Страху.net

Тэхен открывает глаза уже в неизвестном для себя месте.  В теле слабость, глаза болят, а в горле сухо как в пустыне. Пить хочется нереально сильно. Ким пытается пошевелиться, это получается, но с трудом. Запястья болят, и в скоре он начинает понимать, по какой причине.  Те связаны не толстой веревкой, и так крепко, что на коже явно останутся красные, почти что кровавые отметины. Его ноги тоже связаны, на лице скотч, а вокруг голоса, от которых болит голова.  — Очнулся? — Звучит знакомый голос со стороны, человек заметил, что омега двигается. Ким поднимает на него глаза и те тут же округляются.  Они в доме, напоминающим заброшенное здание. Стены окрашены краской и обшарпаны, штукатурка слезает, а он сидит на старой железной кровати с серым матрасом с кучей пятен. Ким тут же дергается и прижимается к изголовью. Перед ним стоит Сыкван, что так старательно катил к нему.  — Что, правда проснулся? — Смеется человек со стороны, сально улыбаясь. Он подходит ближе и резко сдергивает с нежной кожи скотч. Омега смотрит с испугом, а стоит ему повернуть голову, как её отворачивают звонкой и жесткой пощечиной. Ким пикает, чуть ли не вскрикивает и сразу ладонями лицо пытается закрыть, чего не получается по естественным причинам, а колени к груди прижимает.  — Миленький такой, ты посмотри,— Тот же альфа сжимает его волосы на затылке и буквально заставляет его задрать голову, это выходит болезненно. Ким всхлипывает и смотрит на Сыквана, что просто стоит и наблюдает.  Омеге летит вторая пощечина в другую щеку, и тут он уже вскрикивает, вновь пытаясь закрыть лицо ладонями, что за спиной находятся.  — Ничего, сейчас украсим милашку, отправим фоточку его ебырю и продолжим развлекаться, да? Я слышал, ты отменно сосешь,— Лыбится короткостриженный альфа, а щеки омеги обжигают слезы.  Мужчина снова замахивается, но останавливается.  — Подожди,— Говорит Сыкван, смотря на того.  — Я думаю хватит, уродовать его не надо. Губу уже разбил, прекращай,— Просит альфа, а тот усмехается. — Ты думаешь, он сильно изменился? Я еще не наигрался, так что заткнись к чертовой матери,— Рыкает альфа, с размаху вновь ударяя по лицу тяжелой ладонью, от чего омега снова на кровать падает, не выдерживает хлестких ударов.  Альфа ударил слегка в другое место, нос стало сильно щипать, а их него пошла кровь.  — Ну почти,— Говорит альфа, снова за волосы рыдающего омегу поднимая и после вновь ударяет по лицу. Бьет жестоко, со всей возможной силой и отвращением, а омега даже не вскрикивает в этот раз, лицо немеет, голова кружится, а в ушах звенит.  — Я сказал хватит! — Вскрикивает Сыкван, отталкивая альфу от омеги, что медленно в угол отполз и сжался, закрывая руками спину. Он прижимает колени к животу в защитной позе и плачет как ребенок, вздрагивая и выставляя ладони, когда альфы активно жестикулируют перед его лицом.  — Пожалуй, ты прав. Тебе Чонгук не говорил, что тебе синяки идут? Надо бы ему передать, хотя, я лучше ему покажу,— Альфа скалится опасно, а после достает телефон из заднего кармана джинс и фотографирует омегу, которому страшно до ужаса. Он сразу отправляет это своему лидеру, что обязательно покажет это фото Чонгуку.  Сыкван стоит чуть дальше и просто смотрит на омегу, что смотрит на него в ответ затравленно, дрожит и хмурится часто от накатившей истерики.  Альфа, стоящий рядом, хватает его за волосы и буквально приподнимает на колени, а после практически швыряет его на жесткую кровать, залезая следом. Стоит омеге услышать, как гремит пряжка ремня, как он в ужасе кричать начинает.  — Боже, нет, пожалуйста! Пожалуйста, не трогайте, хватит, умоляю! — Ким пытается отползти, а его за щиколотку притягивают обратно и садятся на бедра. Ким ничего сделать не может, руки связаны и их режет, а он рыдает и продолжает умолять, ощущая, как с него стягивают джинсы одним рывком.  — Прекращай,— Говорит Сыкван, а его слова игнорируют.  Альфа нагло касается ягодиц, скрытых нижним бельем, а омега под ним воет как белуга, пытается скинуть его с себя и умоляет не трогать.  Как Чонгук после такого смотреть на него будет? Тот не успеет придти и помочь, не успеет защитить, а что будет после? Боже, он не переживет этого позора, не сможет жить так дальше.  — Я сказал тебе, прекрати! — Тело над омегой достаточно резко исчезает. Сыкван, подошедший в пару шагов, буквально хватает альфу за шкирку и скидывает на пол, а тот, явно недовольный этим, поднимается.  — Ван, ты ахуел совсем? Первым быть хочешь, или что? Ты вкурсе, что делиться надо? — Рычит альфа, направляясь к омеге, а Ван встает перед ним.  — Выйди,— Рычит альфа, смотря на того, а тот, что не обычно, харкает на пол, но из комнаты выходит и оставляет омегу с Сыкваном.  Парень вздыхает и прикрывает глаза, а после оборачивается на тихо плачущего омегу, что лег боком и вновь прижал колени к животу, руками сзади старается надеть джинсы обратно и  плачет. Волосы взъерошены, а Ким часто-часто шмыгает.  Альфе как звон колокола вдает в голову мысль, а он сразу же помогает омеге приподняться и сесть. Тэхен рыдает как ребенок, а после ощущает, как запястьям становится свободнее. Сыкван ножом перерезал веревку на руках и ногах, сидя напротив него.  — Ну всё, всё закончилось,— Шепчет альфа, а Тэ себя руками обнимает и хлюпает носом. Ему даже сказать нечего, получается, Сынкван предал Чонгука? Предал команду?  Сынкван отходит до столика, а после заглядывает в свой рюкзак и достает новую, не открытую бутылку воды, после направляется к омеге, сам открывает и протягивает.  — Он тебя не тронет. Чонгук наверняка уже едет за тобой,— Шепчет альфа, пытаясь успокоить. Тэхен нравился ему, и продолжает нравиться. Тот занят альфой, и похоже, тут не только в этом дело. У него больше нет ни малейшего шанса, но сейчас он своими размышлениями грузить омегу не станет.  Альфа так же достает влажные салфетки и дает омеге. У того болит все лицо, все щиплет, а он хнычет и держится от того по дальше. Доверие, хоть какое никакое, он сломал окончательно.  — Чонгук вас убьет,— Всхлипывает омега, смотря на альфу, а тот взгляд опускает и кивает, знает. Он знает, что тот не простит того, что тронули его омегу.  — Ты предал его, предал компанию. Для вас это вроде как святое, а ты как трус ушел к ним,— Омега указывает рукой на закрытую дверь, хмурится и смотрит альфе в глаза. Он относился к Сынквану положительно, любил пошутить или поболтать с ним на разные темы, но тот предал их всех.  — Тэхен, вот представь себе Чонгука. Ты любишь его, тебе хочется проявлять заботу, целовать его по утрам, смотреть на него. Представил? А теперь представь, что между вами встает твой друг, любой, может, знакомый, и Чон выбирает его. Вот и я хотел точно так же получить от тебя взаимность, но тебе понравился Чонгук. Точнее, он тебе даже подумать не дал, считай, влюбил тебя в себя. Я был зол, ужасно зол и поступил не так, как должен был. Жалею ли я? Да, я жалею. Я больше никогда не получу расположение Чонгука и тебя, и в этом моя вина. Мне не стоило поддаваться чувству ревности и жажды мести, а я не сдержался. В этом между мной и Чонгуком разница, самоконтроль у него отличный, а у меня, как ты понимаешь, херовый,— Усмехается грустно альфа, смотря на омегу, а тот губы поджимает. Оказывается, это выходило за грани шутки, он правда нравился Сыквану.  — Ты из-за меня к ним ушел? — Хмурится омега, не понимая этого.  — Да, из-за тебя,— Кивает альфа. Он не смог более наблюдать за тем, как ребята сюсюкаются между собой, как обнимаются, как целуются, не смог, потому что ревновал жесточайше.  — Я не хотел причинить тебе боль, я хотел сделать больно ему,— Тише говорит альфа, вздыхая и снова глаза прикрывая.  — А сейчас просто хочу того, чтобы Чонгук скорее приехал сюда и забрал тебя,— Честно отвечает альфа, снова смотря в пшеничные, заплаканные глаза омеги.  *** Тем временем Чонгуку стало плевать на любые привышения скорости, он пообещал водителю, что яйца на голову ему натянет, если тот не ускорится. Чонгук зол, пыхтит как адский пес, сжимает кулаки и постоянно смотрит на эту фотку Тэхена, где он сидит зареванный и сжимается, где у него кровь на губах и под носом. Убьет тварей.  Юнги сидит рядом и смотрит на него, стараясь сам успокоиться, чтобы после успокоить друга.  За ними едут ребята, те не меньше волнуются за омегу, готовы рвать и метать, что и планируют сделать.  Они приезжают на место через двадцать минут. Они заезжают за город, в какие-то бараки, старые постройки и почти что заброшки. — Тут останови,— Говорит Мин, увидев нужную табличку на доме, ведь Чонгук в своих мыслях. Машина останавливается, а Чонгук сразу выскакивает из нее. Перед ними трехэтажное здание, старое, с дырявой крышей и выбитыми окнами, тут явно люди не живут. На крыльце сидит парень с короткими волосами и курит сигарету, сразу усмехаться начинает, когда Чонгука видит и встает, сжимая сигарету в зубах.  — Кто к нам прибыл. Ты лучше в очередь встань, я еще не повеселился с этой шлюхой, он пока занят,— Усмехается альфа, а в следующую секунду летит с этой лестницы со сломанным носом, орет как девчонка.  Чонгук видит воткнутый в пень топор и легко выдергивает его, пинает хлипкую деревянную дверь дома и заходит туда, а Юнги бегом за ним, пока с тем альфой, валяющимся на улице, разбираются пацаны.  — Чонгук, топор убери,— Просит Мин, а друг молчит, и это пугает. Чонгук обходит каждый этаж по очереди, пинает каждую дверь и ищет своего омегу.  Он быстро поднимается по скрепящей лестнице на второй этаж и выбивает дверь одним пинком.  Перед глазами он видит своего омегу и нынешнего врага. Тот сидит с ним рядом и теперь уже смотрит на него, а Чонгук, пару секунд постоявший, направляется к альфе с топором.  — Чонгук, господи, нет, перестань,— В ужасе вскрикивает омега, а Чонгук словно не слышит. Готов каждую конечность отрубить Сыквану, что вскочил с места и поднял руки в защитном жесте.  — Чонгук, он ничего мне не сделал, он меня не трогал,— Зовёт омега, встать не может, слабость и затекшие конечности дают о себе знать. Он пытается, но тут же на колени почти падает, а Юнги успевает подхватить и посадить обратно.  — Чонгук блять! — Орет Мин, уже почти бегом догоняя Чонгука, что зажал Сыквана в углу.  — Чонгук нет! — Вопит омега, увидев, как его альфа замахивается. Сыкван жмурится, а топор влетает в стену в паре сантиметрах от головы, там же и остается.  — Еще хоть раз,— Рычит Чон, беря того за шкварник и кидая на пол.  — Еще хоть раз, я увижу тебя, сучку драную, в километре от моего омеги, моего района и моих парней, я тебе кишки выпущу, понял блять!? — Орет альфа, ударяя бывшего друга, что попытался встать, в челюсть.  Юнги подходит сзади и пытается поднять его с Сыквана, а тот отталкивает.  — Не убью я эту гниду! — Орет Чон, чтобы ему не мешали.  Тэхен закрывает ладонью рот, плачет, смотря на то, с каким замахом Чонгук бьет этого альфу по лицу, а тот почти не сопротивляется.  — Идем отсюда,— Говорит Мин, легким движением поднимая Тэхена на руки, а тот кивает отрицательно и просит отпустить. — Чонгук в своем уме, он не убьет его, контролирует себя. Тебе не стоит на такое смотреть,— Поясняет Мин, не останавливаясь, а омега всхлипывает, но больше не вырывается.  