Страху.net

Тэхен тоже был на панике, когда Чонгук практически ничего не сказав, ушел. Это заставило его беспокоиться, а он постоянно писал альфе в личку сообщения по типу «ты в порядке?», «ответь как сможешь», «я волнуюсь». Чимин сидел рядом и плакал, от чего легче не становилось ни на грамм.  Он и сам приблизительно понимал, что могло произойти, и меньше всего хотелось, чтобы Чонгук стал участником этого «чего-то». Переживал он зря, Чонгук в полном порядке, ни царапины, только вот Тэхен все равно взялся осматривать его руки и лицо, даже заставил его рукава футболки поднять, чтобы посмотреть, нет ли там ранок. Чонгук же бухтел и бухтел, стоя над ним горой, но делал так, как просит омега. Он понимает, что сам бы Тэхена раздел и начал осматривать на раны в такой ситуации, сильно они не отличаются, а значит что злиться не на что.  Тэхен был не в настроении продолжать гулять, но посидеть на скамейке рядом с Чоном, держа его за руку, он был не против.  — Что случилось? — Тихонько интересуется омега, а альфа тихо вздыхает.  — Юнги разбил лицо тому парню, про которого я тебе рассказывал. С одной стороны, он поступил правильно, так сделал бы каждый из нас, если бы его омега пострадал, но с другой… Я должен наказать его по идее, это серьезный поступок, который влечет последствия вплоть до драк компания на компанию, но я не собираюсь читать ему морали. Пускай сам думает как будет разруливать, а мы в любом случае поможем и поддержим,— Тише говорит альфа, а после одним движением пересаживает Тэхена к себе на колени. Он обвивает его талию руками и кладет голову ему на плечо, утыкаясь лбом в него. Так он себя успокоить в первую очередь пытается, а Тэ мягко улыбается и поглаживает его ладони своими пальчиками. Чонгук сейчас эмоционально загружен, хотя этого и не показывает, но Тэхен чувствует. Он, сидя полу-боком, мягко чмокает альфу в макушку и прижимается к ней щекой. — Все будет хорошо, не волнуйся,— Обещает омега, хотя сам слепо верит в то, что все будет нормально.  Следующая неделя была сумасшедшая. Учебой загрузили по горло, родители все время звонили и писали, пытаясь договориться о встрече, которая все никак не состоится, при этом же Тэхен пытался писать свою книгу. Забросить никак не хотел, но написав пару предложений, он просто засыпал на рабочем столе, а Чонгук, которого не на столько сильно парила учеба, осторожно поднимал его на руки и укладывал в кровать. Тот все эти дни находился рядом с ним, жили они у Тэ, ведь за его квартирой тоже ухаживать надо было, а на Чонгука перекинулись домашние обязанности. Тэхен возвращался с учебы вместе с ним, но выглядел гораздо более уставшим, чем он.  У их группы поменялся преподаватель, строгий и требовательный до ужаса, омега не забывает его материть через каждые пол часа, сидя за новым проектом и надеясь, что тот от икоты помрет.  Выходные наступили одновременно незаметно и при том не быстро.  Тэхен совсем потерялся в числах и во времени, так что когда зазвонил его будильник и он начал вставать, Чонгук осторожно притянул его обратно и напомнил о том, какой сегодня день. Тэхен довольный заулыбался и лег к нему ближе, обнял крепче и прижался как котенок, сразу вырубаясь.  Сегодня Чонгуку надо было вернуться домой, все же, за квартирой нужен уход, а он не появлялся там аж неделю.  Чонгук ушел когда Тэхен еще спал. Точнее, Чонгук мягко разбудил его парой поцелуев, сказал, что уходит, а Тэхен тихо угукнул и снова заснул, вызвав на лице альфы мягкую улыбку.  Уходить не хотелось от слова совсем, не хотелось и на пару часов оставлять своего омегу, но он понимал, что их расставание совсем уж не на долго, благодаря чему спокойно ушел.  