Когда всё закнчивается(и начинается вновь)

Аня не заметила, как остановилась. Но можно ли её винить? Столько всего свалилось на неё. Как лавина, быстро и сумбурно. Так нереалистично, как во сне. Она не уверена, что есть сон, а что - правда. Может она проснётся, и папа скажет, что никуда не уйдёт, что всё это – лишь кошмар. Но может быть, она проснётся шестилеткой в приюте, а всё это – лишь мечта маленькой девочки. Теперь папе не нужна семья. Совмещать работу шпиона, прикрытие и заботится о семье – непосильная задача. Папа так часто жаловался на переработки и нехватку рабочей силы в WISE. Он уйдёт, а Аня не сможет его остановить. Аня боится. Ей страшно осознавать, что папа уйдёт и не вернётся, что Бонда не станет. Если это произойдёт, уйдёт ли мама? Мама добрая (насколько это возможны для убийцы), она ведь не бросит Аню, верно? Но если папа уйдёт, мама будет грустить. Это будет причинять боль Ане также сильно, как и уход папы. Аня не хочет ничего из этого. Она с самого начала знала, что их семья – фальшивка, что мама и папа здесь ради сохранения работы. Но видеть мамину улыбку, кушать папину стряпню, знать что дома её ждут, вместе гулять, играться с Бондом – всё это было более, чем реально. И не только. Для Ани это стало чем-то само собой разумеющимся. Она привыкла к этой жизни, забыла, что так было не всегда и навечно не останется. Она любила свою семью и получала это любовь в ответ. Но сейчас… Она помнит, как папа хотел отказаться от неё в первый же день. Она надеялась, что если будет полезной, ей вышвырнут из дома. Видимо теперь она и в самом деле оказалась таковой.  Неужели… Уходи. Аня почувствовала такую дрожь, как если бы кто-то схватил её ледяной рукой за плечо, либо вылили ведро ледяной воды, не предупредив. Эффект довольно отрезвляющий, как минимум. Это был Дамиан. Всё тот же, которого она так долго знает, но с бледным, как у вампиров, оттенком кожи(казалось бы, куда бледнее), мешками под глазами(как у панд в зоопарке) и слегка опущенными глазами(что вполне нормально замечаешь, когда долго следишь за объектом. Зачем ей это делать? Ну, чтобы подобрать нужный момент, чтобы попасть в его дом. Да, теперь в этом нет смысла, но это просто привычка и всё такое) Теперь, когда он заметил её состояние, можно ли считать миссию «Подбодрить Дамиана» проваленной? Нет, крутые шпионы не сдаются, а если план А вышел из под контроля, всегда есть план В, план С и так далее по алфавиту. Да и у неё есть шанс всё исправить. Ане Звёздного Света пора приступить к миссии! ～～～～～(m--)m Перенесёмся некоторым временем ранее. Дамиану приходилось поддерживать жизнь. Он также ходил на уроки, слушал лекции, конспектировал, в общем делает всё то, что делают нормальные ученики. Правда, в отличие от всей предыдущей школьной жизни, действия были машинальные, действующие в соответствие с порядком. Окружающий мир стал бледней, окружающие люди перестали вызывать доверия, хотя и до этого он предполагал, что в основном его уважают лишь из-за фамилии. Просто стало ясно, что их подлизывание не имеет практического применения. Меньше всего ему хотелось внимания. Люди сейчас его видят слабаком, побитым щенком, который вызывал только жалость. Растя, как аристократ, ему совсем не хотелось быть униженным в глазах других. Такие чувства должны испытывать лишь простолюдины, не Десмонды. И последнее, Дамиан учится всё менее охотно. Когда он не понимает суть, пока листает учебник, он не пытается вбить это в голову. Скорее, он бросает дело и надеется, что всё станет понятно само собой. Ненадёжный подход, но даже мысль о том, чтобы получить тонитр, разбивается о его невидимые стены безразличия. Ему всё равно. Но когда она стоит здесь с траурным