Воздаяние

      — Боже, да расцепитесь вы уже! — проворчал Му Цин, меняя бинты.       Хуа Чэн проигнорировал замечание и не стал убирать головы с плеча Се Ляня. Они полчаса назад признались друг другу в любви, а им так нагло помешали!       Му Цин продолжил перевязку, ни на секунду не затыкаясь.       — Нашли друг друга…два сапога пара…если не прекратите, будете себя сами зашивать, я тут не нанимался медсестрой. — продолжал он бурчать.       Фэн Синь выругался.       — Ты заткнешься? Тошно уже…только бубнишь и бубнишь как базарная баба! — процедил он с нескрываемым раздражением.       Му Цин закатил глаза.       — А ты вообще помолчи! Мне и тебя латать пришлось! Потому что лезешь, куда не просят!       Второй уже распалился и нетерпеливо потирал кулаки.       — Извините! Я всего лишь спасал…твою жизнь! — наемники начали обмениваться оскорблениями.       Детектив тихо спросил у Се Ляня:       — Долго они так будут? — Хуа Чэн переживал, как бы на нем не отразилось это, все же у Му Цина в руках были ножницы…       Тот тяжело вздохнул.       — Боюсь, что да… Нужно их отвлечь от ругани. — Се Лянь прокашлялся. — Хватит вам уже. Лучше скажите… Вы справились без проблем? — трюк сработал, и они сразу прекратили ругаться.       Му Цин вернулся к перевязке.       — Почти… Вл… Бай отправил к маме двух человек…припугнуть. Но…я не стал их терпеть… — раздраженно произнес он, четко давая понять, что значит: «не стал их терпеть».       Фэн Синь хмыкнул.       — В итоге один из них чуть не пристрелил тебя…       Му Цин закатил глаза, разрезая ткань.       — Ты хотел сказать…тебя? Сам ведь полез.       Снова началось…       Се Лянь потер переносицу и повернулся к другу.       — Фэн Синь…не мог бы ты выгулять Эмина, пожалуйста?       Бедный пес еще с ночи терпит.       — Почему я? — недовольно спросил Фэн Синь.       Раздалось язвительное:       — Потому что пользы от тебя никакой, иди хоть собаку выгуляй.       Се Лянь улыбнулся и вновь попросил:       — Пожалуйста…       Пусть и без особого желания, но тот согласился.       Се Лянь вдруг стукнул себя по лбу.       — Точно… Жоэ нужно дать лекарство! Я сейчас! — он вскочил с кровати и побежал в гостиную.       Лишившись удобной подушки, Хуа Чэн не смог сдержать разочарования.       — Гэгэ… — грустно простонал он вслед.       Му Цин вдруг взглянул на него с крайне сложным выражением лица. Будто хотел сказать что-то, но боялся. Оттого с силой завязывал узел на бинтах.       — Если есть, что сказать, то можно обойтись без пыток… — прохрипел детектив, сморщившись от боли.       Му Цин закатил глаза и принялся быстро складывать инструменты обратно в аптечку.       — Прости… — кинул он и продолжил, будто ничего не говорил.       Мужчине даже показалось, что он ослышался.       — За что? Да ладно тебе, не так уж и больно… — неужели он из-за такой ерунды расстроился?       Наемник громко хлопнул крышкой аптечки и выпалил:       — Прости, что уехал тогда… Я должен был проследить, чтобы ты вернулся невредимым. — он разве что не выбежал из комнаты.       Хуа Чэн остался в замешательстве. У него и мысли не было винить в случившемся Му Цина. Все ведь было подстроено, и он явно ценит жизнь своей матери больше, чем жизнь почти незнакомого человека. На его месте детектив поступил бы также. Вернее…неприятно об этом думать, он действительно провалил задание, но и винить его за это тоже не выходит.