Рядом с подъездом Тэхена стоял байк Чонгука, который тот использовал в последнее время чтобы долететь до университета и после от него вместе с Тэхеном. Сейчас же он садится на него и направляется домой, представляя, сколько всего надо сделать. Он уже активно думает о том, что им с Тэ стоит снять одну общую квартиру. Надоело на два дома жить, не удобно от слова совсем. Самое сложное - расставание, даже если и не длительно. Хочется каждый день возвращаться в один дом, где тебя будет встречать любимый человек, а не переживать о другом доме.  Чонгук ощущает, как в кармане джинс вибрирует телефон, и по началу игнорирует, ведь он в дороге. Телефон звонит и второй раз, и третий, а на четвертый альфа практически психует и съезжает с дороги, паркуясь и сидя на мотоцикле. Он отстегивает и снимает шлем, а после вытаскивает телефон из джинс и смотрит на экран, чуть не роняя телефон после этого.  На экране красуется «Тот, кто родил меня», а брови сразу хмурятся. Ему звонит его папа, что появляется в его жизни раз в несколько лет, напоминает о своем существовании, к сожалению, и снова исчезает.  Чон хмыкает и все же берет трубку, подставляя телефон к уху. — Алло? — Звучит совсем не по доброму, потому что диалога с этим человеком Чонгук бы явно не хотел.  — Чонгуки, привет,— Как не в чем не бывало звучит голос папы, но звучит он тихо и слегка дрожаще.  — Чего ты опять хочешь? — С тихим вздохом говорит альфа, смотря вперед.  — Чонгук, ты давно с отцом общался? — Продолжает папа, начиная издалека, а самому говорить тяжело.  — Ну давно, и что с того? Давай быстрее и конкретнее,— Чонгук не мил в разговоре с родителем, да и не должен после того, что он успел пережить в его отсутствие.  — Чонгук… отца не стало,— А далее тишина. Точнее, в трубке не тишина, голос папы, а в голове Чонгука тишина. Там тихо настолько, что слышится противный писк в ушах, по телу бегут мурашки и выступает пот, а он замирает с телефоном в руках. Ощущение, что его окатили холодной водой из ведра, или над его головой появилась маленькая туча, из которой выливается противный и мелкий дождь. Ощущение, что внутри все остановилось, как и вокруг него.  — Что? — Альфа говорит это поперек словам папы, что что-то ему рассказывает, а он не слушает больше. Альфа опускает руку с телефоном и отключается от звонка, просто сидя на мотоцикле и смотря куда-то вдаль.  Внутри все так же пусто, звуков никаких нет, зато руки дрожат. Мысли начинают идти с новой силой, шестеренки в голове крутятся с неистовой силой, а ему приходят уже сообщения от папы, которого он таковым даже назвать не может.  Чонгук узнал о том, что его отца не стало. Не удивительно, но что стало тому причиной? Алкоголь.  Отец в последнее время жаловался своим друзьям-алкоголикам на то, что у него болит бок. Кололо, резало, в итоге увезли в больницу, куда те же друзья приносили ему бутылку.  Его лечили, капали, прописывали больше и больше лекарств, пытались найти ему донора, но не успели. Отец уснул и не проснулся на следующее утро, и это случилось два дня назад. Он не знал ничего, совсем ничего, а папа решил написать ему и узнать, в курсе ли тот вообще, в курсе ли что завтра состоятся похороны? В курсе, что человека, который как-никак воспитывал его, уже нет?  Чонгук никогда не любил отца ни как человека, ни как отца, ведь ни тем ни тем он совсем не вышел, но детское сердце всегда чувствует и будет чувствовать своего родителя, хочешь или не хочешь. У альфы перед глазами плыло еще минут пятнадцать, пока он сидел на байке. Он просто сидел и смотрел на текст, отправленный папой, что он был не в силах прочитать и воспринять. Впервые за долгое время на глаза накатили слезы, что в этих же глазах застыли, без возможности выйти.  Чонгук не понимает, что ощущает. Он все время дрался с отцом, тащил его бухого чтобы он просто не умер от мороза на улице, разбивал бутылки с алкоголем, все время ссорился и никакого родительского тепла не было, но сейчас он чувствует себя разбитым.  