Между демоном и Вороном

Слова Рука Злость воспринял неожиданно серьёзно. Идея создавать себе эмоции показалась демону настолько занимательной, что её реализация превратилась в головную боль для всех обитателей усадьбы. Днём Рук имел привычку проводить по паре-тройке часов в тренировочном зале, стараясь не потерять форму за время вынужденного безделья. Злость обычно игнорировал его занятия, брезгливо относясь к идее тыкать ножом в воздух, вместо того, чтобы убивать реальных врагов. Но в этот раз вдруг решил присоединиться. Пока Рук разминался, демон изучал богатый арсенал, а когда началась основная часть тренировки, взял узкий кинжал и с независимым видом начал повторять движения за Руком. Вообще-то демон обладал мышечной памятью Луканиса, но материальное тело меняло его баланс, делая движения неловкими. Поначалу не вмешиваясь, Рук лишь незаметно улыбался, чтобы ненароком не обидеть его. Однако вскоре не выдержал: — Поворот бедра! Вот так, — он показал, как правильно двигаться, и демон, к его удивлению, безропотно выполнил команду. — И держи кинжал ближе к телу. Если замахнёшься так широко, тебя выведут из равновесия. — Мне это не грозит, — демон выпустил крылья и завис в воздухе. Рук закатил глаза и вовлек его в спарринг. Драться с ним было не очень привычно — демон реагировал на удары иначе, чем живой человек, и Руку приходилось подстраиваться. Но в этом была своя прелесть. Увлечённые борьбой, они не сразу заметили, как в зал зашёл Илларио. Рук уже забыл, что договорился с ним потренироваться вместе. — Рук! — окликнул его Илларио, не замечая никаких странностей. — Кузен! — радостно завопил демон и бросился к нему, взмахнув кинжалами. Илларио побледнел. Он выскользнул за двери зала с проворством угря, а Злость вылетел за ним прямо сквозь дверь. Кинжалы все ещё подчинялись законам физики и упали, жалобно звякнув. Рук, потрясенный этой картиной, не мог вымолвить ни слова, лишь прикрыл лицо рукой. — Создатель… — пробормотал он, слушая топот за дверью. Демон явился перед ним через мгновение, полный восторга и ужаса от осознания, что сделает с ним Луканис за очередной нервный срыв брата. Рук думал о том же, задумчиво постучав пальцем по губам. — Скажем, что ему померещилось, — наконец твердо сказал Рук. — Пусть докажет, что это был ты. Злость торжественно кивнул. Они посмотрели друг на друга и разразились хохотом. — Ну ты видел его лицо? — утирая слезы, простонал Рук. – Мне придется это отмолить, но оно того стоило! — Ты ещё не видел, как он улепетывал по коридору, — задыхался от смеха демон. Рук кое-как привел себя в порядок и сделал глубокий вдох. — Мне нужно убедиться, что он в порядке, — сказал он, — а ты лучше ступай и побудь возле Луканиса. Создай алиби. Злость кивнул, довольно хихикая. Рук поднял кинжалы возле двери и хмыкнул: — Как тебе такое воспоминание? Не смогу теперь спокойно с ним тренироваться. Демон довольно ухмыльнулся. Оказывается, человеческая жизнь может быть не такой скучной. ~ В поисках новых ощущений, Злость проявлял удивительную фантазию. Он пародировал действия всех членов семьи, пытался пробовать еду (безуспешно, его сущность не позволяла ему различать вкусы), прыгал с балконов и залезал во все углы в поисках чего-то интересного. Однажды он даже нашел старое кольцо Катарины, которое она потеряла лет десять назад, заслужив её искреннее признание и благодарность. Злость светился от удовольствия, Луканис обиженно поджимал губы. Демонический интерес к искусству едва не стоил Луканису сердечного приступа. В последние дни он засиживался за бумагами до поздней ночи, хмурый и раздражённый. Любая попытка отвлечь его заканчивалась коротким рычанием. В спальню он вернулся, когда усадьба уже погрузилась в сон. Нырнув под одеяло, он прижался к тёплому боку Рука, вдыхая его родной запах. — Холодный! — сонно проворчал Рук, когда ледяные ступни Луканиса коснулись его ног. — Прости, — шепнул Луканис, поцеловав его в шею. Постепенно усталость отступала, сменяясь расслаблением и покоем. Сон уже великодушно