***

      Прошло несколько дней, в которые Хуа Чэн не поднимался с кровати. Как только он предпринимал попытки подняться, голова сразу же начинала кружиться. Глубинное зрение еще не восстановилось, поэтому первое время будет тяжело понимать расстояние.       Это было…нелегко.       Пэй Мин часто шутил, что на детективе раны как на собаке заживают. Он и сам считал, что если еще может ходить, то все в порядке.       И вот теперь он действительно не мог ходить.       Как же он продолжит бороться, если даже не в состоянии подняться с кровати и сделать пару шагов. Хотя бы дойти до душа, футболка уже вся пропахла потом, кровью и спиртом.       Он сел на кровати и попытался собраться с силами. Медленно поднялся и сделал один шаг.       Се Лянь прибежал на звук грохота.       — Сань Лан, я слышал как… — он увидел детектива на полу и подбежал к нему, помогая сесть на кровати. — Ты не ушибся?       Хуа Чэн избегал смотреть ему в глаза. Он пообещал, что пойдет до конца, как же теперь можно показать слабость?       — Все в порядке… Неудачно поднялся. Спасибо за помощь.       Се Лянь поджал губы и провел рукой, отбрасывая черные волосы от лица.       — Тебе не нужно притворяться рядом со мной, слышишь? –наемник подсел ближе. — Нужно время, чтобы восстановиться…не изводи себя…       Детектив дернул плечом, все еще избегая прямого взгляда.       — Я калека… чем я могу быть полезен, если и одного шага сделать не могу? — он говорил тихо, надеясь, что наемник этого не услышит.       Но он услышал.       — Детектив Хуа…я ведь говорил…не нужно себя недооценивать. — Хуа Чэн, наконец, обернулся и увидел грустную улыбку. Се Лянь заправил черную прядь ему за ухо. — Если…если не получается ходить…то…обопрись на меня…-светлые глаза сверкнули, не любопытством, как это обычно бывало, печалью. — Позволь мне стать твоей опорой… Если нужно я…стану носить тебя на руках… — наемник прикусил губу, сдерживая подступающие слезы. — Но…пожалуйста… не считай себя…бесполезным…       Едкое чувство вины растеклось по внутренностям. Что он наделал? Только расстроил любимого человека…       — Прости…я как можно скорее научусь заново ходить…и стрелять…еще лучше, чем…       Ему не дали договорить. Се Лянь сократил расстояние между их лицами, быстро поцеловал его в губы.       — Чертенок… Ты совсем меня не слушал… — Се Лянь поднялся с кровати и протянул руку. — Готов?       Хуа Чэн посмотрел на ладонь наемника и протянул свою в ответ.       Мир вновь начал давить на него, но теперь он не упадет. Ему есть, на кого опереться, и есть тот, кто спасет его от падения.       На следующий день они все же дошли до ванной.       Се Лянь усадил его на табурет и принялся аккуратно стягивать футболку.       И тут Хуа Чэн стал перед дилеммой: позволить этому продолжиться или повременить.       — Гэгэ, я сам м… — начал он, но его сразу остановили.       Наемник смущенно улыбнулся.       — Позволь мне…я хочу позаботиться о тебе.       И как он мог отказать? Когда сам хотел этого, хотел и боялся.       Се Лянь намочил полотенце и присел на корточки рядом с детективом, дотрагиваясь мокрой тканью до бледной кожи.       Хуа Чэн резко втянул воздух сквозь зубы. Такое испытания на выносливость он никак не ожидал…       Наемник тут же убрал полотенце. — Больно?       Детектив помотал головой, вспоминая старое дело о пропавшей кошке. Все, что угодно, лишь бы не думать о происходящем в этот момент. Слишком рано…       — Нет…просто…ткань холодная. — выдавил он из себя.       Се Лянь хмыкнул и отошел намочить полотенце более теплой водой.       — Так лучше? — он вновь прикоснулся к коже тканью.       — Мгм… — Хуа Чэн закивал, не понимая, хочет он, чтобы это все закончилось, либо не заканчивалось никогда.       И перевес пока был в сторону второго.       Он заметил, что Се Ляню сложно дотянуться, и как бы невзначай предложил:       — Гэгэ…может… сядешь мне на колени?       Полотенце чуть не выпало из рук наемника.       — А?       Хуа Чэн невинно пожал плечами.       — Тебе ведь неудобно…       — Ахах… И правда… Так не очень удобно… — засуетился тот.       Сгорая от неловкости, наемник все же устроился у детектива на коленях. И атмосфера стала накаляться до предела с бешеной скоростью.       Се Лянь правда старался… Он с усердием оттирал кровяные подтеки и грязь. Наемник замешкался, когда тканью задел белый шрам на животе.       — Не смотри… — произнес Хуа Чэн над ухом наемника.       Ткань пошла дальше, переходя на спину. Удобнее бы было встать и как следует протереть спину, но… Се Лянь… удобно устроился. И как бы он сам не боялся себе в этом признаться, ему нравилось такое положение.       Хуа Чэну такое положение нравилось вдвойне. Не верилось даже, что он мог так просто…       — Гэгэ… — детектив положил руку на спину наемника, притягивая того к себе.       Злосчастное полотенце выпало из рук, и теперь вместо махровой ткани, он чувствовал на коже легкое прикосновение пальцев и кончиков ногтей.       Если раньше он еще метался, то теперь бежать было поздно.Тело решило все за него. Тепло растеклось вниз по животу, и…он столкнулся с…проблемой. Но немного успокоился, когда понял, что не одинок в своем «горе».       Се Лянь застонал прямо в поцелуй и резко отстранился.       — Нам надо остановиться… Нужно…подождать пока раны заживут.       Хуа Чэн завис на пару секунд. Конечно, сказанное его немного расстроило, но также и давало надежду.       — То есть потом…       Наемник закашлялся.       — Кхм… Я должен покормить Жоэ!       Хуа Чэн прищурился и сильнее надавил рукой на спину Се Ляня, отчего тот протяжно простонал, когда возбуждением вплотную прижался к животу Хуа Чэна.       — Ты ее уже кормил. — почти что промурлыкал детектив. — А я помню, что змеи едят раз в две недели. Так что ты хотел сказать? — он отбросил пару длинных прядей и поцеловал в шею, там где заканчивались белые повязки.       Се Лянь сглотнул, от чего дернулось адамово яблоко.       — Я…я говорил, что твои раны… должны зажить… — прошептал он.       Детектив довольно улыбнулся.       — А когда они заживут… гэгэ позволит? — он слегка прикусил нежную кожу.       — Я…ай…да… — простонал наемник, прикусывая губу.       Мужчина, наконец, оставил в покое шею и вернулся к губам.       — Надеюсь… Гэгэ сдержит слово…