Чон уже почти доехал до дома, потому решил оставить байк, голова сильно кружится, и он меньше всего желает сбить кого-нибудь в таком состоянии.  Он не помнит как доходит до своего подъезда, открывает дверь и снимает обувь, он помнит только как падает на кровать и смотрит в потолок. Похороны завтра, а Чон не может в это поверить. Он собирался на днях приехать к отцу и хотя бы пожрать ему купить, чтобы тот с голода не помер, а получилось вот так. Чон задерживает дыхание и молча роняет слезы, его злит собственное состояние, он не должен сидеть и как мальчишка рыдать над отцом, потому что тот был подонком и эгоистом, который думал только о себе, но внутри ведь больно.  Тэхен писал ему до самого вечера, пытался дозвониться ему, но не получилось. Он не слишком волновался, просто спрашивал, как он добрался и когда собирается приехать. Чонгук же написал, что пока не знает, что будет делать, когда приедет и после пропал из сети. Это было мягко говоря странно, но Тэхен и это за ответ принял.  Может, Чонгук снова загнался из-за компании или их места жительства, он на всякий случай спросил, всё ли хорошо, альфа просто ответил «Да, я в норме». Чонгук бы не стал лгать, Ким привык к этому, из-за чего узнать еще что-то не пытался.  Больше Чонгук не отвечал. Он прочитал сообщения папы и узнал, где конкретно будет всё проходить, прочитал по какой причине отца не стало, но отвечать сил не было. Он придет в любом случае, он не может туда не придти. В голове без конца всплывали хорошие моменты с отцом с самого раннего детства. Когда-то они ходили на аттракционы всей семьей, отец приносил ему киндер сюрпризы, на новый год детские сладкие подарки и машинки. Когда-то все было более-менее нормально, а после ухода папы все улетело коту под хвост. Отец запил, а Чонгуку пришлось быстро понять суть жизни и вырасти. После появились его ребята, и он готов бесконечно благодарить судьбу за это.  Следующий день для Чонгука был одним из самых сложных. Он понимал, всегда понимал и знал, что если отец продолжит пить в том же духе, то просто помрет от какой-то подобной болезни, предлагал ему обратиться к врачам и хотел принудительно положить его в больницу, но это все не увенчалось успехом. Нельзя вытащить из запоя человека, который просто не хочет из него выходить, и так с любой зависимостью. Чонгук сам не хочет бросать курить, и зная, что это чревато последствиями, понимает, что никто не заставит его бросить. Никто, кроме Тэхена, пожалуй. А отец потерял человека, ради которого он готов был горы свернуть, и этот человек - его папа.  Чонгук проснулся достаточно рано, он умылся, через силу позавтракал и после пошел переодеваться. Сейчас все происходило на автомате, он даже на время не смотрел, понимал, что сейчас ранее утро. На месте ему надо было быть к одиннадцати часам, и он более чем успевает.  Проснувшись, ему даже хотелось верить в то, что ему это приснилось, даже в диалог с папой зашел, но там все было как и вчера, это был не сон.  Чон выдыхает и прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями, что выходило тяжело до ужаса. Надо идти, ехать на байке он передумал сразу, понимает, в каком он сейчас состоянии, и понимает, что это будет по хуже, чем кататься по городу пьяным.  Чонгук вызывает такси, и выходит сразу же, как то подъезжает. Сообщает родителю, что выехал, а сам прикрывает глаза и успокаивает себя, стараясь быть сильным, как обычно. На деле, он даже не ощущает, насколько напряжены его плечи и спина, как сильно их сковало со вчерашнего для, не ощущает, как сильно нахмурен, как губы поджимает и сжимает кулаки. Там он увидит своего папу и его муженька, второго он ненавидит больше чем первого.  