лицом, что-то в нём шевелилось. Это подбешивает его. Как будто это её отца отправили за решётку. Как будто это её отец, на которого она равнялась, оказался подлецом, тем самым предав её. Будто это она внезапно стала никем. Будто это она будет нести клеймо позора до конца своих дней. У неё прекрасная любящая семья. Так он понял, когда пару раз видел её родителей. Её отец заботится о ней, выполняет свои обязанности как отца идеально и с любовью, а мать с энтузиазмом встречает все её глупые идеи и ужасно переживает, когда Аня попадает в опасность. В общем, на эту семью можно смотреть лишь с теплотой и никак иначе. Так почему? Почему у неё такое выражение лица? Это из-за него? Он своим видом портит другим жизнь. Неужели миру будет лучше без него? - Уходи, - ему не нужна чья-то поддержка. Её милые черты лица лишь отталкивали сейчас. ～～～～～(m--)m Почему Аня оставалась? Ну, во-первых, когда кто-то командует, сразу хочется пойти ему назло, во-вторых, она всё ещё испытывала вину перед наследником, а в-третьих, потому что Дамиан важе-… важный друг, а папа говорил, что друзей надо беречь, вот. Не говоря о тех чертах, которых Аня ранее подметила, она заметила, что папенький сынок опустил глаза и не собирался их поднимать. Это не мешает увидеть отсутствие фокуса на чём-либо, так называемый стеклянный взгляд. « Как же бесит! Может применить ударотерапию? Нет, Аня, тебе нельзя получать тонитры! У тебя их и так слишком много! Так, «Слова тоже могут ранить» -  так, говорила Бекки, так что мне просто нужно научиться бить словами. Наследничек, приготовься к атаке! Вдох, выдох…» - Сейчас время обеда. Не лучше ли будет что-нибудь поесть? Эмиль и Юэн ждут тебя. Аня упёрлась рукой об парту Дамиана, слегка наклонилась, всё тело приняло воинственный вид, будто бы она вызывала его на дуэль, а не поесть. На Дамиана это не произвело впечатления. Возможно, слова не проходили через невидимые стены, а возможно, его глаза не видели исходящую воинственную ауру. Аня сосредоточила все чувства на распознание мыслей. «…» - ничего нет? Что-то такое уже было у Деметриуса, старшего брата Дамиана. Это наследственное? У людей всегда есть мысли: ехидные комментарии, размышление над задачей, попытка подбодрить себя, да даже просто заевшая в голове песня. Иногда действительно бывает, что мыслей нет, но это обычно происходит у рассеянных и уставших людей. Наследник сейчас попадает в эту категорию? Довольно странно. - Не хочешь идти? Так уж и быть, Аня поделится с тобой арахисом! - она демонстративно достала из рюкзака с шуршанием пачку арахисов и положила перед ним. Если бы Дамиан сейчас взглянул на неё, то увидел её самодовольную ухмылку. Стоит отметить, что еду нельзя проносить в класс, и что в обычной ситуации она бы ни за что не поделилась любимыми арахисами. Но настоящим шпионам иногда приходиться жертвовать чем-то ради выполнения миссии. Аня помнит серию, в которой гнусные злодеи кинули в девочку, случайно оказавшуюся на поле битвы, гранату, зная, что Бондман понесётся спасать её. В тот момент сердце Ани так сильно стучало, а всё потому что она переживала за жизни героев. Прекрасно зная, что это ловушка, Бондман всё равно прыгнул, чтобы уберечь девочку, но в итоге сам получил глубокие ожоги. Это не помешало ему одолеть злодеев, с помощью крутых шпионских приспособлений. Это было супер круто! Теперь она чувствует себя, как Бондман. Всё-таки она отдала свои сокровища. Наследничек обязан поразиться её щедростью! - Я не голоден. Так безразлично и жестоко! Аня пала духом. Обидно вообще-то! Если бы она не опиралась об парту, то наверняка бы опустилась на колени в поражении. Его выходки начали выводить из себя.              «Еда вообще в рот не лезет. Да и мамину еду я перестал получать…» «О, сынок любит мамину еду. Я и забыла. Аня не любит мамину еду, но любит папину. Папа вроде был когда-то шеф поваром, - она уже и не помнит, откуда это взялось, но, должно быть, это правда. - Однако, организовать встречу с его мамой будет трудно, несмотря на то, что и мама, и папа знают её. Мама наследника, должно быть, в трауре от произошедшего со злым боссом. Даже если Аня всё это устроит, папенький сынок поест явно не скоро! Но ведь так нельзя! Голодать больно и плохо, а ещё так можно и умереть! А смерть – это ещё хуже. Аня… не хочет, чтобы Дамиан умер. Аня заставит его есть, даже если его придётся привязать и кормить с ложечки!Попробуем другие методы!» Аня села на парту перед  Дамианом. - Наследник – тупица, - сказала Аня придвинувшись к нему, посмотрев ему в глаза. В этом предложении не было обиды и злости. По сравнению с их перепалками, когда они просто кидали друг друга всевозможными обзывательствами, это звучало как комплимент. Сам тон звучал не как упрёк, а как факт. «А? К чему это?» Если она пыталась сбить его с толку, то у неё это вышло. Программное обеспечение в его голове столкнулось с непредвиденной ситуацией, а потому смогло лишь вывести «Ошибка». Дабы разобраться с ситуацией, ему пришлось выйти из своей воображаемой норы и взглянуть на окружающий мир. Его приветствовали её глаза. - Наследник добивается смерти, а смерти добиваются лишь тупицы, - она пояснила. Он же мог лишь смотреть на неё и открывать свой рот, подобно тому, как это делают рыбы. Тогда он действительно «тупица». Под этим взглядом, любое утверждение, каким бы бредовым оно ни было, будет выглядеть как неопровержимая истина. Подожди, какого…о чём он вообще думает? Ему запудрили мозги? Это всё она со своими странностями. Ане вспомнилось, как они всей семьёй (кроме Бонда) поехали на рыбалку. На самом деле это оказалось довольно скучным занятием. Ставишь удочку и ждёшь, а потом снова ждёшь, а потом ещё дважды ждёшь и так до смерти…но стоило ей отвлечься на гусеницу на листке, как клюнула рыба. Папа крикнул идти за сеткой, она со всей быстротой, на которую была способна, побежала, но чуть-чуть опоздала - рыбка уплыла. Она не придумала ничего лучше, и, потому заревела, но мама принесла несколько рыбёх…которые поймала собственными руками в буквальном смысле этого слова. Папа всё-таки прочитал Ане нотацию. «Когда рыба на крючке, надо поймать её, пока она не сбежала» Эти слова теперь приобрели новый смысл. - Аня хочет пообедать с тобой! – сказала она с так громко, так серьёзно, при этом наклонившись заметно ближе. Теперь расстояние было около десяти сантиметров. Дамиан почувствовал бешенный стук сердца, жар и выброс адреналина одновременно. Инстинктивно он попятился назад и… ! Равновесие потеряно, Дамиан падает, лишь чувствуя, как сердце ёкнуло. Картинка перед глазами стала размытой на несколько мгновений. С приземлением пришла боль в спине, шее и голове. Голова закружилась, а сердце стучало так, что и прикладывать руку не надо, чтобы это почувствовать.Дыхание стало поверхностным, а по телу пробежала мелкая дрожь.Ощущалось,как резкое пробуждение от ужасного трезвона будильника, хотя нет, скорее, от кошмара. С точки зрения Ани это выглядело так: Сай-он решился на тактическое отступление, но он сидел за партой, конструкция которой позволяла выбраться из неё только сбоку, при этом сзади не было парт, на которые можно было опираться. Так, рука, которой наследник отталкивался не нашла опоры и резко упала вниз. Наверное, руки Сай-она были достаточно длинными, чтобы ухватиться за пол и остановиться, но он решил попытаться, то ли руками ухватиться, то ли сохранить равновесие с помощью