принимал его в свои мягкие объятия, когда за окном раздался неприятный звук, будто кто-то скребся когтями по металлу. Следом тишину нарушил низкий, гулкий вой, переходящий в странные ритмичные звуки. Луканис напрягся, его сердце ускорило бег. Послышалась речь, грубая, рычащая. Кровь застыла в жилах, а холод пробежал по позвоночнику. "Антаам", — понял он с ужасом. Проклятые кунари оставили Тревизо, но не прекратили угрозу полностью, и теперь, под покровом ночи, решили напасть на усадьбу. Луканис резко сел, прислушиваясь к какофонии за окном, пытаясь определить число врагов. Судя по звукам, их было не меньше десятка. Рук же, похоже, ничего не замечал. Он продолжал безмятежно спать, словно вторжение его совершенно не касалось. — Рук! — Луканис встряхнул его за плечо. — Антаам на подходе. Надо предупредить Катарину и Илларио. Рук недовольно приоткрыл один глаз. — Нет никакого антаама, — пробормотал он, переворачиваясь на другой бок. Затем потянул Луканиса обратно на подушки. — Это Злость поёт. Слушай внимательно. Ошеломленный Луканис послушно прислушался и действительно в рычащем кунлате начал различать вполне человеческие слова похабной трактирной песенки. — Эммрик говорит, что у Злости голосовые связки работают не так, как надо, — широко зевнул Рук и устроился удобнее на груди Луканиса. – Поэтому получается такой кошмар. Но ему нравится. — Нравится, — подтвердил демон, появляясь в изножье кровати. Луканис непроизвольно напрягся, прижимая Рука ближе к себе. – Могу еще парочку спеть. — Где ты их набрался вообще? – нахмурился Луканис, вглядываясь в довольное лицо демона. — Я точно такого не пел. Это ты его научил? — с подозрением спросил он Рука. Рук хихикнул, толкнув его локтем в бок. — Катарина, — почти влюбленно выдохнул демон. — У меня ощущение, что ты отобрал мое счастливое детство, — тяжело вздохнул Луканис. ~ Еще одним интересным моментом оказалось, что внешность Луканиса, которой пользовался демон, не более, чем удобная проекция, и превращаться он может в кого угодно. — Хочешь фокус? — спросил он как-то Рука и, не дожидаясь ответа, тут же изменил облик. В мгновение ока перед ним возник Виаго. Каждое движение, взгляд — до ужаса точные. Злость даже поправил воротник с характерной манерой. — Как тебе? — спросил он, повернувшись к Руку. — Неплохо, — задумчиво протянул тот, потом хмыкнул. — Но, знаешь, мне всё равно больше нравится, когда ты выглядишь как Луканис. — Почему? — демон удивлённо вскинул брови, на мгновение сменив облик на потрясающе детализированный образ Эммрика, прежде чем вернуться в форму Луканиса, но уже в домашнем костюме. Потом подумал и остался без одежды вовсе. Рук поспешно прикрыл глаза, замахав руками. — Оденься! — воскликнул он. Злость гаденько хихикнул, но послушался. Рук осторожно приоткрыл один глаз, убедившись, что всё в порядке, и облегчённо выдохнул. — Потому что ты часть Луканиса, — наконец ответил он на вопрос. — Я не отделяю вас друг от друга. Злость замер, внимательно всматриваясь в Рука. Тот почувствовал, что демону не хватает дополнительных объяснений. — Конечно, я понимаю, что Луканис — это Луканис, а ты совершенно иная сущность. Но для меня... — Рук замялся, подбирая слова, и вдруг щёлкнул пальцами, будто нашёл подходящее. — Ты его продолжение. Ты — его часть, и я доверяю тебе именно из-за этого. Поэтому мне естественно, что ты выглядишь как он. — Я не Луканис, — неожиданно резко бросил демон. — Я знаю, — успокоил его Рук. Он подошёл ближе и осторожно положил ладони на щеки Злости. Пальцы мелко закололо — Злость явно злился. — Ты уникален, — честно сказал Рук, глядя прямо в светящиеся фиолетовые глаза. — У тебя есть свой характер, свои мысли, свои воспоминания, — он улыбнулся, и Злость едва заметно повторил его улыбку. — Но, хотите вы того или нет, вы с Луканисом связаны. — Это не значит, что я — это он, — упрямо сказал демон, ластясь к чужим рукам. — Я знаю, — терпеливо повторил Рук. Он нежно провёл пальцами по лицу демона, знакомому до мельчайших черт. — Но ты всё равно с