Приехав, Чон выходит из машины и благодарит водителя, а сам уже видит людей, к которым ему надо. Около входа стоит его дядя, старший брат отца, что отказался от него из-за запоя, а теперь стоит весь опухший и с красными глазами, они так и не поговорили спустя почти семь лет молчания, теперь и не поговорят.  — Привет, Чонгук. Пойдём,— Альфа кивает в сторону кладбища и идет первым, Чонгук здоровается в ответ и идет за ним, губы поджимает и вздыхает тяжело, он ненавидит это место. Он с самого детства ненавидит кладбища, ему всегда в них становилось плохо, всегда болела и кружилась голова, тут энергетика не для детей, а Чонгук пусть и не ребенок, но ему тут вообще не нравится.  Отца будут хоронить не далеко, так что скоро они приближаются. Далее все как в тумане. Папа в слезах его обнимает, гладит по спине и правда жалеет своего сына. Тот же просто стоит как вкопанный, смотря на своего отца. Он губы кусает и переводит взгляд на мужа своего папы, что на всю драму глаза закатывает и на часы постоянно смотрит. Он не рад тут быть, ему плевать,  он приехал из-за истерики мужа, и Чонгука от этого понимания колотить от ярости начинает.  — Долго это всё будет продолжаться? — Как не в чем не бывало спрашивает альфа, а Чонгук резковато отодвигает от себя папу, подходит к ненавистному старшему альфе и с размаху дает ему в челюсть, чуть ли ее не ломая. Тот чуть ли не падает на землю.  — Чонгук! Господи боже, Чонгук! — Кричит папа, замирая в стороне, боясь вмешиваться, а кроме него этого никто не делает.  — Ты! Сопляк! Из ума выжил? Тебя твой отец, дерьма кусок, так и не научил как надо себя вести? — Рычит альфа.  — Сука, я сейчас покажу, как он научил меня себя вести,— Альфа почти кричит на того, бьет второй раз в скулу, а тот наконец-то падает.  Чонгук хватается за горловину дорогой иссиня-белой рубашки и тянет к вырытой яме, где-то на фоне кричит папа, пытаясь остановить и закрывая рот ладонью от шока, а Чон кладет этого альфу так, чтобы его голова свисала над могилой.  — Слушай сюда, ублюдок недорезанный, еще хоть пик, и закапают сегодня в этой яме тебя. Ты понял? Я спрашиваю, понял?! — Чонгук трясет его как куклу, нарочно ударяя о замерзшую и твердую землю, а когда тот кивает, то рывком его поднимает и с силой толкает в спину.  — Пошел вон! Чтобы я рожи твоей больше не видел. Еще раз встретимся, тебя искать заебутся! — Чонгук буквально кричит на все кладбище, а дядя за плечи его обнимает и к себе жмет, и сдерживая и успокаивая, а у Чона на глазах слезы ярости и скорби.  Чонгук дышит как загнанный пес из-за всех эмоций, что сейчас испытывает. Он хочет этому уроду ноги переломать, а после и руки, чтобы своим ходом отсюда выйти не смог, хочет рыдать как ребенок, видя бледного и уже далеко не живого отца, хочет рвать и метать от боли внутри, а дядя крепко обнимает и прижимает, и прижимает так, что не вырваться, а Чонгук по началу пытается.  — Чонгук, все, тихо. Ты не в его честь сюда пришел, а из-за отца, да? Попрощайся с ним пока у тебя есть такая возможность, слышишь? — Шепчет альфа, успокаивая племянника, и у него это мастерски получается. Тот губы в кровь кусает, слегка отталкивает дядю, а тот не сопротивляется.  Чонгук подходит к отцу и сначала встает перед ним как вкопанный, резковато стирая с век влагу. Он не должен рыдать как ребенок, хотя так хочется.  Папа стоит в стороне и тихо плачет, он не пошел за мужем, он остался тут, со своим сыном, выбрал его, хотя ранее сделать этого не смог, за что себя же проклинает.  Чонгук кладет ладонь на ладони отца на солнечном сплетении.  «Ледяной как снег» - вот что пролетает в голове. Внутри горечь, словами в слух он ничего не говорит, но высказывает целое сочинение в мыслях, пока замыленными глазами в последний раз смотрит на отца. — Ты идиот, знаешь? Но не смотря на урода в тебе, ты все равно мой отец, — совсем еле слышно шепчет Чонгук, губы кривятся из-за боли и напряжения внутри, в груди ком, не дающий вздохнуть, а рядом появляется папа, что обнимает его и прижимается к нему, сам плачет. Да, он поступил так, как поступил, но Чонгук был, есть, и будет его сыном. Ни отец Чонгука, ни его папа не были счастливыми друг без друга, и уже никогда не будут, просто потому, что уже поздно. Церемония прощания подходит к концу. Чонгук первый кидает в яму, на опустившийся гроб, горстку земли, а после отходит. На нем лица нет, рядом дядя, который хоть и тот самый типичный альфа, но рыдать перестать не может. Он жалеет о давнем конфликте который ни к чему не привел, убедил себя, что брата ненавидит, отдалился от племянника и мелкого, а теперь мелкого то и нет вовсе. Стоит сам рыдает как маленький, а Чонгук его по плечу похлопывает. Не винит. Почему? Потому что сам не сильно отличился.  Чонгук стоит, прижавшись бедрами к машине дяди, а после переводит взгляд на вход в кладбище, из него почти самым последним выходит папа. Все давно ушли, а он так и сидел там, даже муж его уже уехал, не стал терпеть позора и ждать.  Тот поднимает красные из-за истерики глаза и видит Чонгука, а после сразу идет в их сторону. Чон вздыхает тихо и взгляд отводит, а после переводит взгляд снова на папу, что подошел.  — Имеешь право меня ненавидеть, это справедливо. Я просто хотел тебе передать кое что,— Шепчет омега, протягивая что-то в кулаке, а Чонгук ладонь выставляет. В ладонь альфы ложится кольцо отца, которое ему подарил как раз папа. Тот носил не снимая, сам чистил, сам ухаживал даже во время пьянок, единственное, что смог уберечь и не пропил.  — Врачи сказали, что он словно предчувствовал, что его скоро не станет. Он сам снял его и сказал передать тебе, это было среди ночи, а на утро он не очнулся,— Шепчет папа, смотря на кольцо, на котором церковным почерком «Спаси и Сохрани». В бога он не верит, а в отца да. Чон мягко кивает и тихо благодарит, а сам рассматривает кольцо. Оно ценнее некуда.  Чонгук надевает то на средний палец, оно идеально село туда, а значит, так тому и быть. — И еще, Чонгук. Если тебе нужна будет какая либо помочь, пиши и звони, я помогу. Меня в твоей жизни почти не было, но я помогу, клянусь,— Дядя стоящий рядом кивает на слова папы, к нему тоже можно обратиться.  — Мне ничего не нужно,— Отрицательно кивает Чон, смотря в глаза папы.  — Сейчас нет, но после возможно я смогу помочь. Это не загладит моей вины перед тобой, не возместит за всё время, которое меня не было, но возможно… Мне просто будет немного проще? Просто обращайся, — Просит папа, смотря в глаза сыну и беря его за руку.  — Я тоже должен тебе, Чонгук. Нужна будет помощь с тачкой или байком, позвони только. Может финансово или организационно, я помогу,— Обещает дядя, с которым в детстве Чонгука они были очень близки.  — Вы сами это сказали,— В своей манере наигранно усмехается Чонгук, а папа улыбается уголком губ и кивает, он поможет чем сможет.  Совсем скоро все разъезжаются. Чонгук едет домой, а остальные поминать. Чонгук не хочет в этом учавствовать, потому что еще больше лжи и гнили он не выдержит. Он зол, расстроен и в принципе потерян. Снова пишет Тэхен, он не хочет нагрубить ему, потому просто игнорирует, не желая испугать и сделать больно.  День сегодня пасмурный и по настоящему серый, совсем скоро начнется дождь, судя по огромной черной туче, а Чонгук внутри себя отмечает, что он сам сейчас как ее брат близнец.  Альфа тяжело выдыхает, пацаны спрашивают, придут ли они с Тэхеном, а он говорит, что его не будет, а если будет Тэ, то они за него головой отвечают. Как всегда, и каждый раз эти слова более чем серьезны.