размашистых движений. Теперь, он…просто лежит на полу. Может он спит с открытыми глазами? Дамиан, хоть и был под воздействием адреналина, но ощущал своего рода умиротворение, лежа здесь. Он представил, как лежит на траве и смотрит на проплывающие облака, но его не волнует, что трава может запачкать одежду, что в листве обитают клещи и, что солнце светит слишком ярко, чтобы смотреть на небо без боли в глазах. Если так подумать, его волосы и мантия сейчас в грязи от того, что лежат на полу. Да и его положение унизительное. Правда он не может заставить себя встать. В его ушах звон, но не на тот, что на урок. Если он сейчас встанет, то снова упадёт от головной боли. «Не встаёт. Он потерял сознание? …Нет, его мысли активны. Папенький сынок чувствует себя плохо? В шпионских войнах, когда кто-то ранен, Бондман на месте оказывал первую помощь, либо уводил в безопасное место. Это место достаточно безопасное? А если кто-то придёт сюда и наступит на сына босса? На скамейке на него могут сесть…думай, Аня, думай! Где Сай-он будет в безопасности? Если Аня искала безопасное место, то она пошла бы домой. Но Аня не знает, где живёт Сай-он. Тогда надо его вылечить, пока сюда не пришли другие! Но Аня не умеет лечить…Нужен врач. Надо идти в медпункт» Аня села на корточки перед Дамианом. Выглядел он всё так же уставши. - Эй, мальчик Сай-он. - М? – вопросительно промычал он в ответ. - Идём в медпункт, - это был не вопрос, но и не приказ, а скорее предложение. - М, - утвердительно промычал он, но делать ничего не сделал. Выглядело это так, будто Аня стала мамой, которая пытается разбудить своего сынка. Наследник слишком послушно пошёл на это, должен же быть подвох. Так что последовавшее отсутствие действий нисколько не удивило Аню, но это не мешало вызывать раздражение. Наверное, папа так же чувствует себя, когда Аня не просыпается с будильником. Аня потянула Дамиана за руку(он довольно тяжёлый для дрыща) и, убедившись, что папенький сынок стоит как надо, перекинула эту же руку через плечо. Как и ожидалось, когда Дамиан поднялся, светлые и тёмные пятна затмили его зрение, а звон лишь усилился. Единственное, что заземляло – ощущение боли в спине и шее. И хоть пятна постепенно исчезли, но видеть окружающий мир чётким не удавалось из-за головокружения. Со стороны было видно, что Дамиан шатался, как после алкоголя. Сразу стало понятно, что долго он так не продержится. - Ну, идём? В ответ тишина. Но молчание – знак согласия, поэтому Аня шла вперёд. Это было трудно, учитывая, что Дамиана заносило так, что они вдвоём чуть не падали. Тот факт, что Дамиан не упрямится и не пытается дойти самостоятельно – одновременно плохая и хорошая новость. Но Аня успела за всю «поездку» раз сто поблагодарить маму за то, что тренировала её в своё время. В противном случае Дамиан давно бы валялся на полу(ну и не стоит забывать, что пару раз наблюдались нападения всяких страшных дядь на наследника, от летального исхода которых спасали лишь её физические качества). Но вообще Сай-он оказался хрупким(просто её родители сильно завысили планку в этом плане) До неё доносились мысли проходящих мимо людей. Чаще всего люди считали, что это она виновата. Это клевета(но в некотором смысле правда). Какой-то девичий голосок переживал за Дамиана и злился на Аню, кто-то, наоборот, злорадствовал. Ни то, ни другое Ане не понравилось. Она предпочла собрать остатки сил и дойти до медпункта. ～～～～～(m--)m Кабинет врача не выбивался из стилистики всей школы. Комната обладала бежевато-коричневыми оттенками, лишь холодильник и лежак отличались белым цветом. На этом самом подобии кровати сейчас лежал спиной вверх Дамиан. На месте ушибов и синяков приложен лёд. Не