в безопасности, вдали от всех этих дел, рядом с людьми, которые не знали, сколько крови на моих руках… Это было так…обычно. Спокойно. — грустная улыбка тронула губы. — Пока я не уехал от него, даже не подозревал, насколько моя жизнь ненормальна… Мои ровесники обсуждали такие простые вещи… я не мог понять, как вообще марка телефона или приглашение на какую-то классную вечеринку может так сильно волновать человека. Хуа Чэн вдруг усмехнулся. — Думаю, Цинсюань знает. — потому что сам детектив даже не мог себе представить, что мог бы волноваться о чем-то настолько незначительном. Но звучало интересно. — Там же я с ним и познакомился…- улыбка быстро стекла с его лица. — Он стал напоминанием… Напоминанием, что если я не вижу проблем, не значит, что они исчезли. «Небеса» продолжают расти, и ничего лучше не становиться, а ситуация с Ши Уду лишь одно из свидетельств того. Тогда я понял, что нужно возвращаться. — наемник вздохнул, собираясь с мыслями. — Я возвращался, полный решимости, думал, что детские страхи прошли, и теперь я не побоюсь бросить ему вызов. — голос немного дрогнул. — Я ошибся. Стоило только увидеть Цзюнь У, как я снова превратился в испуганного мальчишку. — Се Лянь поднял голову и положил подбородок на грудь Хуа Чэну, а сам посмотрел на него усталым взглядом. — И вся моя уверенность просто…пум…как ее и не было. — он усмехнулся. — Глупо, да? — Ты же человек. Это нормально бояться. — сказал Хуа Чэн. — Наверное… но приятного в этом мало… Я решил начать с «Юнъани»и…даже здесь струсил… Все таки Ци Жун был прав… — он вновь начал тараторить и перебирать черные пряди. Хуа Чэн перехватил его руку и поцеловал. Се Лянь в мгновении покраснел и закашлялся. — Вот сейчас ты правда сказал глупость. — улыбнулся детектив, — еще раз скажешь, что-нибудь такое, мне придется тебя зацеловать. — он хотел, чтобы наемник немного расслабился, и перестал нагружать себя прошлым. Се Лянь вновь прокашлялся. Но небольшая шалость и правда помогла ему стать спокойнее. — Я хотел расспросить Лан Ина…получить доказательство, что Цзюнь У и правда причастен к смерти моей семьи и уничтожению «Сянлэ»… но еще больше хотел услышать, что это все не правда… — он сложил руки под голову и громко вздохнул, — а потом стал наставником Цянцю… Проникся этим мальчуганом… — он улыбнулся далеким воспоминаниям. — Повсюду бегал за мной и просил научить стрелять… И время все шло… Я ругал себя за собственную трусость, за слабохарактерность… А потом встретил одного человека… — светлые глаза сверкнули. — Я не должен был оказаться там… Му Цин должен был проверить штаб, но он попросил меня… Когда я пришел… увидел полицейского истекающего кровью и бандита, что собирался его прикончить. Хуа Чэн затаил дыхание. Он не любил вспоминать о том дне, хоть он и сделал его местной знаменитостью. — Я убил наемника. И вытащил того человека. Детектив немного наклонил голову вбок. — Почему ты его спас? — тихо спросил он. — Потому что он явно не заслужил смерти… И потому что сделал то, чего я боялся… — Се Лянь подполз ближе, нависая над лицом детектива и тихо произнес: — Я думал… что он бросит все это дело, что наигрался в героя, и снова ошибся… — наемник улыбнулся. — Он оказался настырнее, чем я думал. — Наверное, с таким человеком тяжело иметь дело. — хмыкнул Хуа Чэн, внимательно изучая лицо, что застыло в паре сантиметров от его. — О, так и есть. — усмехнулся наемник. — Даже рекомендации врачей не слушал. Продолжил много курить… Детектив прыснул со смеху. — И правда тяжелый случай… С таким надо быть строже. Се Лянь провел тыльной стороной ладони по щеке детектива. — Надо… Но я не могу… — прошептал он. — Потому что этот человек единственный, кто понимает меня…которому я могу не объяснять причину своей ненависти, который не осуждает меня и не просит чего-то взамен… — он вдруг рассмеялся. — Этот человек даже способен есть мою стряпню! Се Лянь посмотрел на него, будто спрашивая разрешения. И Хуа Чэн дал его. Расстояние между их лицами сократилось. Губы соприкоснулись между собой, настолько целомудренно, насколько было возможно, но этого хватило, чтобы дыхание сбилось, а сердце начало колотиться. Наемник слегка отстранился. — Я знаю, что этот человек не остановится, но я бы хотел защитить его. И всего этого хватило, чтобы Хуа Чэн оплел наемника своими руками и принялся беспорядочно целовать в лицо. — Гэгэ…сколько же глупостей ты наговорил… Мне придется долго тебе это возвращать. — он начал говорить и после каждой фразы следовал быстрый поцелуй. — Ты не трусливый… И не слабохарактерный… И надо было как следует наподдать этому глупому полицейскому… И ты хорошо готовишь, пусть эти плюются, мне больше достанется! Се Лянь не сдержал смеха. — Ты и правда…чертенок. Но если это наказание за то, какие глупости я наговорил… Я буду говорить их почаще. Хуа Чэн хитро прищурился и пока наемник ничего не подозревал, положил ему голову на затылок и притянул к себе, накрывая его губы своими. Уже не так невинно, как в первый раз. Он довольно посмотрел на смущенного наемника, разве мог кто-то еще видеть его таким? — Будет нечестно, если только я могу наказывать гэгэ. Ты тоже можешь! Се Лянь фыркнул. — За что тебя наказывать? Сань Лан очень послушный… — Неправда… — Хуа Чэн немного занервничал. — Я…недавно скурил сигарету, но всего одну! — он закрыл глаза, ожидая «наказания», но Се Лянь лишь поджал губы. — Боюсь, если я накажу тебя подобным образом, то ты снова вернешься к этой привычке. — он недовольно покачал головой. Хуа Чэн понял, что натворил и простонал: — Я больше не буду! Обещаю… Се Лянь сдался на милость провинившегося. Но лучше тому больше так не делать. Они не знали, приведет ли это милое баловство к чему-то в итоге, но не думали об этом. Главное, что сейчас, впервые за долгое время, тревоги отступили.