Воздаяние

      Хуа Чэн проснулся, когда за окном было уже светло. Лучи пробивались сквозь плотно закрытые шторы. Противная боль никуда не ушла, но стала терпимее.       Он скосил взгляд на наемника, что лежал на его плече, громко посапывая. Значит это все ему не привиделось под действием снотворного.       Он и правда жив.       Как бы детектив остаться в этом утре навечно. Забыть о боли, Бай Усяне, Небесах. Пошли бы они все нахрен…       Он боялся. После того, как он воочию увидел «смерть» наемника собственными глазами, он… не мог избавиться от желания увезти его подальше, защитить от всего этого. Но Хуа Чэн знал, что это бесполезно. Се Лянь будет бороться до последнего… И детектив будет рядом с ним. Будет рядом пока сможет, и пока наемник сам будет хотеть этого.       Мужчина не любил строить планы на будущее. Им редко свойственно сбываться. Но…вдруг все получится и…они оба останутся живы? Что тогда? Останутся друзьями? Разъедутся в разные стороны и больше никогда не встретятся? Их договоренность действует пока существуют «Небеса», но когда им настанет конец, то…их сотрудничеству тоже? Или…возможно нечто большее? Между ними ведь есть нечто вроде симпатии, и… вырастет ли все это в нечто большее?       Пару месяцев назад Хуа Чэн бы рассмеялся, если бы ему сказали, что он будет лелеять мечты о совместной жизни рядом с наемным убийцей, которого давно преследует.       Тогда он еще не знал, что этот наемный убийца — причина, по которой он вообще остался в живых, тогда он еще не знал, что Дянься разделяет его цели, не имел понятия, что Се Лянь так сильно зацепит его, и не представлял, что он будет бояться сделать лишний вдох, лишь бы не потревожить хрупкий сон гэгэ.       Если бы… Хуа Чэн смог добраться до Дянься, когда жажда мести душила его? Убил бы он наемника сразу?       А если бы он послушался падре и оставил все это? Они бы никогда не встретились…       Он думал, что ненависть свела их вместе, но ошибся. Он здесь, потому что когда-то одному полицейскому не было дела до своей жизни, а одному наемнику не хотелось, чтобы глупый полицейский умер.       А сейчас….Наемник без раздумий пожертвовал своей жизнью, на которую ему было наплевать, а детективу очень…очень не хочется, чтобы тот умер.       И все вдруг сложилось в его голове в единую картину. Все, что происходило между ними с самой первой встречи, все, что его тревожило, и все, что ему снилось в редкие моменты, наконец, вылилось в самый простой вывод.       Он полюбил.       Се Лянь нахмурился и начал крутиться. Наемник сонно приоткрыл глаза и словил на себе внимательный взгляд.       — Доброе утро…- он зевнул, а потом заметил, что лежит совсем не на подушке. — Прости! Тебе, наверное, неудобно… Я сейчас…       Хуа Чэна такое положение дел не устраивало. Он еще находился под влиянием мыслей о счастливом будущем, и хотелось воплотить хотя бы одну из них. Все в порядке. Он сможет остановиться в любой момент.       Детектив приобнял наемника, не позволяя ему слезть с себя. Затем наклонил голову немного вбок, прищурившись.       — Гэгэ… Мне очень плохо… — простонал он с самым жалобным лицом на свете.       Се Лянь забеспокоился и стал предпринимать попытки подняться.       — Плохо? Болит что-то? Я принесу обезбаливающее… — выбраться ему не позволили.       Хуа Чэн придвинулся ближе, внимательно глядя на него.       — Не хочу таблетки… Хочу, чтобы гэгэ меня поцеловал… — он говорил все в шутку, не смея надеяться на нечто большее.       Се Лянь, кажется, завис. Беспокойство на лице сменилось недоумением, затем удивлением, а потом облегчением.       Детектив собирался уже сказать, что он шутит, но лба коснулись мягкие губы. И ему оставалось лишь расширить глаз в восхищении.       — Тебе полегчало? — смущенно спросил наемник, приглаживая спутанные волосы.       Хуа Чэн завороженно кивнул и решил, что если наглеть, то наглеть до последнего.       — Немного… Но все еще плохо… — он поморщился, изображая острую боль. Не то, чтобы ему приходилось сильно стараться, боль и правда была сильной, но он старался не обращать на нее внимания. Лучше обращать его на что-то более приятное.       — Немного… Но все еще болит… Наемник тихо усмехнулся и поцеловал детектива в щеку.       — А так? — спросил он еще более смущенный.       — Еще чуть-чуть… — нахмурился Хуа Чэн, как ребенок, которому не хотят покупать мороженое.       Но вместо заветного лекарства его щелкнули по носу.       — Мне кажется или кто-то симулирует? — улыбнулся наемник.       — Не правда! Мне правда все еще плохо… — насупился детектив.       Наемник прищурился и быстро чмокнул его в уголок губ. Но пациент уже подсел на лекарство…       Он быстро перекинул ногу через наемника и наклонился над его лицом.       — Кажется… Его Высочество забыл с кем имеет дело… — Хуа Чэн сцепил руки Се Ляня и хитро улыбнулся, вжимая того в кровать.       Наемник несколько секунд растерянно смотрел на него. Однако он быстро стер эту растерянность, сменив ее легким высокомерием и насмешкой.       Сейчас перед ним был Дянься, которого он не так давно приковал к стулу в своей квартире.       Все так изменилось с того момента, будто прошла целая вечность…       — И правда… Я потерял бдительность, и детектив Хуа меня поймал… Что же мне делать? — его глаза сверкнули озорным огоньком.       — Молить о пощаде. — прошептал Хуа Чэн, накрывая губы наемника своими. Все произошло быстро. Детектив отстранился с немного виноватым видом, опасаясь, что он переборщил.       — Неужели я так слабо провинился? Теряю хватку… — Дянься раздосадовано поджал губы.       Хуа Чэн улыбнулся, чувствуя облегчение, а еще…трепет. Теперь он и правда перестал сдерживаться, почти что впиваясь поцелуем в мягкие губы. Это вскоре оказалось мало и он протолкнул язык в рот наемника, выбив громкий стон.       Он думал, что сможет легко остановиться, но просчитался.Теперь он боялся, что не остановиться вовсе.       Но все же пришлось. Вскоре воздуха стало не хватать, и они отстранились, пытаясь отдышаться.       Можно ли считать, что его наивные мечты все же имели право на воплощение? Считается ли это…признанием?       Ему не дали долго думать, похоже его врач сам стал нуждаться в лекарстве, поэтому притянул детектива к себе в новом поцелуе. Хуа Чэн провел руками по телу наемника, от него не укрылось, как тот подался ему навстречу.       И вновь пришлось отдышаться. Они жадно делали большие вдохи, чтобы побыстрее закрыть дурацкую потребность.       Они уже потеряли счет времени и, кажется, совсем забылись. Но не могли остановиться, будто это было преступлением.       Хуа Чэн почувствовал как в голове стало легко. Он позволил этой легкости пробраться под кожу, управлять собой и вести хоть на край света. И он не заметил, как произнес вслух:       — Люблю…       Се Лянь вдруг отстранился и посмотрел на него с замешательством.       — Ты… — он замешкался. — Правда? — наемник явно был недоволен собственной неспособностью выдавить из себя внятную речь. — Любишь…меня?       Детектив прикусил губу. Он не хотел рушить того, что установилось между ними, и боялся, что его отвергнут. Для Се Ляня все могло быть лишь развлечением, способом отвлечься от происходящего. Но ему оставалось лишь кивнуть и ждать неизбежного.       Наемник провел ладонью по лицу детектива, запустил руку в черные волосы, завороженно наблюдая, как пряди скользят между пальцев.       Так продолжалось несколько минут, и для Хуа Чэна это стало тяжелым испытанием. Как там говорится? Ожидание смерти хуже самой смерти? Может и не самое уместное сравнение, но сердце действительно может не выдержать.       Се Лянь наклонился к нему и тихо произнес:       — Люблю…тоже…       И так наемник спас его уже в третий раз…       Они так увлеклись друг другом, что не заметили, как скрипнула дверь и на всю комнату раздалось в два голоса:       — Какого хрена?!