было известно, спал Десмонд или же был без сознания. Аня рассказала медсестре о случившимся. Медсестра измерила давление(Аня не могла понять, что те или иные цифры значат) и температуры(она была нормальная) - Есть вероятность, что у Десмонда сотрясение мозга, но это в худшем из случаев. Это имеет место быть, учитывая события и его потерю сознания. Однако некоторые симптомы указывают на то, что ваш одноклассник чувствовал себя так ещё до травмы. Не замечали ли вы этого раньше? Недолго поразмыслив, она ответила - Ну, наследник плохо спал и ел. - Тогда не думаю, что дело в сотрясении мозга. Но возвращаться к урокам в таком состоянии он не может. Могут ли его забрать кто-нибудь из родителей? Аня подумала о родителях Дамиана. Про злого босса можно даже не рассматривать, но что насчёт матери? Она не знает, где живёт Дамиан, как не знает номер его матери. Если бы брат наследника был здесь, но он давно закончил школу. - Я не знаю, - честно ответила та. Медсестра не выглядела удивлённой. Всё-таки взрослые – занятые люди. Они готовы тратить много часов на работу. - Тогда он останется здесь, пока ему не станет лучше. Я пропишу освобождение ему на два дня. Можешь передать учителю записку от меня? – медсесира дружелюбно улыбнулась. Аня взглянула на женщину с сомнением. Видимо её выгоняют, но действительно ли она могла просто оставить сынка здесь? «Я вполне могу принести что-то вроде хлеба, но ученики здесь особо привередливы. Но я ведь не прислуга и не повар. С богатыми детьми действительно трудно. Да и родителям наплевать на собственных детей. Работая здесь, я начала думать, что мне ещё повезло родиться в нормальной семье» - это были мысли медсестры. От жалоб стало неприятно, но по крайней мере тётя не замышляла ничего плохого. «Ладно» - подумала Аня, после чего забрала бумагу и покинула кабинет. Медсестра вздохнула и потёрла виски. Стоило бы убрать лёд и разбираться с тем, что дальше делать с пациентом. «Пора возвращаться к работе» - подумала она и подошла к лежащему юноше. Стоит его теперь перевернуть спиной вниз, чтоб кровь прилила к мозгу. Кое-что зацепило её взгляд. Это… - Пачка арахисов? ～～～～～(m--)m Днём после ареста Донована Десмонда: - Гм…господин Дамиан… Упомянутый моргнул, но отреагировал секунд через пять, а может и десять. Трудно оценивать время, когда оно длится неестественно долго, а наблюдать за ним всё то же, что и следить за жизнью черепахи. По крайней мере, так это выглядело для Эмиля и Юэна. - Что такое? – «непринуждённо» ответил, повернувшись, Дамиан. - У-урок уже закончился. Т-так что…ну…мы хотели предложить сходить в кафетерий. Что Эмиль, что Юэн – оба жили бок обок с Дамианом на протяжении десяти лет. Для других они долго были «приклеены» к своему однокласснику, к которому относились как к господину. Или точнее, как к «главарю». Господин Дамиан – особый человек, элита среди элиты. Его взрослое, крутое поведение, способность поставить кого угодно на место вызывала ещё большее уважение. И в то же время для Эмиля и Юэна Дамиан был своего рода кумиром, на которого стоило равняться. Но время шло, а с возрастом повышается зрелость и самостоятельность. Время должно было вырастить по-настоящему ответственных лидеров. Но Эмиль и Юэн продолжали ходить за своим главарём. Но что-то всё-таки изменилось: «Дамиан не всегда крутой человек» - шокирующий факт прошёл все стадии от отрицания до принятия. Но это осознание дало возможность смотреть на Дамиана, (почти) как на равного себе. По крайней мере, если теперь главарь попросит какое-то время не ходить за ним, то они (из большого уважения, конечно) пересилят себя и не будут совать свой нос(но пару шутеек всё равно озвучат) Поэтому они заметили перемену