Чонгук лупит своего бывшего друга по лицу как в последний раз, а тот сплевывает кровь и не пытается сдать сдачи или закрыть лицо. Он тоже виноват в случившимся, потому и не пытается избежать ударов.  — Сука, если он мне скажет, что вы его хоть пальцем тронули,— Рычит Чон, но его прерывают. — Не успели. Я не позволил,— Отрицательно кивает альфа, смотря красными от лопнувших капилляров глазами в глаза Чонгука.  Чону же нужно к своему омеге, из-за чего он и поднимается с него, но не забывает пнуть в боковую часть бедра, да хорошенько так, что тот аж взвыл.  Чонгук, тяжело дыша, направляется на выход.  — Стой,— Кашляет Сыкван, еле выговаривая, а Чонгук оборачивается. Кажется, тот добавки хочет.  — Сделайте тест,— Предупреждает Ван, смотря на Чона.  — Какой еще нахуй тест? Ты хочешь, чтобы я тебя тут добил или чё? — Рычит Чон, он зол настолько, что никому не стоит ему и слова говорить. Альфа отрицательно кивает головой и откашливается.  — На беременность. Я думаю, Тэхен в положении. Береги его, пожалуйста,— Просит Сыкван, а Чонгук в ступор встает. Хочет и вмазать, и к омеге своему побежать. Этому уроду откуда о таком знать? — Он всегда закрывал живот, а не лицо, пока Рэм бил его. Он закрывал живот все это время, хотя Рэм туда и не целился. Просто убереги его от всего этого,— Просит альфа, пытается подняться, но пока не может. Он умоляет Чонгука уберечь Тэхена, умоляет, потому что Тэхен ему не безразличен. Не он строил план по похищению Тэ. Он узнал об этом по факту, ни в чем подобном он не участвовал, только вот, кто ему поверит? Он и не заслуживает веры в себя, он урод, аморальный урод. Сейчас он рад, что у них с Тэ и правда ничего не получилось. Он ссыкло и трус, а таким как он рядом с Тэхеном не место.  — Я и без тебя знаю, что его оберегать надо,— Выплевывает Чонгук, ведь этот альфа не смеет ему об этом говорить. При нем Тэхена били по лицу, а он даже ничего не попытался сделать, как считает Чон.  Чонгук все же уходит, почти сразу забывая о словах того. Он сейчас как в прострации, ему же тоже настучали хорошенько. Он бежит к своему омеге, что сидит в машине и слезы глотает.  Когда он видит Чонгука, что идет к нему, он хныкать начинает и сразу тянется к тому, а альфа подходит к машине с открытой дверью и сжимает омегу в объятиях, прижимая к себе.  — Боже, Тэ, прости меня. Это моя вина, я не должен был выпускать тебя из дома. Скажи, эти уроды что-то сделали? Скажи мне, не молчи,— Просит альфа, осматривая побитое лицо. Он осторожно касается губами красных и синеющих щек омеги, где расцветают синяки.  Ким отрицательно кивает, обнимает своего альфу за шею и хнычет. Юнги в стороне звонит Чимину и успокаивает его, тот тоже рыдает в трубку, переволновался.  — Тот парень пытался, но Сыкван не дал, он спас меня,— Шепчет омега. Он двигается и дает альфе сесть рядом, а после жмется к нему как птенчик замерзший. Чон осматривает порезанные веревкой запястья омеги и мягко поглаживает пальцем, жмется к макушке губами и прикрывает глаза. Теперь он в целости и сохранности. Альфа прикрывает глаза и мягко целует того в макушку, а Тэхен берет его ладонь в свои две и осматривает тыльную сторону, разбитые в мясо костяшки и аж жмурится от того, что это явно очень больно. — Сильно болит? — Шепчет омега, смотря на костяшки, а Чонгук кивает отрицательно.  — Почти не болит,— Шепчет альфа, чмокая того в лоб.  Парней довозят буквально до дома. Юнги вышел раньше и уже давно дома, прижимает к себе всхлипывающего омегу и оглаживает спину. Тот все время сидел как на иголках, а когда Юнги позвонил ему из машины, то успокоился более менее. Юнги пока не стал говорить про Тэхена и то, что с ним случилось, знает прекрасно, что Чимин сам себя изведет.  