***

      Му Цин подозрительно прищурился:       — Почему у тебя губа покус… А хотя нет, я не хочу этого знать… — он махнул рукой.       Пришло время вернуться к делам, поэтому они устроились на кухне. Се Лянь гладил наглого пса по макушке, Хуа Чэн пытался скрыть ревность за кружкой кофе, Му Цин пытался взглядом испепелить Фэн Синя, второй же…пытался сделать то же самое с первым.       — Как обстановка? — спросил Се Лянь, пригладив черную шерсть. Эмин довольно вытащил язык.       Му Цин сложил руки на груди.       — После смерти Ши Уду и… твоей начался настоящий хаос… Кто-то боится, что развяжется война, раз «Небеса» ослабли, а кто-то, что Бай начал очистку и это затронет всех, другие хотят завоевать благосклонность, самые ушлые метят на место Ши Уду.       Се Лянь задумчиво кивнул.       — Чего и следовало ожидать… О Цинсюане ничего не слышали?       Ши Цинсюань как единственный наследник бизнеса брата сейчас находился под угрозой не меньше, чем тот же Лан Цяньцю. Одни захотят усадить его в кресло, чтобы управлять, другие поскорее избавится, чтобы не появился новый самодур.       — Никто не знает, где он. — ответил Фэн Синь, заваривая кофе.       — Все понятно… — произнес Се Лянь, кивая собственным мыслям.       — Может и с нами поделишься? Мне вот не очень непонятно. –хмыкнул Фэн Синь, добавляя побольше сахара.       Хуа Чэн устало пояснил:       — Что тут объяснять? Бай хочет совершить перестановку сил в городе, в хаосе слабые перестреляют самих себя, кланы покрупнее захотят либо протекции от Бай Усяня, либо его смерти. Вторых он в легкую уничтожит и даже намека на оппозицию в городе не останется. Наши старания с «Юйши» пойдут прахом, потому что у верхушки появятся новые возможности в сотрудничестве с «Небесами», скорее всего кому-то из них перепадет место Ши Уду.       Фэн Синь нахмурился.       — Если я все правильно понял, то после этой…перестановки…       — Все, что мы делали, станет бесполезным. Потеря «Юнъани» компенсируется, и уже будет все равно есть Лан Цяньцю или нет. У Юйши Хуан будут связаны руки, а Цинсюань… если он все еще жив, то от него быстро избавятся. — закончил детектив.       — У нас нет времени ждать. Но как остановить это? — спросил Му Цин, постукивая пальцами по столу.       Се Лянь вздохнул и вышел из раздумий.       — Показать, что есть люди, которые могут противостоять «Небесам». Нужен кто-то, кто докажет остальным, что противостоять «Небесам» возможно.       Му Цин покачал головой.       — Лан Цяньцю слишком юн для роли лидера…       — Я не про Цяньцю… — Се Лянь направил взгляд на Хуа Чэна, серьезный и…сожалеющий. — Как насчет человека…который испытал ужасную боль и несправедливость, его возлюбленного убили и он полон ненависти к «Небесам».       Три пары глаз уставились на Хуа Чэна.       — Сань Лан… Ты возглавишь нашу миссию?