самыми первыми. Поведение босса изменилось. Хотя это даже не секрет, а общеизвестный факт. Известие о его отце потрясло общество. Такое не останется незамеченным. В тот день, а точнее утро, в газетах самых разных издательств появилась разоблачающая статья о Доноване Десмонде и его многочисленных коррупционных действиях. Текст имел множество точных подробностей о подкупе, использования собственного положения для избавления от неугодных, договоре о сотрудничестве с тайной полицией. Здесь же содержались интервью с пострадавшими. Льюис Холл* – член лейбористической партии и набирающий обороты политик. Именно этот человек стоял за всем этим, но он этого не скрывал. Устраивать скандалы вокруг противников «во имя справедливости» - одна из его излюбленных тактик. Уже днём он провёл несколько выступлений, на которых призывал парламент отстранить Десмонда от должности, а простых людей поддержать его «во имя честности». Это произвело резонанс среди людей, и, чтобы обойтись меньшим количеством жертв, партия националистов могла только удовлетворить их требования. Теперь в господина Дамиана вселился другой человек. Незнакомец со знакомым лицом – вот такое впечатление производило это на них. Ни Эмиль, ни Юэн не знали, как к нему подступиться. Нервозность подступала, отражаясь на лице и в движениях пальцев. «Босс так страдает! Пусть он раньше был одержимым учёбой, но видеть его вот так ещё хуже! Неужели мы так и отступим?» - подумал Юэн. «Я хочу помочь господину Дамиану…но тогда все десерты в кафетерии будут разобраны. Но без господина Дамиана… Как мне поступить» - подумал Эмиль. - Ах, да. Идите без меня. Я не голоден, - был его небрежный ответ. Не смотря на заверения, этих двоих одолевали сомнения. С одной стороны, босс может позволить себе самый роскошный обед, поэтому если бы он хотел, то пошёл бы и сам. С другой стороны, будет ли правильно так его оставлять? Не подумайте, главарь вполне может позаботиться о себе сам! Ну, или вызвать прислуг. - Ну, тогда…мы тоже остаёмся! – заявил Юэн, с ноткой драматичности в голосе и в том, как он сжал кулак. Прозвучало это не так уверенно, как хотелось бы. Послышался гул. Это было урчание его живота. Юэн отвернулся, пытаясь скрыть смущение, но его безнадёжно выдавала краснота лица. Хохот Эмиля был подобно взрыву, он согнулся пополам от гогочущего смеха – и тут ещё гул сильнее прежнего. Теперь это был желудок Эмиля. Настала очередь Юэна давиться смехом, который он старался скрыть рукой. Его выдавали глаза, поднявшиеся в тонкую линию и слезящиеся со смеху. Теперь они оба были красные из-за смеси стыда и веселья. - Говорю же, идите без меня. Мне не нужна ваша идиотская самоотверженность, - отмахнулся от них Дамиан, явно всё больше раздражаясь. Что же, они забыли, зачем стояли всё это время. В какой-то мере, они почувствовали, что провинились. - Но… - Просто идите, чего пристали! – рявкнул он, как это сделал бы настоящий босс или полковник в армии. - Есть, - одновременно вскрикнули они, натянувшись по ниточке, и быстро покинули класс. Десмонд вздохнул, потирая виски. Часть прежнего поведения проявилась в нём, но теперь она блекла перед апатией и усталостью. Что-то его раздражало в том, что кто-то находился в счастливом расположении духа. Должно быть, их тупость. Других адекватных объяснений не было. Теперь жизнь Дамиана Десмонда казалось законченной. Логичнее всего сейчас поставить точку. Его жизнь не имела смысла, не несла ценности. Сейчас он не жил. Он существовал. Иначе это не описать. Все друзья или их подобие(он не называет имён), мама, брат, Дживс и другие слуги – все казались ему чужими. Будто он сам был чужд миру. Объективно он жалок, но имеет ли это значение теперь?