Чонгук спокойно берет своего омегу на руки и несет до квартиры, не позволяя ему встать на ноги. В теле омеги до сих пор сильная слабость, а Чонгук по сравнению с его состоянием получил пару ссадин.  Тэхена все еще трясет, он не плачет, но дрожит в его руках.  Чонгук, зайдя в квартиру, сразу, не разуваясь, направляется в из общую комнату. Там он осторожно садит омегу на кровать, а после садится перед ним на корточки и осторожно снимает с ног обувь.  — Ложись, я сейчас возьму аптечку и приду,— Обещает Чон, а после сразу же убегает с обувью.  Чонгук перенервничал, руки подрагивают после такого. Его омега пострадал, пострадал сильно, он не должен был этого всего видеть и это испытывать. Чувство вины душит Чонгука, ведь если бы он позаботился о безопасности Тэхена, то этого бы явно не случилось.  Сейчас он почти не проявляет эмоций и со стороны может показаться что он холоден, но Тэхен видит его переживания. Альфа берет на кухне аптечку и сразу же идет обратно в комнату, попутно снимая с себя обувь. Он ставит ту на пол и достает то, что нужно дрожащими руками.  — Гуки, — Зовёт омега и аккуратно берет альфу за ладонь, а тот наконец-то ему в глаза смотрит.  — Сейчас все уже нормально, ты можешь выдохнуть. У тебя ладони дрожат, все хорошо,— Шепчет парень, пытаясь успокоить явно паникующего альфу перед собой.  — Тэхен, не нормально. Если бы я позаботился о твоей безопасности, этого бы не было. Я ведь мог подставить к тебе пару пацанов, те побыли бы с тобой и смогли бы защитить, а я бросил тебя и свалил,— Чонгук ужасно зол, он почти в ярости, но эта ярость направлена лишь на него одного.  — Если бы ты знал, то сделал бы то, о чем говоришь. Ты не мог знать о таком. У них это получилось лишь потому, что я сам решил выйти из дома. Я уверен, что они и Чимина пасли,— Тише говорит омега, смотря на того уставшими глазами. Он наплакался сегодня, напереживался и устал.  Чонгук приподнимается и совсем аккуратно касается губами губ омеги, ведь уголок губ того разбит. Альфа мягко поглаживает того по бедрам и тихонько вздыхает.  Стало ли ему легче? Совсем немного, но его омега говорит правду и факты, что оспорить нельзя. Чонгук не знал, что эти гандоны смогут опуститься до такого. Хочется приехать к их шайке и вырвать язык лидеру, чтобы тот больше никогда не смог открыть свой поганый рот и высказать такое.  Чонгук мазью совсем осторожно начинает обрабатывать лицо омеги, еле касаясь. Тот терпит и часто шипит болезненно, а Чонгук сразу же дует на мелкие, но очень болезненные ранки.  — Потерпи, еще чуть-чуть осталось,— Шепчет парень. Он обрабатывает каждый цветущий синячок и ранку, чтобы все скорее зажило. Далее, альфа обрабатывает запястья и ноги омеги, обрабатывает перекисью и после мажет мазью, наклеивая пластыри.  Когда он заканчивает, то тихо выдыхает и смотрит на того, а Тэ за запястье к себе тянет и рядом садит.  — Теперь моя очередь,— Говорит парень и так же берет мазь, ватную палочку и кладет ладонь альфы на свое колено.  — Тэ, я сам потом обработаю. Тебе нужно лечь и отдохнуть,— Бурчит альфа, но физически не сопротивляется.  — Потом сам ты ничего не обработаешь, так что сиди тихо. У тебя у самого еще лицо избитое, выглядим так, будто деремся тут не на жизнь, а насмерть,— Бурчит уже омега. Он достаточно быстро, но осторожно справляется с ранками на ладонях альфы, а после и на его лицо переключается. У того разбита бровь, губа, на переносице появляется синяк, на щеках точно так же. Омега тихо вздыхает и берется за работу, крутя лицо альфы так, как ему удобнее всего будет.