"Робеспьер: Тень и Пламя Революции"

Над полем Аустерлица ночь легла, Морозный воздух звенит, как сталь. Два войска стоят, как тени сна, И каждый воин знает: будет бой, не бал. Среди французов — юный Жан, солдат, Его лицо — как май, но взгляд — как лед. Он верит в славу, в честь, в Наполеона, Но в сердце — страх, что смерть его найдёт. А в стане русских — Пётр, седой ветеран, Его глаза видали много бед. Он знает: битва — это не роман, И каждый шаг в ней — как на краю пропасть. Наполеон, властелин, стоит вдали, Его глаза — как пламя, взгляд — как меч. Он видит всё: врагов в ночной тиши, Их страх, их слабость, их последний сеч. Солнце встаёт, и битва закипит, Снег краснеет, как заря в огне. Французский дух врагов разит, Империя вновь встаёт в войне. "Вперёд!" — звучит команда, как гром, Солдаты рвутся в бой, как буря в поле. Мечи сверкают, словно молний слом, И кровь течёт, как реки в произволе. Жан видит: рядом падает его друг, Его глаза — как звёзды, что погасли. Но он бежит вперёд, как будто вдруг Его душа стала крепче, чем металл. Пётр, седой, стоит среди огня, Его штык — как молот, что дробит преграды. Он знает: каждый миг — его судьба, И каждый шаг — как шаг в аду, в награде. Битва стихла, поле стало тихо, Снег алый, как закат, лежит вокруг. Наполеон, властелин, стоит в величье, Но в сердце — тень, как будто вдруг. Жан жив, но ранен, он лежит в снегу, Его глаза ищут знакомый взгляд. Он видит: слава — это не игрушка, И каждый миг в бою — как вечный ад. Пётр, седой, лежит среди врагов, Его глаза закрыты, как в покое. Он знал: война — это не бред богов, А путь, где каждый сам себе герой. И в памяти останется навек Тот день, когда властелин взлетел на век. Аустерлиц — огонь, победа, блеск, И в сердце каждого — героев след. Но слава — как огонь: она горит, Но может в пепел обратить державы. Империя, что в битвах возросла, Встречает тени будущей расправы. И время, как песок, течёт в ладонях, И даже властелин не властен над ним. Аустерлиц — лишь миг в веках, как вспышка, Но в этом миге — вечность, как за ним.