ним. Я люблю Луканиса. И люблю тебя, раз уж ты его часть. И мне гораздо приятнее, когда ты выглядишь как мой любимый человек. Понимаешь? Злость кивнул, слегка задумавшись. — Давай хоть бороду уберем, — предложил он. Рук ухмыльнулся, соглашаясь. Они подошли к зеркалу, и демон сотворил изменения. Несколько мгновений они просто молча пялились на новое отражение. — Это ужасно, — задумчиво протянул Рук. – Тянет на новое воспоминание. — Однозначно, — согласился демон, оглаживая голый подбородок. — По-видимому, есть вещи, которые должны оставаться только в памяти. Тихий смех Рука окончательно закрепил этот момент в истории их шуток. ~ Темная летняя ночь накрывала мир своим бархатным пологом. Тягучий воздух пропитывал все вокруг густыми ароматами ночных цветов, душный и вязкий, будто патока. Молодая луна висела на небе тусклым серпом, отказываясь делиться светом, но двоим, сплетенным на смятых простынях, это было не нужно. — Быстрее, Луканис, — растворился в полумраке мягкий стон. — Sí, mi amor, — ответил ему горячий шепот, дрожащий от жара желания. Они провели вместе множество ночей: от медленных, полных нежности, до жадных и неистовых, — но по-прежнему любили друг друга почти отчаянно, не в силах насытиться, как в первый раз. Луканис обожал раскрепощенность Рука, его полное принятие себя, громкие стоны и смелые взгляды. Рук, в свою очередь, не мог насытиться трепетной мягкостью Луканиса, который оставлял свою привычную собранность за пределами их постели, обнажая ранимую, любящую сторону. Вдохи смешивались со стонами, движения теряли ритм, становясь все более страстными, почти отчаянными. Губы едва касались друг друга, уже неспособные на полноценный поцелуй, лишь ловя чужое дыхание, прерывистое, тяжелое. Пальцы сплетались так крепко, словно это спасало их от падения в пропасть удовольствия. Высокий, удивленный вскрик Рука утонул в низком, чувственном стоне Луканиса. Их тела затопила волна наслаждения, растекаясь по комнате теплом, оглушая и опьяняя. Скрытый от глаз, демон улавливал отголоски этой волны. Его руки судорожно сжались, тело покрылось мурашками, ощущая фантомные отзвуки прикосновений, которых не было на нем. Эммрик был прав – от чужой любви шла самая горячая, самая насыщенная энергия. Злость всегда старался держаться в стороне, не желая нервировать Луканиса, — хотя, признаться честно, никогда не чувствовал своей вины за тот раз в каморке, когда ему вздумалось подтолкнуть этого медлительного идиота взять свое. Все же в итоге оказались довольны. Чувствовать эмоции было приятно. Демон уже попробовал многое из доступного ему, и догадывался, что многое теряет от того, что не может чувствовать вкуса пищи. Иначе почему Рук, надкусывая персики, стонал почти так же, как под Луканисом? Злость бросил взгляд на своих людей. Они уже успели укрыться тонкой простыней – демон тут же развернулся к ним, жадно запоминая каждую деталь. Вот Рук лениво потянулся всем телом, на мгновение сморщившись, — страсть накрыла их неожиданно и должное время подготовке они не уделили. Вот Луканис чуть взволнованно поднялся на локте и склонился над ним, ласково положив ладонь на щеку и что-то шепча. Его голос звучал так тихо, что даже Злость едва различил слова, но в блеске глаз Рука всё было ясно и так. Взаимное «люблю» прошелестело в унисон, пока Луканис нежно целовал его, и демону стало грустно. Теплые отголоски чужой страсти исчезали, уступая место промозглому холоду этой эмоции. Он нахмурился. Грусть была чуждой, неприятной. Демон привык к веселью, иногда к злости, но это ощущение... Оно заставило его почувствовать себя маленьким, потерянным. Двое на кровати прекратили шептаться. Рук устроился головой на груди Луканиса, а Луканис обнял его, медленно гладя по плечам, пока их дыхание становилось всё более ровным. Тишина наполнила комнату, когда они уснули, прижавшись друг к другу. Злость отвернулся. Его пальцы машинально провели по плечу, пытаясь заглушить странное, пустое чувство внутри. И в этот момент он понял: ему было очень одиноко.